Игра в догонялки

ГЛАВА 6

Лучше бы и не довелось. Я не поняла, правда ли именно это царило у меня в голове или система плохо законспектировала мои мозги, но неожиданно на меня полились звуки, напоминающие радиопомехи в смеси с волчьим завыванием, да такие громкие, что аж стены замигали.

– Выключите, пожалуйста! – заорала я.

– Каждый человек должен перед полетом прослушать музыку своего мозга, – отказалось помещение. – Это успокаивающе действует на нервную систему…

– Это действует на нервы! – закричала я, выдираясь из могучих объятий кровати. – Выключите, я не хочу это слушать.

Отсек, не удостоив меня ответом, увеличил громкость. Я, морщась, высвободила руку и постучала по полу, переводя отсек на аварийный режим работы. Музыка, к счастью, смолкла, но жилище не угомонилось.

– Что случилось? – беспокойно спросило оно. – Какую вам оказать помощь?

– Голова болит, – не думая, отмахнулась я. – Включи мне радио.

Стены пошли пятнами, но мое пожелание было исполнено. К моей

радости, вместо помех и воя раздалась нормальная песня с привычными словами:

– Ах, ах, у-у-у-уы. Ля-ля-ля-ля, – разливался женский голос.

Я, припомнив краткий курс песневедения, узнала стихи поэта-песенника Собачкина и, растянувшись на кровати, принялась по мере сил подпевать. Но в самый кульминационный момент, когда мы с певицей уже дошли до припева и теперь хором кричали: "Ой-ой-ой-дыры-дыры!!!", дверь моего якобы запертого изнутри отсека открылась и в комнату влетела девушка немногим старше меня, со стоящей дыбом черной челкой, длинной косой и выражением дикого ужаса на лице. Я ошарашенно замолкла и уставилась на нее. Девушка, нервно сглотнув, приблизилась ко мне, с трудом перебирая крепкими ногами, и сказала тихим писклявым голосом:

– Вас приветствует корабельный врач Денеб Шпилькина. Ваш отсек послал мне сигнал, что у вас сильная головная боль… Вы поэтому так кричите?..

Я фыркнула и сообщила:

– Да не кричу, а пою! Ничего у меня не болит, это я сказала, чтоб от меня отстал отсек!

– Ой! Ну какое счастье! – застонала Денеб Шпилькина, шмякаясь на пол. – Я уж думала, у тебя правда что-то болит! Ты школьница?

– Пятнадцатый класс, – сообщила я.

– А я студентка. Первый курс. Ой, как хорошо, что у тебя ничего не болит, я же ничего не знаю…

– Да ничего, – машинально сказала я. – Слушай, а зачем ты тогда назначена корабельным врачом? Здесь же, насколько я понимаю, должны быть светила науки…

– Ну да, от нас и должен был полететь знаменитый профессор, – вздохнула Денеб. – Только он, как только ему об этом сообщили, вдруг сказал, что ему лететь незачем, так как у него есть студентка, которая жутко талантливая, и он хочет дать ей возможность проявить себя…

– Ты что, у него училась?

– Нет, он вообще меня не знал, но ему случайно попался в руки журнал со списком фамилий нашего курса. А у меня, как назло, там по семинару стояли одни пятерки…

– М-да, – качнула я головой. – Да не расстраивайся, меня выбрали как раз наоборот, потому что у меня тройки. От судьбы не уйдешь…

Будущий доктор уныло улыбнулась, черный глаз ее подернулся дымкой.

– Зато какой у нас симпатичный капитан! – сказала она мне на ухо.

– О вкусах не спорят, – отозвалась я, вздрогнув.

– Кстати о вкусах, – оживилась Денеб. – Можно наведаться в столовую нашего этажа.

– А что, еду в отсек не подают? – грустно спросила я.

– Нет, это сделано нарочно по просьбе психологов, чтобы люди больше общались между собой, – отозвалась корабельный врач и потянула меня за руку.

Мысленно сказав пару неласковых упомянутым психологам, я все же пошла за ней, так как в обстановке простоты и незатейливости отсека действительно можно было свихнуться.

Столовая по шкале штурмана оказалась мальчиком, то есть была выполнена в голубых тонах. Стены ее изображали из себя морской аквариум. Людей было не особенно много.

Я приглядела столик, возле которого сновала туда-сюда по стене голодная на вид акула, и уместилась на голубой стульчик.

– Не садись! – с каким-то странным надрывом закричала Денеб.

Я удивленно переглянулась с акулой и только попыталась подняться, как стульчик подо мной сообщил мне ласковым, хоть и немного придушенным,

так как я сидела на динамике, голосом:

– Ваш вес – пятьдесят восемь килограмм – нормален для вашего роста и возраста. Подучите нормальную порцию.

Столик затрясся и выбросил из себя тарелку с питательной массой, выложенной в форме бабочки и подкрашенной для аппетитности в радостный розовый цвет. Рядом выплюнулось зверски зеленое и очень жесткое на вид искусственное яблоко, на котором было поясняюще написано: "для тренировки зубов"– и стакан нежно-зеленой воды.

– У-у, – завистливо протянула Денеб. – А мне эти стулья, если я на них сажусь, выдают диетические порции.

– А как же ты ешь? – удивилась я.

– А вот так. Дустик! Поди сюда, мой дорогой!

От соседнего столика отделился дистрофично-анемичный юноша с грустным лицом. Не дожидаясь следующей Денебовой реплики, он плюхнулся на ее место, и перепуганный столик немедленно выдал ему увеличенную порцию.

– Спасибо, Дустичек, – пропела Денеб. – Познакомься, это Дуст Бензинов, он тоже учился в моем институте, и за это послан сюда как лучший химик.

– Ну и как у вас с химией? – осведомилась я, точа зубы об яблоко.

– С инопланетян хватит, – проворчал несчастный и быстро удалился.

– Он всегда мне помогает, – прошептала Денеб. – По-моему, я ему нравлюсь.

– Надо же, – вяло удивилась я и принялась копаться ложечкой в пище.

Денеб, благоразумно не присаживаясь на стульчик, со свистом втягивала двойную порцию. Я исподлобья оглядела столовую и попыталась определить, есть ли здесь хоть один настоящий ученый или большинство такие, как моя новая знакомая. Настроение испортилось, и голубые стены его не поднимали.

ГЛАВА 7

– Привет, зуболомка, чего своих не узнаешь? – вдруг гаркнули прямо мне в ухо. Я унюхала крепкий запах кожаной куртки и буркнула, не поворачиваясь:

– А, здравствуйте. Когда полетим?

– А щас, надо еще путек прочертить, – штурман, весело тряся косичками, уместился на место Денеб. Столик благосклонно выдал ему нормальную порцию, которую он есть не стал, и, отодвинув на край, поинтересовался у меня:

– Слушай, Валюха, хочешь посмотреть на старт? Я тебя протащу в

рубку, – конечно, Андрюха будет нудить, ну ничего, понудит и перестанет. Пошли, а то у меня там ни одного человеческого лица… А какие роботы, это что-то нечто… Короче, сама увидишь. Идем-идем.

– Ты прямо нарасхват, – слегка поджала губы Денеб.

– А, это вы, результат ксенофобии профессора Дыркина? – радостно переключился на нее штурман. – Такой врач точно заставит всех следить

за своим здоровьем. Не знаю как ты, Валюха, но я вряд ли решусь заболеть. С точки зрения обожаемых всеми психологов это очень полезно: создается постоянный нервный подъем, как на войне…

Денеб вцепилась себе в дыбомстоящую челку и демонстративно отошла от нас.

– Вот этого-то я и добивался, – нагло заявил штурман и, выдернув меня из-за столика, потащил за собой. Акула на стене проводила нас голодным взором.

Путь в рубку был долог и мрачен. Приехав на последний этаж, мы шли в полнейшей темноте, ощупывая стены руками.

– Вам что, электричества жалко? – не выдержала я, споткнувшись в пятый раз.

– Да это нарочно сделано, чтобы всякие гаврики типа вас, пассажиров, сюда зазря не совались, – оскорбительно пояснил штурман, блестя в темноте зубами. – Сейчас будет свет, только наберем кодик…

Он что-то простучал, и я неожиданно обнаружила себя стоящей у открытой двери. За дверью располагалось просторное помещение, конечно же, круглое и, естественно, розовое. Все стены его были усеяны экранчиками и лампочками, около потрясающего количества вмурованных в стены компьютеров стояло завораживающее количество кресел. Прямо по курсу располагался самый громадный компьютер, видимо, главный.

– Иллюминаторов у вас тут нет? – удивилась я. Штурман расхихикался:

– Слушай, а чего нам от них толку? Ты думаешь, корабль тебе автомобиль? Для смотрения у нас есть смотровая площадка, иди туда после старта и пялься сколько надо.

– Логвин Эдуардович, я бы попросил удалить посторонних из рубки, – раздался откуда-то сбоку капитанов глас, а через некоторое время нарисовался и он сам.

– Здрасьте, – радостно сказала я, хлопая глазами, – Логвин Эдуардович меня предупредил. Можете смело начинать нудить, вы мне не мешаете.

Зуммеров выпучил на меня и так выпученные глаза, но штурман

быстро разрядил атмосферу:

– Андрюшка, давай путек чертить, а то и не знаем, куда лететь.

– А по радио говорили, что путь был уже давно разработан, – жалко пискнула я. Капитан задумчиво вздохнул и проскрипел:

– Займемся, правда, делом. Позвольте мне вывести на экран карту надлежащего района.

– Э, нет, не доверяю я этой штуке, – отказался штурман. – У него где-нибудь заклинит, как пить дать. У меня вот. – Он энергично порылся в кармане и извлек очень мятую и крайне потрепанную старинную карту звездного неба, имеющую такой вид, как будто на ней ежедневно ели.

Поплевав на руки, он разгладил ее на полу и опустился на колени. Капитан, морщась, подозвал ближайшее кресло и сел в него, я встала рядом на четвереньки. И все мы вгляделись в карту.

– Тэ-эк… – протянул штурман, неожиданно вытащив из-за уха толстую ручку и занеся ее над и так исчирканной бумагой. – Сейчас стартанем, до Проксимы пройдем через телепорты, а дальше они кончаются. Запасы воды и воздуха у нас обещаются вот на этой планетке…

– Она называется вроде бы АЭ1980-дельта? – припомнила я. Штурман уставился на меня.

– Ты откуда это взяла?

– Да нас заставляли учить по планетоведению. Тысяча наименований. Правда, я на тройку выучила только семьсот, – вздохнула я. – Так я правильно сказала?

– Да без понятия, – огорошил меня штурман. – Что я должен, каждое название помнить, тем более такое? Оно на картах написано. Буду я себе голову засорять. Ну ладно, в общем, после этой планетки обойдем здоровенную туманность из газа и пыли. Дальше, может быть, вот на эту планетку…

– Хны-515-альфа, – гордо сообщила я.

– Умница, умница. Наверно ты права.

– Я права, капитан? – подняла я голову к Зуммерову.

– А ты к нему не аппелируй, он учил только отсеки.

– Логвин Эдуардович, я буду вынужден вынести вам выговор с занесением, – видимо, оскорбился Зуммеров.

– Выноси с занесением, как-нибудь вынесу, – рассмеялся штурман. – Ну, а далее мы обогнем, если, конечно, получится, парочку активных областей звездообразования и попадем на место нашего рандеву, в созвездие Рыбок. Все вместе это займет около тридцати типа-дней. Плюс неожиданности… где-то полгода. Нормально.

Я слегка поежилась и поднялась с четверенек, правда, только

затем, чтобы снова на них опуститься, так как у меня подкосились ноги. Я неожиданно обнаружила, что мы в рубке не одни. В каждом кресле восседало по роботу. Причем, роботы были какие-то нетипичные, каждый имел свою индивидуальность: один походил на желтолицую пучеглазую куклу женского пола, другой имел красное лицо, стандартную форму и оскал вместо улыбки, третий вообще плохо сочетался по стилю сам с собой: его явно собрали из нескольких частей, четвертый, что самое неприятное, имел большое сходство с капитаном. Остальных я не разглядела, что не помешало этим самым остальным повернуть ко мне головы и просверлить меня глазами.

– Видала моих роботов? – гордо вопросил штурман. – Даже не знаю, откуда нам их таких достали! Прямо коллекция.

ГЛАВА 8

Роботы продолжали тяжело смотреть на меня.

– Кто ж их сделал? – с трудом произнесла я.

– Хочешь прикол? А никто не знает! – хохотнул штурман. – Привезли откуда-то партию. Вроде бы в дар. Конечно, что еще могут безвозмездно подарить…

На мое трясущееся плечо легла рука Зуммерова:

– Вам необходимо пройти в свой отсек. Через двадцать минут старт, – обронил он.

– Ты стартуешь через двадцать минут? – поднял брови штурман. – Поздравляю. Лично я вылечу через сорок.

Капитан сказал нечто вроде "хм-хм-булъ-буль" и быстро отошел куда-то к стене.

– Сядь, Валюш, – пригласил штурман и направился к главному компьютеру. Я кинулась в кресельные объятия. Штурман лихо щелкал по кнопкам и водил пальцем по экрану, оставляя светящийся след-путь. Роботы, все как один, пялились ему на руки.

– Программа автопилота завершена, – вдруг громовым басом заявил компьютер.

– Здорово. А теперь стартовать все равно будем вручную, знаю я эти автопилоты, – радостно сказал штурман. Из угла донеслось шипение капитана:

– Ваше недоверие к технике становится просто смешным. Не понимаю, почему же вы признаете существование самого корабля, а не летаете на метле!

– На метлу разве влезет пятьсот человек? – вздохнул штурман. – Валюха, у тебя приятный женский голос, объяви через громкую связь на всю Ануну, что если все люди не уберутся в свои отсеки, их через десять минут начнет зверски тошнить. А если уберутся, их будет спокойно тошнить в отсеках.

– И долго это продлится? – жалобно вякнула я.

– Да не очень, часиков пять, пока запустятся все системы регуляции, – обнадежил меня штурман и протянул небольшой беспроводной микрофон. Я включила его и, пытаясь подделаться под стиль речи капитана, объявила:

– Внимание! Информация для принимания к сведению: в ожидании грядущего старта вам надлежит как можно быстрее удалиться в предназначенные вам отсеки во избежание затошнения и дискомфорта, которые продлятся всего лишь пять часов. Приятного полета!

Я кончила и подняла глаза, ожидая одобрения, но его не получила, потому что штурман сполз на пол, заливаясь истерическим хохотом, а капитан просто повернулся ко мне затылком. Роботы пялились на экраны.

Я обиженно пожала плечами и вернулась в свое кресло. Штурман, все еще похохатывая и изредка шмыгая носом, положил руки на кнопки. Роботы недовольно сделали то же самое, мерзко поглядывая то на меня, то на капитана.

– Ну, стартуем, гаврики, сейчас вам будет слегка не по себе, – сообщил штурман по громкой связи и четко сказал:

– Шлюзы за собой закрыли, иллюминаторы? Как состояние корабля?

– Корабль готов, – жутким голосом, не имеющим ничего общего с человеческим, рявкнул робот, похожий на куклу.

– Не пугай, мы еще полетаем! – шикнул на него штурман. – Первый поворотный двигатель!

– Я! – охотно проревел краснолицый робот страшным басом и что-то у себя нажал.

– У них и голоса разные! – поразилась я, но больше ничего сказать не успела. Первый поворотный дал о себе знать совершенно жуткими ощущениями. Я обрадовалась, что сижу не у себя в отсеке, тот наверняка удумал бы включить мне успокаивающую музыку, от которой и так всегда тошно.

Глаза капитана просто вылезли из орбит. Штурман даже не поморщился, зато выкрикнул целый залп указаний:

– Второй поворотный! Первый тормозной! Второй тормозной! Ориентировка!

В глазах у меня посинело, роботы радостно защелкали кнопками. Синь рассеялась минут через пять. Надо мной склонился штурман.

– Мы уже летим? – спросила я слабым голосом.

– Нет, – ласково ответил он. – Мы еще не стартанули. Это я развернул корабль. Так что быстро подумай о чем-нибудь приятном, стрессы сокращают жизнь.

Я закрыла глаза и морально подготовилась к самому худшему. Оказалось, не зря. Последующие вроде бы безобидные требования штурмана включить первый, второй и третий разгонный двигатели произвели потрясающий эффект.

– Логвин Эдуардович, не трясите так! – услышала я жалобный выкрик капитана.

– Ладно, скоро выйдем в ровный космос! – в его же стиле отозвался штурман. И вправду, кошмарное состояние понемногу отступило.

– Ну все, Валька, иди поспи теперь, – велел мне штурман, вставая из-за своего компьютера. – Навещай нас при случае…

Я обессилено кивнула и выплелась из рубки восвояси.

На моем родном пятом этаже царило дикое оживление. Весь коридор был забит пихающимися людьми. Последовав их примеру, то есть попихавшись, я нашла эпицентр. Он располагался в отсеке с надписью: "Корабельный врач". В этот отсек барабанили кулаками несколько человек, зверски крича:

– Нам необходима медицинская помощь!

– Подождите минутку, – отвечал из-за двери слабый-преслабый голос Денеб.

– Эй, – закричала я, пнув дверь отсека ногой. – Впусти меня! Отойдите, я помощник врача!!!

Дверь отсека молниеносно открылась и тут же закрылась, прищемив мне волосы. Предо мной стояла бледно-зеленая Денеб.

– Что мне делать, Валя? – зашептала она. – Такая куча пациентов… Что с ними?!

– Не знаю, я не спрашивала. Но давай поставим это дело на поток. Половину людей возьмешь ты, половину – я. А напрягаться не надо. Говори одну фразу: "Это у вас последствия стартовой перегрузки". Наверняка так оно и есть. А если нет, подкорректируем на ходу. Впускай!

ГЛАВА 9

Ужас, который начался по моей команде, продолжался и кончаться не думал. Попутно я поняла, что корабль населяет не одна молодежь, даже, скорее, наоборот. И если людей моего возраста кое-как удовлетворяло мое краткое объяснение их состояния, то старички просто так сдаваться не собирались.

– Гудит в голове, как будто весь мир переворачивается, – с бодростью, несогласующейся с ее словами, доказывала мне сухая старушка.

– На 180 градусов? – уточнила я. – Это у вас последствия стартовой перегрузки.

– Нет, на 90, – не сдалась бабуська. – На боку все лежит, и все тут! А рука дрожит!

– Это от нервов, а нервы от перегрузки, – упорно гнула свою линию я.

– Да нет, это у меня до перегрузки началось!! – вдруг заорала старушка, пытаясь взять меня за грудки. Я прижалась к стенке и пролепетала:

– Простите, как ваше имя-отчество?

– Дмитрия Евгеньевна, – проворчала бабка. Я припомнила краткий курс истории имен и поняла, что мода на мужские имена у женщин была лет сто назад. Я с ужасом посмотрела на бабульку.

– Я здесь присутствую как представитель долгожителей, – сообщила она мне.

– Тогда это у вас от возраста, – вздохнула я.

– Нет! – взвыла долгожительница. – У меня никогда ничего не болело!

– Так вы же сказали, что у вас заболело раньше, чем началась перегрузка!

– Не заболело, а затряслось!

– Нельзя ли побыстрее?! – закричала какая-то женщина пронзительным голосом.

– Идите вон к Денеб Шпилькиной! – огрызнулась я.

– Нет, только не ко мне! – завопила Денеб из кучи людей. Медицинский отсек врубил успокоительный музон. Я схватилась за голову…

– Так, что у нас тут? – послышался глубокий бас, и меня за плечо тронула чья-то рука. Я открыла прижмуренный глаз и увидела невысокую изящную женщину с витиеватой башней на голове и ртом, стремящимся к ушам.

– Вы кто? – простонала я. Незнакомка обняла уши ртом и пробасила:

– Ну так, я врач с другого этажа, Синдерелла Ивановна…

– Что, на каждом этаже свой врач? – вытаращила глаза я.

– Ну да.

– Ой, а я думала, что я одна! – закричала Денеб.

– Ху-ху-ху, – странно засмеялась Синдерелла Ивановна. – Да нет. Какие у вас проблемы, женщина?

– Кружится, дрожит! – обрадовалась бабуська.

– Хорошо, сейчас я вам скажу список болезней, которые у вас могут быть, и процедур, которые вам нужны… – похлопала ее по плечу Синдерелла Ивановна и уселась рядом со мной.

Я утерла пот со лба, выпрямилась и сменила пластинку: вместо фразы "это у вас последствия перегрузки" я произносила: "Это вам к Синдерелле Ивановне, становитесь в очередь."

Через три часа люди, наконец, кончились. Старушка-долгожительница ушла, нежно прижимая к себе свой компьютер-тетрадку с внесенным в нее списком болезней. Медицинский отсек изображал шум морской волны.

– А вы мне понравились, девочки, – сказала Синдерелла Ивановна, похлопав сперва по мне и потом по Денеб. – Я вас хочу немножко подучить. Все равно нам лететь еще долго. А пока что можете отсылать пациентов к отсеку. Он дает элементарные советы. Хлопните три раза.

Я послушалась. Шум моря смолк, на одной из стен появилось крупное женское лицо, на котором сочувствие перемежалось с беспокойством.

– На что жалуетесь? – участливо вопросило оно.

– Голова гудит, мир переворачивается, руки трясутся, – проэкспериментировала я.

Лицо улыбнулось.

– Это у вас последствия стартовой перегрузки, – ласково сказало оно.

Денеб зашлась пронзительным поросячьим смехом, я поморщилась.

– Ну тогда приходите ко мне на обучение. Завтра, – охватила улыбкой все лицо Синдерелла Ивановна и быстро вышла из отсека.

– Ой, ну и ну! – хрюкнула Денеб.

– Многострадальные пассажиры Ануну! – вдруг четко прозвучал над нами голос штурмана. – Если кто-то еще хочет застать солнечную систему, поднимитесь на смотровую площадку,

– Лифт бета-ноль дробь пятнадцать! – вмешался голос капитана.

– А сейчас вам чего-то отчудит корабельный психолог. Передаю микрофончик, – сообщил штурман, и его сменил голос, похожий на обволакивающую сладкую массу:

– Поскольку нам предстоит проход через телепорты, мной будет проведена психологическая консультация на эту тему, которая состоится

на смотровой площадке. Советую посетить.

– Привет всем! – заключил штурман, и связь отрубилась.

– Интересно, – задумчиво вопросила Денеб, – капитан будет на этой консультации? Давай сходим!

– Да ну, иди лучше одна, – махнула я рукой. – Я и так устала, а тут еще консультация…

– Как хочешь! – почему-то обрадовалась этажный врач Шпилькина и, поправив волосы, вышла вслед за мной в коридор. Я направилась к