Истории города Онса

– А насчет полутуристки ты правду сказал? Разве ты бы смог кого-то убить, даже из-за меня?

Нараск приостановился и, повернув голову, пристально посмотрел на меня. В его глазах я увидела обычную заботливую любовь, но вместе с тем абсолютную непреклонность и что-то вроде сожаления.

– Ятенька, лучше не спрашивай меня о таких вещах, – сказал он негромко. – Я боюсь, что отвечу совсем не то, что ты ожидала, и ты расстроишься или испугаешься. А если даже я совру тебе, я-то сам от этого другим не стану.

– Если хочешь знать, я уже расстроилась и уже испугалась! – я шмыгнула носом и попыталась вынуть у него из руки похолодевшую руку. Нараск вздохнул, и, притянув меня к себе, погладил по волосам.

– Ну хорошо, давай я объясню, – явно нехотя согласился он и продолжил уже как обычно, спокойным и ласковым голосом: – Дело в том, Ятенька, что там, где я вырос, немного другие понятия о морали. Я никогда не стал бы без причины наносить вред людям. Но если они дадут мне эту причину, а тем более, причинят вред тебе, я всегда отвечу. Понимаешь?

– Угу, – пробормотала я.

– Ну вот, – сказал Нараск. – Это мое свойство. Ты просто привыкни к нему, Ятенька. Надеюсь, когда-нибудь ты узнаешь все мои секреты, и это твоего отношения ко мне не изменит.

Я молча и расстроено моргала, еле-еле сдерживая слезы. Никаких Нарасковых секретов я слышать не хотела, потому что ужасно испугалась, что из-за них мне придется взять и разлюбить его. Муж, конечно, сразу понял мое состояние и начал меня утешать и уговаривать. Домой я пришла уже чуть успокоившись, но в душе твердо решила Нараска больше ни о чем не спрашивать, пока сама не почувствую себя готовой к его ответам.

От этой беседы я отошла далеко не сразу – несколько дней ходила как в воду опущенная. Нараск разговаривал со мной как обычно, но я чувствовала, что и ему тоже далеко не весело. Иногда, застав его врасплох, я замечала в его лице глубокую грусть и даже отчаяние, как будто случилось что-то совсем ужасное. Я в свою очередь пыталась его успокоить, но он сразу менял выражение лица и уверял, что все нормально.

Первым это все, как ни странно, заметил Иваныч, а не мои подруги. Пока мы со скрипом тащились на очередной вагонетке по ржавым рельсам, заросшим сухой травой, он быстро вытащил из меня, в чем дело, и заявил без обиняков:

– Ты, Ятя, совсем кисейная барышня, что ли? Обижаться на то, что твой мужик из-за тебя кого-то согласен прибить – ты чего, сбрендила? Это же нормально! Любой бы так сказал! А ты и себе, и мужу голову заморочила, он тоже весь сам не свой ходит.

– Ну да, может быть, и любой сказал бы, – покорно согласилась я, скользя глазами по жаркой степи, через которую мы ехали – нас, подпрыгивая, обгоняли огромные шары перекати-поля. – Но Нараск мне казался особенным, а не как любой…

– Это ты просто его идеализируешь, – пропыхтел Иваныч, налегая на скрипучие ручки вагонетки. – То, что он все время улыбается, не значит же, что он в случае чего не может двинуть. Мне вот он сразу показался на змею похожим – в хорошем смысле, то есть. Если ее не трогать, и она не куснет, ну а если уж наступил – тогда держись… Чего вот ты глаза вытаращила? Не прав я, что ли?

Я вздохнула, отвернулась и принялась, что было делать, выращивать у себя в голове новый образ Нараска. Любовь от этого не исчезла, так что я повеселела, а вместе со мной, сразу увидев, что у меня сменилось настроение, повеселел и муж. Я радовалась снова обретенному счастью и очень надеялась, что больше ничего подобного у нас не повторится. Да, знала бы я, какими глупыми мне покажутся мои надежды всего через несколько недель…

Эти недели проходили в работе и ставших уже привычными трудах по собиранию сувениров и заманиванию туристов в магазинчик Риган. Дела у магазина шли уже очень неплохо, но вот сама Риган иногда становилась подозрительно невеселой. Как-то на закате, пока мы раскладывали по столу добытые сегодня товары – медные украшения с мелкими узорами, в которые забилась темная пыль – я собралась с духом и прямо спросила, не ссорятся ли они с Олегом.

– Вот еще! Мы же не вы, чтобы на ровном месте трагедию разводить, – фыркнула подруга, и я поняла, что Иваныч пересказал ей мои жалобы. – Эх, Ятя, не знаю, как сказать… Короче, не понимаете вы своего счастья. Вы-то оба исчезнуть не можете. А я каждый день гадаю, придет он с работы или…

– Но… Вроде бы… Туристы по два раза не исчезают? – неуверенно сказала я и тут же вспомнила сразу несколько случаев, когда туристы исчезали и появлялись множество раз, прежде чем в какой-то момент испариться окончательно. Риган, которая, конечно, тоже все это знала, только тяжко вздохнула и попыталась почистить ногтем узорчатую медную бляху.

– Да вот именно, что неизвестно, сколько еще у нас времени, Ять. Хоть бы пара лет была, на большее я даже не надеюсь, если честно.

– …А нет какого-нибудь способа подольше задержать туристов? – спросила я, подумав. – У нас же в мире столько всякого-разного…

– Разного-то полно, но мы ведь толком ничего за пределами Онса не знаем, – уныло отозвалась Риган. – Закрытый лес под самым носом регулярно открывается – а мы в его сторону даже посмотреть боимся…

– Закрытый лес опасен, это все знают, – возразила я. – А мы с Олегом по работе каждый день в разных местах бываем. Давай я теперь буду спрашивать не только про сувениры, но и про способы удержать туристов? Может, лекарства какие есть. Или человек, который поможет.

– Ятенька, золотце! – обрадовалась Риган и заключила меня в объятия с громким звяканьем, потому что по-прежнему держала горсть медных побрякушек. – Спрашивай, конечно! Только потихоньку от Олега, идет? Узнает – начнет сердиться.

– Так это же ему и нужно! – удивилась я.

– Такие вот они, мужики: нелогичные, – сказала Риган с нежностью, встала и пошла встречать постучавшего в терраску покупателя.

Я старалась выполнять обещание, данное подруге: в каждом городе или деревне потихоньку от Иваныча выспрашивала у жителей, не знают ли они средства от исчезновения туристов. Многие относились к вопросу с пониманием и сочувствием, но подсказать ничего не могли, только вздыхали, что им тоже хотелось бы иметь такое средство, потому что их друг или родственник как раз собирается с туристом создать семью…

В очередной рабочий день мы с Иванычем поехали разведывать новую ветку метро. В вагоне никого, кроме нас, не было. Иваныч дремал, скрестив руки на груди, а я обводила схемы в блокноте, чтобы выглядели поаккуратнее. Я знала, что времени у нас до выхода довольно много, потому что на этой линии мы уже разведали восемь станций. Сейчас была степная станция Бенд, за ней будет Акре-Рина, выходящая на приветливую полянку, по краю которой текла маленькая речка…

Поезд вдруг резко затормозил. Мы с Иванычем тут же вскочили и быстро нащупали в карманах блокираторы дверей – остановка в тоннеле не значила обычно ничего хорошего… Но вдруг я заметила за окнами серый свет и тонкие граненые колонны, подпирающие сводчатый потолок. Поезд открыл двери.

– Станция! – изумилась я.

– Вот не было печали, – завздыхал Иваныч, быстро хватая меня за лямку комбинезона. – Неучтенка какая-то открылась. Давай уж выйдем скорее, отметим ее…

Мы выскочили на серый гранитный пол, и поезд почти сразу же захлопнул двери и уехал. Его исчезающий в туннеле хвост открыл на стене большую надпись металлическими буквами: «Мантила».

– Станция «Мантила»! – воскликнула я, даже подскочив от возбуждения. – Здесь раньше жил Нараск!

– «Мантила»? – Олег прищурился, вглядываясь, и заключил:

– Тьфу ты, не разглядел. И чего выходили, надо было сидеть.

– Почему это?

– Да потому что станция-то уже описанная десять раз, только у нее постоянной локации нет. Вечно в неподходящий момент на любой линии возникает.

– Ой, а уехать-то с нее обратно можно?!

– Да можно, можно, только лучше на вагонетке: поезда с нее черт знает куда завозят, блуждай потом… А вагонетка тоже разными путями, конечно, идет, но всего четырьмя, а не сотней.

– Иваныч, а ты в самой Мантиле был? – спросила я. – Можно туда за сувенирами сходить? Там не опасно?

– Да нет, не опасно, такой же город, как наш. Только чего время терять?

– Ну пожалуйста! Я всегда хотела посмотреть, где Нараск родился! И редкое такое место, не всегда попадешь! Может, тут сувениры будут какие-то оригинальные!

– Да сувениры-то наши все на обыкновенность не жалуются, – рассмеялся Олег. – Ну ладно, давай сходим на часок. Только фонарик достань заранее.

– Зачем?

– А там, говорят, как ни выйдешь, поздний вечер бывает.

Фонарик я послушно достала из кармана над коленкой и включила еще на коротком эскалаторе, ведущем вверх. Оказалось, сделала совершенно правильно, потому что потолок станции исчез, сменившись темно-синим небом, и эскалатор безо всяких дверей и лестниц вывез нас наружу, под лунный свет.

Здесь действительно был то ли поздний вечер, то ли уже ночь – в чистом небе помигивали звезды и висел толстый месяц. Мы стояли на бетонной площадке, за которой начинался горбатый каменный мост, ведущий через неширокую речку. Мост ничем, кроме луны, не освещался, зато за ним поднимались дома и башенки со светящимися окнами и с круглыми фонарями на шпилях острых крыш.

– Ой, как тут, оказывается, красиво! – воскликнула я.

– А чего удивительного-то? – поинтересовался Иваныч. – Я же говорю, что город вроде нашего Онса.

– Ну да… Просто Нараск как-то так о нем рассказывал…

– Да мало ли, – оборвал меня Иваныч. – Пошли за сувенирами-то?

Мы, светя фонариками себе под ноги, перешли горбатый мост и вошли в Мантилу.

Там, несмотря на позднее время, оказалось довольно людно. Гуляли парочки, старички и целые семьи: и местные, и туристы. Та улица, на которую мы вышли с моста, видимо, была одной из главных, потому что по обеим ее сторонам светились многочисленные магазинчики. У меня разбежались глаза, и я невольно приостановилась перед витриной с яркими пирожными в виде фруктов. Иваныч хмыкнул и потянул меня за локоть.

– Пошли-пошли, дома поешь. За сувениры это не сойдет.

Я кивнула и с некоторым трудом оторвалась от завлекательной витрины.

Мы пошли дальше, поглядывая по сторонам. Там были то магазины, то арки-проходы во дворы, освещенные голубоватыми фонарями. Я все меньше понимала, что же Нараску не нравилось в таком симпатичном городе. Может быть, местные жители на самом деле неприветливы?..

Только я об этом подумала, как откуда-то справа раздался зазывно-радостный мужской голос:

– Сувениры, сувениры! Подходим, покупаем!

– Пошли, Ятя, на ловца и зверь бежит, – обрадовался Иваныч. Я охотно пошла за ним, и мы оказались в магазине, просторном и очень светлом. На нас смотрел смазливый молодой человек, одетый в очень обтягивающие джинсы и еще более обтягивающую белую майку – похоже, продавец.

– Здравствуйте, дамочка! – таким же бодрым и зычным голосом, каким зазывал, поздоровался он со мной и громко поцеловал мне руку. – Здравствуйте, юноша! – (Иваныч хмыкнул). – Вы очень, очень удачно зашли! У нас как раз новый завоз. Сувениры ну просто на любой вкус. Вы чем интересуетесь? Посуда, украшения, ритуальные статуэтки, игрушки, камни – вот, пожалуйста! Вы местные или приезжие? Вам себе или кому-то подарить?

– Дайте хоть слово-то сказать, – прервал его Иваныч. – Мы из Онса, проездом. Мы бы у вас кое-чего оптом купили – моя супруга тоже держит сувенирный магазинчик.

– А-а, коллеги! – еще больше воодушевился продавец. – Чудесно, чудесно! Договоримся! Я вам такие товары дам, что их с руками оторвут! Вот, советую: магнитики с надписью «Мантила – неуловимый город», вот путеводители для тех, кому удастся до нас случайно добраться, вот еще брошюрка «Сто загадок Мантилы» – тоже очень хорошо берут люди из других городов…

– Это мы сейчас поглядим, – степенно согласился Иваныч и принялся перебирать предложенное. А я тем временем пошла вдоль полок, высматривая что-нибудь поинтереснее брошюрок. Передо мной длинными рядами проходили магнитики, ракушки, (которых было полно и у нас на пляже), пластмассовые статуэтки собачек и кошечек в разных позах, шарики и кубики из полупрозрачного красного камня, которые, судя по этикеткам, «приносили счастье», брелки в виде длинных рыбок в зелено-фиолетовую полоску…

Пронзительный голос продавца стал немного тише – я дошла до противоположного конца магазина. Хотела уже повернуть обратно, но вдруг заметила, что в стене есть еще одна открытая дверь, а за ней что-то привлекательно мерцает.

Я осторожно зашла и оказалась в комнатке, гораздо более скромной по размерам, чем основной зал, и менее освещенной: горел только ночник, висящий на стенке. Прямо передо мной был длинный черный стол с россыпью мелких непонятных вещей, а за столом, опираясь на него локтями, сидел продавец, закутанный в темно-красную хламиду так, что виднелись одни черные глаза.

– Девушка, заходите, – сказал он сухо-писклявым, но вроде бы мужским голосом. – Посмотрите, что вам понравится. Это сувениры из Закрытого леса.

– Из леса?! – изумилась я.

– Да-да, – согласился продавец обыденно. – Ручаюсь за качество. Что-то сам собирал, что-то хорошие друзья приносят…

Я уставилась на стол, даже забыв, что надо бы позвать Иваныча. Вещи, которые лежали передо мной, и правда были необычными – не то что ракушки, брелочки и магнитики в соседнем отделе. В глаза бросилось несколько истершихся монет размером с хорошую тарелку, как и те, что в магазине Риган. Только значки и картинки на этих монетах были совсем другими, да и металл гораздо темнее, почти коричневый. Рядом лежала россыпь монеток помельче, треугольной формы, а дальше – погнутый налобный обруч с синим камнем, кольцо в форме змеи, кусающей себя за хвост, неизвестный приборчик с двумя облупленными циферблатами…

– Это вот, – тихо сказал продавец, показав мне на связку палочек из темного стекла, – из заброшенного приюта Черных Монахов. Осталось там, они не доели…

– Это еда?! – изумилась я, постучав по палочкам. – Как такое можно прожевать?

– Но Черные Монахи ведь и не люди, они существа…

– П-понятно.

– А вот эти черные веревочки – завязки с их рукавов. Это всякие их предметы быта, некоторые сломаны… – он обвел рукой непонятные лопаточки, искривленные вилки и длинные палки, сделанные из темного металла. – Вот еще, посмотрите, забавная картинка, изображает одну из полян-входов, – он протянул мне небольшую квадратную дощечку. Изображение было объемным: словно в маленьком окошке, я увидела голые гладкие деревья, растущие из такой же голой желтой земли. В просвете между ними виднелось что-то яркое и зеленое – кажется, заросшая травой полянка… А к этой полянке со всех ног бежали две девочки: одна с темными косичками, а другая – с растрепанными рыжими волосами.

– Здорово, – прошептала я. – Кто же это нарисовал? И как?

– Видимо, крючконосы из северных пещер, – непонятно объяснил продавец. – Сейчас они, правда, куда-то исчезли, только картинки эти от них и остались… А вот клад. Хотите?– он пододвинул ко мне измазанный в сухой земле тяжелый сундучок. Я нетерпеливо откинула холодную крышку и уставилась на лежащие внутри разноцветные конфеты-леденцы, после чего нерешительно переспросила:

– …Клад?

– Один из кладов. Их, разных, по всему Закрытому лесу множество. Бывают сладости, бывают монетки, бывают даже игрушки…

– Откуда же они берутся?!

– Да неизвестно точно. Некоторые из них местные делают, существа или люди, а другие, говорят, сами возникают. Вот панцирь из-под радужной черепахи, хотите?..

Хотела я сразу очень много, глаза у меня буквально разбегались, но денег с собой было мало. Да еще я вспомнила о просьбе Риган. Таинственный продавец, который, судя по всему, чувствовал себя как дома в Закрытом лесу, вполне мог мне помочь.

– Скажите пожалуйста… – я помедлила, собираясь с мыслями. – Вы не знаете, бывают ли, ну… средства против исчезновения туристов?

– Чтобы они навсегда тут остались? – деловито уточнил продавец. Я кивнула. К моему изумлению, он чуть покопался в сувенирах и бросил в мою сторону какую-то малюсенькую полупрозрачную крошку.

– Вот. Только вы лучше не трогайте. Такие камушки вашему туристу нужны – только, конечно, побольше, примерно с кулак размером, и штук пятнадцать как минимум.

– Что это? – спросила я, переведя дыхание.

– Поляризующий кварц, или как-то так он называется. Если его много, то туристу он может поменять полюса реальностей. Большинству местных его трогать нельзя, потому что неизвестно, куда их от этого может унести…

– И где его достать? – сказала я нетерпеливо. Продавец вздохнул.

– Был в каменоломнях, но сейчас там камышовые существа живут, живым не выберешься. Еще был раньше в колодце на южной поляне, но в тамошний мир я бы на вашем месте тоже не ходил. Самое большое его количество – в сокровищнице западных крючконосов. Только они очень недружелюбны. Могут, в общем-то, и убить.

– А если предложить им денег?

– Денег у них в этой же сокровищнице и так огромное количество. Квадратные золотые в основном. Город купить можно… С другой стороны, девушка, западные крючконосы днем в лесу стараются не появляться, у них режим вечерне-ночной. И сокровищница очень слабо охраняется… Девушка, если вы интересуетесь, я могу связать вас с одним проводником, моим хорошим знакомым. Если вы пообещаете принести нам пять квадратных золотых… Вы местная?

– Нет, я из Онса, – растерянно ответила я. Продавец задумчиво поправил повязку возле переносицы.

– А-а-а, Онс. У вас там вход через земляничные поляны иногда открывается…

– Да, должен скоро.

– Нет, через них не надо. У вас же метро там ходит, выйдете прямо на остановке «Закрытый лес». Через неделю. Проводник мой вас подождет снаружи – вы выйдете спокойно, не волнуйтесь. Выйдете к реке, там паромы, уже с проводником на другую сторону и поплывете…

– А как он будет выглядеть, проводник?

– Да вы знаете, он может выглядеть по-разному, – ответил продавец уклончиво. – Он тоже в какой-то мере… Существо. Я лучше ему вас подробно опишу.

– Я-а не з-знаю, пойдем ли м-мы…

– Девушка, вы не бойтесь. Вам нарассказывали ужасов, но вы зря боитесь. В Закрытом лесу тоже люди живут. И нелюди. И существа. Все живут, ничего страшного. Проводник вам подскажет, куда совсем не нужно ходить, и все. Ну что, будем договариваться?

– Дело в том, что я не для себя спрашивала, а для…

Тут очень кстати сзади раздался голос Иваныча:

– А, вот ты где. Чего ты тут болтаешь?

– …А для него, – докончил продавец спокойно. – Вижу, вижу, турист. Идите сюда поближе, мужчина, мы вам сейчас сделаем предложение.

Иваныч суть уловил быстро и даже не стал возмущаться, что мы с Риган сразу не ввели его в курс дела, а когда продавец объяснил, что сокровищница крючконосов – единственный способ для него навсегда остаться в Онсе, крепко задумался. Продавец, не теряя времени, сообщил, что риск, конечно, есть, но, если не лезть на рожон и слушаться проводника, не смертельный, и что большинство историй про Закрытый лес – обычные «страшилки».

– Я и сам там родился, – добавил он. – Видите, здоров и жив. Это место не хуже других.

– Ну ладно… – пробормотал Иваныч, постукивая пальцами по столу. – Ладно! – заключил он уже утвердительно. – По рукам! Договорились!

– Очень хорошо, молодой человек, – продавец кивнул, подняв на него глаза. – Я думаю, вы довольно честный, поэтому не буду вам много раз говорить, что если вы возьмете золотые себе вместо того чтобы отдать их мне, как договаривались, я и сам могу за ними прийти. Или послать своих друзей. Зря вы ежитесь, девушка, – перевел он взгляд на меня, отчего я съежилась еще больше. – Люди разные бывают, а я всегда предупреждаю, чтобы потом не удивлялись. Вы сейчас поезжайте к себе, а через неделю проводник вас будет ждать на выходе со станции «Закрытый лес»…

Что мы с Иванычем еще говорили и делали, прежде чем оказаться на вечерней улице Мантилы, я почему-то не запомнила, только у самого метро спохватилась, что не купила никаких сувениров и даже брошюрок для Риган. Но я не осмелилась ничего сказать Иванычу, который шагал рядом, сдвинув брови и крепко задумавшись. На душе у меня было ужасно нехорошо, и теперь я поняла, почему Нараск так странно говорил о Мантиле. Не так этот город прост, как кажется… И зачем Иваныч согласился? Как они только вдвоем с Риган пойдут в Закрытый лес?..

…Разговор у нас у всех состоялся этим же вечером в Ригановом магазинчике, куда пришли, кроме меня, Алла и Буллан (Нараск еще не закончил работать). Как я и боялась, Риган, выслушав затею Иваныча, немедленно согласилась идти в лес. Тут я решилась подать голос:

– Слушай, мне не очень понравился этот продавец. Он даже лицо свое не показывал…

– Так он, наверное, сам из крючконосов или полукровка какая-нибудь, – спокойно отозвалась Риган, будто крючконосы гуляли по нашим улицам вместо туристов. Обняв руками колено, она уселась на низкий деревянный столик-витрину и сказала Иванычу:

– В общем, нечего даже обсуждать: давай готовиться к походу за сокровищем крючконосов.

– За каким еще сокровищем? – поинтересовался Буллан. – Этот кварц разве очень ценный?

– Нет, но у крючконосов есть сокровищница, где, кроме кварца, хранятся золотые квадратные пластины, – объяснила я. – Пять штук Олег обещал принести продавцу за помощь…

– Пять золотых пластин?! Да на них целый замок можно купить!

– Ну да, – подтвердила я уныло: меня совсем не волновало, чего там купит продавец на принесенные пластины. Лишь бы с Риган и Олегом все было нормально. Дальнейшие разговоры слились для меня в тихий гул, из которого вдруг вынырнули энергичные слова Буллана:

– Ребята, вы что, думаете, мы вас бросим? Мы с Аллой с вами пойдем!

– Д-да, – подтвердила Алла, поглядывая на мужа, чуть менее решительно.

– Ал, ну не отпускать же их одних, – похлопывая ее по плечу, увещевающе сказал Буллан. – Тем более, в Закрытый лес. Раз мы дружим, так и пойдем все вместе!

– Н-ну да, – согласилась Алла снова с некоторой запинкой.

– Спасибо, – растрогалась Риган. – Отговаривать вас, простите, не буду: чем больше народу, тем лучше, это правда.

– А я… А мы… – выговорила я, краснея, потому что все на меня уставились. – Риган, мы с Нараском, конечно, тоже пойдем. Что ты думаешь, мы вас бросим?

– У мужа-то своего сначала спроси, – усмехнулся Иваныч. Я удивилась:

– Ну ты что, как он может вам не помочь?!

…Оказалось, что смог. С Нараском я встретилась только дома. Он улыбнулся мне:

– А, вот и ты, Ятенька. А я уже думал сходить тебя поискать. У Риган была? Как там ее магазинчик?

– Да нормально… Подожди, я тебе сейчас много что расскажу. Во-первых, я была в Мантиле!

– Да? – спросил муж непонятным тоном с непонятным выражением лица.

– Ага, станция ее вдруг открылась на синей ветке, и мы с Иванычем решили выйти. Я вначале подумала: и чем тебе так не нравился этот город… Но потом мы пришли в магазинчик сувениров, и там я встретила продавца…

Я повесила, наконец, пальто, уселась на кровать и пересказала все произошедшее. Нараск сидел напротив на табуретке и с каждым моим словом смотрел на меня все тревожнее и озабоченнее.

– Как ты думаешь, продавец мог быть крючконосом? – спросила я, прервав свой рассказ на том, что Иваныч согласился идти за сокровищем. – Можно ему верить?

– Кто он такой, Ятенька, не имеет значения. Все равно он ни за что не отвечает. Дело не в нем, а в том, что в Закрытый лес жителям обычных городов ходить нельзя, это опасно.

– Но ведь у нас будет проводник! …Так продавец сказал, если не соврал…

– Почему «у нас»? – нахмурившись, переспросил Нараск. – При чем здесь мы?

– Как при чем? Мы решили идти все вместе. Ты и сам сказал, что в Закрытом лесу опасно, а если нас будет больше, то не так страшно… Буллан и Алла сказали, что не могут бросить друзей в такой ситуации! А мы разве можем? Я сказала, что мы тоже пойдем… – я умоляюще посмотрела на мужа. Тот медленно встал и оперся спиной о подоконник, загородив закатный свет.

– Ятя, мы не пойдем в Закрытый лес. Тебе там просто нельзя быть с твоим характером и взглядом на жизнь.

– Чего?!

– Вы даже у полутуристки чудом не сгинули,– продолжал говорить муж размеренным и тихим голосом, не слышимым мной раньше жестким безапелляционным тоном. – А в Закрытом лесу опасности, подобные ей, встречаются очень часто, и они еще не самые большие. Особенно если не знать, что делать и куда толком идти. Риган и Иваныч идут, потому что им это сильно нужно, а выбора нет. Алла с мужем идут с ними не знаю зачем. Может быть, надеются легко приобрести большое богатство.

– Нет, ну это уж вообще… – возмущенно начала я, но Нараск меня перебил:

– А нам туда идти незачем. Мы никому там не поможем.

– А проводник?! Продавец сказал, что с проводником не страшно! И что вообще Закрытый лес не такой ужасный, как о нем думают. Продавец и сам в нем родился…