Станция Бякино

Предисловие

Описанные в книге люди, события и обстоятельства вымышлены. У героев и героинь серии «Станция Бякино» нет прототипов в реальном мире. Все названия населенных пунктов и железнодорожных станций выдуманы, и всякое сходство с действительностью случайно.

Высказывания и мнения героев и героинь не выражают позицию автора, не являются его прямой речью и служат исключительно для создания художественно убедительных образов.

Писательские планы, короткие рассказы, истории, черновые наброски, а также мысли и идеи публикуются в ВК-сообществе Юрия Выборнова «Станция Бякино | Постапокалиптика».

Глава 1

Никто не знал, кто он такой. Люди приходили и уходили, а он оставался в этой маленькой кирпичной железнодорожной станции. Парень сам не помнил, а когда пытался думать и копаться в своем прошлом, его мучили головные боли.

Станция разделена на две секции: зал ожидания с одной, давно не работающей кассой и комната для персонала.

Рядом, в паре километров по разные стороны рельс, находились две деревни и село. Раньше люди приезжали на пригородном поезде на свои огороды, а чтобы уехать обратно, покупали в кассе билет. За пару-тройку лет до эпидемии билеты стали продавать прямо в поезде, но станцию закрывать на замок не стали, чтобы люди могли прятаться от дождя или от жаркого солнца. Лавочки вдоль стен были всегда заняты бабушками-огородницами с тяжелыми рюкзаками и такими же сумками.

Теперь же здесь укрываются не от непогоды.

Сережа… Так звали молодого человека выжившие люди. Нет, парень не помнил, как его зовут. Все считали, что это имя ему очень подходит, да и самому нравилось.

Последнее, что помнил Сергей, – как он проснулся, двигаясь вдоль железной дороги. Да-да, парень проснулся, как просыпаемся все мы каждый день, но не лежа в своей кровати, а куда-то шел. Яркое солнце ослепило его, молодой человек прищурился и прошел еще минут десять на автомате, не понимая, что происходит.

Затем сознание стало понемногу возвращаться, и парень присел на корточки от вдруг охватившего его страха. Сергей совершенно не понимал, кто он такой и куда идет. На его счастье, неподалеку и была станция, ставшая для него домом уже больше года.

Когда он к ней подошел, дверь была заперта. Сережа дергал за ручку, но она не поддавалась. Было понятно, что дверь заперта изнутри, а это значит, там кто-то есть. Парень стучал кулаком и пинал носком ботинка, пока к двери не подошли.

– Ну чего шумишь? Хочешь жмуриков сюда привлечь? Если задвижку сломаешь, будешь сам чинить. Четвертый раз уже саморезы на новое место прикручиваю.

– Кого привлечь? – еле слышно, будто самому себе, произнес Сергей.

– А ну подойди к окну, – потребовал голос за дверью.

Окно станции хоть и имело снаружи железную решетку, но на всякий случай было заколочено изнутри досками. Сергей подошел, и тайный собеседник осмотрел его через щели.

– Йо-мое, тебя что, зомбаки укусили? – Голос мужчины стал тревожным. – Ты обращаешься? Если так, то тебе ничем не помочь, извини. Нам даже избавить тебя от страданий нечем.

– Слушай, если это какой-то розыгрыш, то мне сейчас не до смеха, – не выдержал Сергей. – Я не помню кто такой и куда иду. Мне нужна помощь. Вызовите скорую или полицию, я не знаю где мой дом.

– А-ха-ха-ха, – мужик рассмеялся, дернул задвижку и открыл деревянную дверь. – Амнезия, говоришь, а с лицом-то у тебя что? Не помнишь? Ну посмотришь в зеркало, может, вернется память. Видимо, ты, дружок, падал, да не раз, и все лицо себе свез.

Вот так Сергей и очутился на станции Бякино. Прошло время, люди сменились другими, а парнишка вроде как главный в убежище, вместо смотрителя. Выжившие путники останавливаются здесь переночевать, поменяться найденными продуктами, оружием, да и просто посидеть в тепле и в безопасности, послушать истории за кружкой горячего чая.

Сережа занял маленькую комнату персонала, сделал ее своим домом. Соорудил лежанку, притащил из дома рядом со станцией матрас, старый советский письменный стол и стул. Приколотил к стене полку и даже повесил ковер, стенка между его комнатой и залом была деревянной. Вещи эти давно бесхозные, в том доме когда-то жила кассирша, да уж померла давно. На столе два граненых стакана в подстаканниках и с чайными ложечками, несколько тарелок стояли стопкой и железный чайник на печке-буржуйке. Печь осталась еще от работников железной дороги, видимо, грелись зимой либо просто в холодную погоду.

В самом зале ожидания стояла еще одна железная печь, но уже больших размеров. Ее Сережа притащил с того же дома, что и все остальные вещи. Установил трубу и вывел ее в заколоченное окно через решетку. Путник, который хотя бы раз уже был на этой станции, знал, что с пустыми руками приходить неприлично, и прихватывал с собой дрова из леса, благо он в нескольких десятках метров по обе стороны рельс. Топилась печь почти постоянно: кто сушил свою обувь, а кто ставил воду, чаю попить или просто кипятка, если день выдался неудачный.

Выжившие называют их зомби, ожившими мертвецами или жмуриками, кто как. Эпидемия началась три года назад. Неизвестный вирус распространился по стране с огромной скоростью. Многие люди заболели, резко поднялась температура тела, кашель и насморк. Потом все, кто болел, так же быстро выздоровели. Причем сами, две недели никакие таблетки или уколы не могли сбить жар, а тут раз – и больной на ногах, весел и улыбается.

Люди обрадовались, а ученые принялись изучать вирус и пытаться вывести вакцину на будущее, но безрезультатно.

Потом случилось то, что случилось. Те, кто переболел, через месяц умерли и тут же ожили. Мертвецы набрасывались на людей и пытались разорвать их плоть зубами и руками, испытывая дикое чувство голода. Если кому-то не посчастливилось стать жертвой такого нападения, сам становился зомби. Вирус моментально передавался пострадавшему через кровь в ране.

Военные и полиция принимали меры, конечно, но только до поры. Когда приказы стало некому отдавать, все стали защищать только себя и свою семью.

Станция Бякино называлась в честь одноименной деревни рядом, и иногда оттуда приходили одинокие жмурики. Сереже даже удалось увидеть одного собственными глазами. Но в основном возле убежища было тихо.

Каждый вечер перед сном парень лежал в своей комнате на матрасе и пытался вспомнить свое прошлое. Ему никак не давала покоя мысль о том, что на станции он уже полтора года, а первые мертвецы появились три года назад. Выходит, он мог встречать их раньше. В памяти Сергея было пусто, лишь короткие флешбэки иногда вспышкой мелькали у него в голове отдельными картинками.

Парень вглядывался в лица новых выживших путников, пытаясь найти что-то знакомое, либо надеялся, что они узнают его.

В один из дней так и случилось. Девушка постучалась в дверь станции, он посмотрел в щель окна и тут же ее узнал. Лицо путницы показалось парню до боли знакомым и родным. Точно видел ее раньше, вот только где, молодой человек не знал. Сердце заколотилось быстрей, и Сережа поспешил открыть дверь. На пороге стояла и улыбалась красивая черноволосая девушка в майке, джинсах, кожаных ботинках и с большим камуфляжным рюкзаком за спиной.

Глава 2

Ее звали Мария. Девушка молча зашла на станцию и осмотрелась. Посередине зала стоял деревянный стол с лавками с двух сторон, сколоченные из досок забора. На импровизированном столе лежала полиэтиленовая пленка, а на ней немного продуктов. Макароны, мука, горох, разного вида крупы и даже трехлитровая банка соленых огурцов, старые, конечно, но если вымыть в воде, вполне даже съедобные. Эту провизию оставили выжившие, так сказать, негласное и необязательное правило, но все его придерживались. Тот, кто пришел переночевать в тепле и безопасности, оставлял что-нибудь на общий стол. Может случиться так, что будешь неделю бродить и даже жесткого заплесневевшего сухаря не найдешь. Все это понимали. Оставляли самое тяжелое, что нелегко нести и занимает много места в рюкзаке.

Маша сняла свой большой камуфлированный рюкзак и поставила его на лавочку рядом с горячей печкой. Открыла, долго что-то искала, перебирала вещи, не вынимая и оглядываясь по сторонам, не наблюдает ли кто за ней. На нее смотрели все. Девушка была очень красива и впервые в этом убежище. Наконец Мария нашла, что искала, и с улыбкой достала стеклянную банку с тушенкой. Девушка поставила ее на общий стол, затем села на лавку рядом с рюкзаком и сменила кожаные ботинки на легкие кроссовки.

Сережа, увидев, что на тушенку сразу положили глаз матерые выжившие, подошел и взял банку в руки.

– С чего такая щедрость? – спросил смотритель девушку. – Тушенка нынче на вес золота. Говорят, на нее в других убежищах можно что угодно выменять. Ты ведь должна знать лучше меня.

Маша посмотрела в Сережины глаза и, выдержав небольшую паузу, тихонько ответила:

– Сегодня день моего рождения, давайте макарон отварим по-флотски.

Другое дело, – ответил Сергей. – Тогда с меня чай, но банку я пока уберу от греха подальше, чтоб не мозолила глаза. Тебя как зовут-то?

– Мария, – ответила девушка.

– А меня Сергей, – ответил смотритель убежища. – Скажи мне, Мария, почему ты одна?

– Что ты имеешь в виду? – девушка сделала удивленный вид.

– Такой красивой девушке очень опасно передвигаться в одиночку, – продолжил Сережа. – Неужели не нашлось ни одного крепкого мужчины, предложившего свою защиту?

На стене возле входа висел старый советский алюминиевый рукомойник с соском и ведро под ним. Маша подошла, сняла крышечку, посмотрела, есть ли в нем вода, и принялась мыть руки.

– Я сама могу за себя постоять, – ответила девушка на Сережин вопрос.

Сергей подкинул дров в печку-буржуйку, поставил на нее большую кастрюлю и налил чистой воды из покрытого эмалью ведра. С водой, слава богу, проблем не было. Рядом с домом покойной кассирши был еще один дом, никто уже не знает чей, может быть, сменщицы. Так вот, колодец между ними был вырыт приличный и до сих пор функционирующий. Маленький сруб над ним, крыша в виде двух покатых склонов и подъемный механизм, конечно, давно сгнили, но кто-то еще до Сережи заботливо все приспособил. Колодец очищен от посторонних предметов, веток, листьев и прочего. Прикрыт листом тонкого железа, который сверху прижат двумя булыжниками по краям, дабы не улетел при сильном ветре. Ведро и веревку, добывающий воду (обычно этим занимался сам Сергей), брал с собой.

Вода в кастрюле закипела, Сережа посолил и высыпал из пакета макароны. Через несколько минут поднял кастрюлю за ручки через тряпку, чтобы не обжечься, и, прикрыв ее крышкой, оставив небольшую щель, слил воду в ведро под умывальником. Затем поставил на печь большую сковороду, обжарил тушенку с репчатым луком. Аромат пошел на всю станцию. Выжившие давно не ели ничего подобного и давились слюной. Сергей перемешал все с макаронами и поставил горячую сковороду на середину стола, подложив кусок толстой фанеры.

– Кушать подано, – процитировал Сергей знаменитый советский фильм.

Мария подошла к столу со своей миской из нержавейки, ложкой и кружкой.

– Ах да, – парень заметил кружку в руках девушки и поставил кипятиться чайник. – Мне такого чаю принесли недавно, тебе точно понравится, жаль, мало осталось.

– Мне любой понравится, – тихо ответила Маша и махнула всем присутствующим рукой. – Подходите, ребята, по чуть-чуть, на всех хватит.

Сережа ел макароны и смотрел на Машу. Он все никак не мог понять, почему девушка его не узнала. Ее лицо явно было парню знакомо. Сергей был уверен, раньше они где-то виделись.

Парень доел свою порцию макарон, поставил стеклянную литровую банку на стол, отсыпал в нее черный чай из целлофанового пакета и залил кипятком.

Чай получился отменным, кто-то из выживших выделил немного сушеной мяты.

– Ну, с днем рождения, что ли! – Сережа протянул налитый в граненый стакан в подстаканнике, чтобы чокнуться. – Желаю тебе дожить до следующего.

Люди подняли свои кружки, и каждый что-то пробормотал себе под нос. Одновременные пожелания Маша, конечно, не разобрала, да это и не важно. Главное, ей пожелали добра, пусть даже за банку тушенки.

– Ты правда меня не узнаешь? – Сережа набрался смелости и, выдохнув, спросил Машу.

– Что, прости? – удивилась девушка.

– У меня пропала память, – продолжил парень. – Помню только последние полтора года своей жизни. И все эти полтора года я живу здесь.

– Какое отношение к этому имею я? – продолжала удивляться Мария.

– Когда я увидел тебя впервый раз, через щель между досок в окне, твое лицо показалось мне очень знакомым. Будто родным или очень близким. Очень надеялся на то, что узнаешь меня.

– Прости, – тихо ответила Маша. – Я вижу тебя впервые.

Сережа сделал большой глоток чая и только потом почувствовал, насколько он еще горячий. Парень поперхнулся и закашлялся. По его спине кто-то громко похлопал широкой ладонью, и кашель прошел. Сергей обернулся и увидел здорового высокого мужчину, кудрявого и широкоплечего, похожего на молодого бычка. Это был Ренат. Выживший часто приходил на станцию Бякино, и в этот день был тут.

– Мозг – такое дело, братишка, – добрым бархатным голосом произнес Ренат. Я где-то читал, еще до эпидемии. Когда человек постоянно находится в беспокойном состоянии, то он включает режим самозащиты.

– Как это? – спросил Сергей.

– Ты столько месяцев каждый день пытаешься вспомнить хоть что-то о себе. Вглядываешься в новые лица в надежде их узнать, либо они узнают тебя, и всё безрезультатно. Ты отчаялся, и мозг подсунул ложное воспоминание.

– Вот это да, – произнес Сережа и посмотрел на Машу. – Неужели действительно ложное?

– О, я в этом не бум-бум, – улыбнулась по-доброму девушка. – Видела в твоей комнатушке лежанку через приоткрытую дверь. Прости, очень любопытна. Можно полежать часик? Уж больно подремать охота после еды.

– Конечно, – грустно ответил Сережа.

– Не печалься, братишка, – Ренат положил тяжёлую ладонь на плечо парня. – Я много читал раньше, не то чтоб любил это дело, мама заставляла. Мозг – такая штука, ты можешь вспомнить свое прошлое, детство, школу, двор с соседскими мальчишками, но это может оказаться ложью. Мозг так тебя спасает.

Мария легла в комнате Сергея и тут же отрубилась. Парень не стал будить девушку ни через час, ни вечером. Лег вместе со всеми на самодельных лежаках.

На станции люди спали как придется. Кто на лавках вдоль стен, кто в кассовом отделе, а кто просто на старой фуфайке на полу, благо такие имелись. Отдел кассы был отгорожен от основного зала ожидания фанерной стеной и оргстеклом, даже дверь такая же фанерная имелась. Сначала в ней переодевались женщины, и, собственно, был ночной туалет. Сергей ввел комендантский час, с двенадцати ночи до шести утра строго-настрого запрещалось открывать входную дверь, и если вдруг приспичило по нужде, то в этом отсеке стояло ведро. После к ведру нашли крышку, и некоторые выжившие не кривились ночевать в этой комнате, когда много народу. Всё лучше, чем под открытым небом, где в любую минуту на тебя могут наброситься зомби или, еще хуже, грабители.

Проснувшись утром, Сергей обнаружил открытую входную дверь и пропажу девушки. Парень вышел из здания и осмотрелся по сторонам в надежде, что Маша вышла по своим делам, но ее нигде не было.

– Они ушли час назад, – сказал один из выживших.

– Они? – спросил парень.

– Девка тихо собралась и ушла, а он следом через минут пять. Здоровый такой, Ренат вроде зовут.

Глава 3

Борис Валентинович – опытный выживший. Про таких говорят: «Родился в рубашке». Много пришлось ему пережить за три года. В каких только ситуациях не побывал. Люди поговаривали, будто мертвяков он перебил больше тысячи. Сам же Борис, когда его кто-то спрашивал об этом, снимал очки, дышал широко открытым ртом на стёкла, старательно вытирал их рукавом и отвечал с доброй улыбкой: «Брешут».

Однако при всей своей удаче и большом везении выживший свою жену и дочку спасти не смог. Об этом тоже ходили слухи, но никто никогда Бориса Валентиновича в лицо не спрашивал. Одни его уважали, другие боялись, остальным он был и вовсе безразличен.

Мужчина и раньше бывал на станции Бякино, но последние две недели ночевал на ней регулярно. Утром уходил, а вечером возвращался, и всегда с не с пустым рюкзаком. Недавно даже притащил на спине старое советское кресло. Поставил его перед железной печкой и прямо в нем спит, приоткрыв дверцу и вытянув ноги к огню. Откуда он его взял и куда постоянно ходил, опытный мужчина, никто не знает.

– Следить за ним – себе дороже выйдет, – перешептывались люди на станции.

Пока Бориса нет, никто в его кресло садиться не смел. Сережа тоже проявлял уважение и позволял себе только поправить скомкавшуюся накидку.

Опытный выживший имел отличное снаряжение и, собственно, и выглядел как опытный.

Среднего роста, на вид лет сорок пять, небольшая борода, очки без линз с обычными стеклами, черная кепка-бейсболка с гнутым козырьком, потертый камуфляжный охотничий костюм цвета хаки, берцы и большой тактический рюкзак на спине. Охотничий нож средних размеров болтался на поясе в кожаном чехле. Борис Валентинович любил править лезвие, сидя вечерами в кресле перед очагом. Он доставал точильный камень из бокового кармана рюкзака, мочил его в воде и с важным видом профессионала водил им по лезвию то с одной стороны, то с другой. Затем проверял остроту большим пальцем и, цокая языком, продолжал править.

А еще Борис любил читать старые газеты и журналы. Где он их находил, тоже непонятно. Нет, газеты, конечно, сохранились, еще прошло мало времени с тех пор, как их перестали печатать. Вопрос в том, где их взять рядом со станцией. Как мы уже знаем, неподалеку находились две деревни и село по другую сторону рельс, но там были зомби, и никто туда не совался.

– Хочу поздравить тебя, Сережа, – широко улыбаясь и прищурив глаза, произнес Борис.

– С чем это, Борис Валентинович? – удивился парень.

– Сегодня мой день рождения, с ним и поздравляю, – продолжил мужчина.

Борис покопался в своем рюкзаке, достал из него целый, еще не распечатанный рулон туалетной бумаги, которая была, между тем, на втором месте по ценности после тушенки, и протянул Сергею:

– А вот и подарочек, пользуйся на здоровье и вспоминай меня добрым словом.

– Но ведь день рождения у вас, а не у меня, – удивился Сергей.

– Молодой ты еще, – ответил Борис. – Вот повзрослеешь и поймешь, что дарить подарки всегда приятней, чем их получать. Тебе, кстати, сколько лет?

– Ммм… Не знаю, – задумался парень. – Возможно, двадцать, я не помню, и день рождения свой не знаю.

– А мне сорок пять уже, – бодро ответил Борис Валентинович. – А то, что дня рождения не помнишь, так это, парень, не беда. Какого числа ты пришел на станцию?

– Четырнадцатого ноября, – грустно ответил молодой человек. – Я это точно помню, было пасмурно и прохладно, но снега еще не было. Мужики и женщины громко спорили между собой, какое число, первые твердили, что четырнадцатое, а вторые, что пятнадцатое.

– Ну вот и славно, – добрым голосом произнес мужчина. – Четырнадцатое ноября и будет теперь твой день рождения. Ведь по сути ты действительно заново родился.

– Пусть будет так, – Сережа вертел в руках рулон бумаги и размышлял, поменять ли его на что-нибудь съестное или нужную вещь. – Оставлю на память! Пусть лежит на полке, тогда действительно каждый раз буду о вас вспоминать!

– Дело хозяйское! – добавил Борис.

***

– Расскажите мне про зомби, – Сережа сел на скамейку напротив кресла Бориса и откинулся назад.

Скамьи вдоль стен станции имели фигурную форму с удобной для человеческой анатомии спинкой. На таких даже спать было вполне себе комфортно.

– Ты же видел их, – Борис Валентинович отложил в сторону старый советский журнал и, поплевав на пальцы, затушил ими толстую самодельную свечу, стоящую рядом на импровизированной подставке. – Слышал, к вам забегала в гости парочка мертвяков.

– Не считается, – с досадой в голосе ответил парень. – На первого я и вовсе не успел. Сидел на станции, вдруг громкий выстрел раздался рядом. Выбегаю, смотрю: двое бродяг, один с ружьем, другой с молотком в руках. Между ними на земле лежит покойник без головы. Разлетелась на мелкие кусочки от выстрела.

– А второй? – заинтересовался Борис.

– Второй появился, когда я за водой к колодцу ходил, – улыбнулся Сережа. – Снял булыжники, убрал лист железа и приготовился было спускать ведро на веревке. Как вдруг он из-за куста и вышел.

– Испугался? – улыбнулся по-доброму в ответ мужчина.

– Да не особо, скорей нет, чем да, – продолжил рассказ молодой человек. – Этот «мертвяк» был какой-то слишком мертвый, что ли. Как бы это ни звучало. Он медленно шел на меня и хрипел. Я быстро сообразил, что между нами открытый колодец и он может в него упасть. Тогда всё убежище останется без легкодоступной воды. Заразная ведь станет. Хотел двинуть ему ногой в грудь, чтоб оттолкнуть, но не успел. Один из выживших меня опередил. Подбежал и отрубил ему голову длинным самодельным ножом.

– Плохо, что не испугался, – поправил очки Борис. – Страх, знаешь ли, брат, спасает иногда.

– А для чего вы очки носите? – неожиданно спросил Сергей. – Заметил, стекла в них совершенно обычные, без диоптрий.

– А пускай грабители думают, я слепой, – расхохотался вдруг мужчина на весь зал ожидания. – На самом деле у меня есть теория.

– Теория? – переспросил Сережа.

– Угу, только никому, понял? – Борис осмотрелся по сторонам, не слушает ли кто из присутствующих. Убедившись, что все занимаются своими делами, продолжил: – Думаю, вирус этот может передаваться не только через кровь, но и через слизистую оболочку. Я даже тканевый платок повязываю на лицо, когда вижу оживших. Береженого бог бережет, знаешь ли.

Борис встал с кресла, напилил немного толстых веток ножовкой, принесенных кем-то из выживших, и подкинул в печь.

Вечерами и ночью на станции темновато. Электричества, конечно, не было. Днем Сергей убирал пару досок с бокового окна, выходящего на большой куст. В помещение проникал свет, и люди могли заниматься своими делами, готовить еду, но в основном все спали даже днем. Ночью зажигали на столе свечу либо приоткрывали дверцу железной печи.

Бывалые выжившие рассказывали, что в других некоторых убежищах есть электрогенераторы, работающие на бензине. Но достать такой нереально, и, к тому же, само топливо тоже еще поищешь. Был еще один момент, почему Сергей даже не интересовался ценой вопроса. Генератор издавал шум, а это значит, все зомби в округе могут его услышать. Парафиновые свечи никогда не сломаются и стоят недорого. Их всегда можно выменять на что-нибудь, а некоторые бродяги и вовсе делились находкой бесплатно за ночлег.

– Пойдешь со мной завтра в ходку? – внезапно предложил Борис Валентинович. – Мне бы не помешала твоя помощь, брат. Думаю, справишься.

– С вами? – Сердце молодого человека забилось быстрее.

Опытный выживший никогда никого не брал с собой. Всегда ходил одиночкой и полагался исключительно на себя.

– Ты же хотел узнать побольше о зомби, вот и сам на них и посмотришь, – в голосе Бориса чувствовался определенный восторг. – Может, даже и замочишь парочку, если повезет. А? Да не дрейфь, вместе же, напарником беру. К вечеру вернемся на станцию.

– От таких предложений не отказываются, – Сережа встал с кресла и пошел за ведром с водой, чтобы поставить кипятиться чайник. – Давайте чайку попьем.

– Соображаешь, – ухмыльнулся мужчина. – Думаю, будет толк.

Глава 4

Полночи Сережа никак не мог уснуть. Ворочался с бока на бок. В голову лезли назойливые мысли. Парень вставал, пил из литровой банки воду и падал обратно на лежанку.

– «Ему нужна моя помощь», – мелькнула мысль в голове молодого человека. – «В чём именно? Зачем такой опытный выживший, как Борис Валентинович, берет с собой такого, как я? И не просто берет в ходку, а позвал сам. Нет, я, конечно, сильный и не пуглив, но опыт отсутствует, а это самое главное».