Новый Зеленоград. Развитие. Книга III

Интерлюдия 1

Верховный Хранитель Службы Времени смотрел вдаль, стоя у окна своего кабинета. Он пребывал в раздумьях… Так уж сложилось в его практике, что утро являлось самым лучшим временем для поиска оптимальных решений. Он любил пораньше приходить на своё рабочее место пока ещё никого нет, и, наблюдая свысока, строить архитектуру будущих шагов, приводящих в итоге к успеху.

За последнее время на его голову навалилось немало проблем, так что задуматься было над чем. И если до настоящего момента он как-то справлялся с ними, то теперь складывалось устойчивое впечатление, что это были лишь «цветочки, ягодки пойдут позже». А своим чувствам он доверял почти безоговорочно, они его подводили крайне редко.

Пройдясь туда-сюда, дабы выйти из состояния задумчивости, он плюхнулся в кресло и отхлебнул энерготоника. День только начинался, а силы уже были на исходе.

– "Да, давненько такого не случалось", – уже на протяжении длительного периода он не мог совладать со своими нервами и практически не спал, – "нет, так дальше продолжаться не может. Требуется…".

Однако не тут-то было. Дверь резко распахнулась, не дав ему тем самым закончить свои размышления, в которую попросту влетели начальник службы безопасности Службы Времени и Главный Хранитель спутника-станции номер три.

И застыли…

– Я так понимаю у Вас есть предварительные выводы? – грозно спросил Верховный Хранитель у вломившихся в его кабинет Гринвальдериса и Бекариуса, сидя в своём кресле и готовый к восприятию любой, даже самой абсурдной, информации. За те годы, что он находился у руля Службы Времени, чего только не слышали эти стены, а самое главное Верховный научился в каждой информации найти именно те, нужные ему крупицы.

Вошедшие переглянулись, пытаясь определить кому же начинать первым, раньше как-то было не до этого. Они бежали, торопились, готовые всё вывалить на голову Верховного Хранителя, а сейчас даже и не знали с чего начать-то… Да, так бывает. Вроде данных, информации, сведений море, а когда приходит время выдать всё это на гора и сказать-то нечего.

– Ну, я жду, – нетерпеливо повторил он, желая подогнать и настроить своих "зависших" единомышленников на рабочий лад.

– Уважаемый Верховный Хранитель, доброго Времени Вам, – начал Бекариус, с учётом имеющегося опыта первым пришедший в себя и получивший в качестве ответа на приветствие кивок головы, – в рамках инициированного Вами секретного расследования и, на основе полученных мною данных, мне потребовалась встреча с Главным Хранителем спутника-станции №3, уважаемым господином Гринвальдерисом. Имея косвенные доказательства о возможном перехвате нашей беседы третьими лицами, я был вынужден отправиться к нему самостоятельно, соблюдая меры маскировки и тщательно легендируя своё отсутствие. Однако, при попытке попасть в нужный пункт назначения меня, как бы странно это не звучало, атаковали. Но не обычным оружием, – поспешно добавил начальник службы безопасности, видя расширяющиеся от удивления глаза Верховного, – это было что-то сродни пси-атаке. Мною, моими действиями и даже мыслями пытались управлять. И лишь благодаря выучке и внутренней готовности к чему-либо экстраординарному, мне удалось на пределе своих возможностей удержать скутер от крушения и довести его до конца.

– Да, свидетельствую! Уважаемого господина Бекариуса на станции вытаскивали уже в бессознательном состоянии, – подтвердил Гринвальдерис слова начальника службы безопасности Службы Времени.

– Это всё? – спокойно спросил Верховный Хранитель, как-то даже уж очень повседневно, как показалось остальным присутствующим.

– А этого мало? – на лице Бекариуса читалось крайнее негодование, даже Гринвальдерис недоумевающе пожал плечами.

– Само по себе явление использования пси-энергии для нас не ново, – меж тем заявил Верховный Хранитель, – тем более космическое пространство – это идеальная среда для её распространения, после придания ей кинетического толчка. Да, согласен, расстояние от границ нашей закрытой системы, на котором Вас уважаемый Бекариус она настигла, приличное, однако не критичное. Бывали случаи её перемещения и на большие расстояния. Так что же Вас так напугало?

– Нет, это не просто кратковременный сгусток энергетического потока, пролетевший, выбивший меня из колеи и укативший восвояси, – не сдавался начальник службы безопасности, немного удивляясь осведомлённости Верховного Хранителя о месте его злоключений, – это целенаправленная атака с удержанием энергетического пси-поля в конкретной точке и на довольно продолжительное время. Это не просто отголоски Вселенной, так нежданно-негаданно добравшиеся до нас. Это удар, направленный именно на меня, на нас. Также, скорее всего, подобным ранее были атакованы представители группировки "Приверженцы Хроноса" и сам уважаемый Гринвальдерис.

– И каковы Ваши предположения? Кто это мог быть? – в такой же спокойной манере спросил Верховный, ещё не хватало и ему запаниковать, при этом поводов для этого хоть отбавляй. Нет, ни в коем случае, тогда всё – пиши пропало. И, не дождавшись ответа, добавил. – Так уважаемые мои друзья! У меня сейчас важное совещание, а вы уже отобрали достаточное количество времени, отведённого на подготовку к нему. Сейчас сделаем таким образом. Вы идёте и излагаете, конечно же отдельно друг от друга, свою версию произошедшего, но уже спокойно, без истерик. А затем мы найдём время и, уже не торопясь, всё рассмотрим. В докладах попрошу изложить вначале лишь стопроцентные факты, далее свои выводы, затем предположения. Всё ясно? Тогда покиньте мой кабинет. И жду докладов.

После этих слов Верховный уткнулся в свои бумаги, полностью игнорируя ошеломлённо стоящих Бекариуса и Гринвальдериса, которым ничего не осталось делать, как только удалиться и исполнять то, что им было предписано.

Глава 6

Степняки

Если вас часто заносит не в ту степь,

то загодя оставляйте координаты…

(Кафедра геоморфологии и геоэкологии СГУ)

Январское утро в степи всегда само по себе испытание. Но сегодня холодный, пронизывающий до костей ветер был в ударе. Не помогали и специальные меховые накидки, которыми их предки пользовались испокон веку. Жрецу даже пришлось тратить силу кристалла для того, чтобы хоть как-то себя немного обогреть. Его воинам, этим степным волкам, хоть бы хны, а ему требовался хороший сон, дабы быть в форме. Сегодня предстояла встреча с ханом Доргузов, а там надо держать ухо в остро, больно хитёр и продуман, не то что его отец, которым жрец вертел в своё время как хотел.

Их планы с Арахармом наконец-то начали приобретать реальные очертания, оставалось совсем чуть-чуть: произвести ещё несколько точечных уколов и всё, после этого вернуться на исходные позиции уже будет нельзя. Чего они в общем-то и добивались в последнее время. А это означало лишь одно – сегодня потребуется приложить максимум своих усилий, обаяния и красноречия, дабы склонить чашу весов в свою сторону. Иного решения вопроса попросту и быть не может. Арахарм этого не поймёт и не простит, уж больно многое поставлено на карту – не только их жизни, а само существование западных земель, как самостоятельной части государства Аррахракан. В случае негативного исхода их вольнице будет положен конец. Такие мысли уже витают в столице и с удовольствием льются в уши Высочайшему правителю Аррахракана и по совместительству младшему братцу Арахарма. А он этого допустить никак не мог. Свои планы он менять не привык.

Приодёрнув полог накидки Верховный жрец посмотрел вверх, обратив свой взор к небу. Этот ритуал он проводил каждое утро уже многие годы, выискивая там лишь одному ему известные знаки. Посмотрел и с облегчением вздохнул, небеса его не оставили, а давали надежду на будущее. На небосклоне висели все три небесных тела одновременно: Тонатиу (Солнце), дающее всем жизнь в степи, и два Олуна, ещё не успевшие скрыться за горизонтом. Это явление встречалось крайне редко, а тут на тебе. Значит боги всех стихий собрались вместе и благословляют их с Арахармом начинания.

И только после этого он учуял запах костра и тонкий аромат кипящего мяса в котле. В голове сами собой нахлынули яркие детские воспоминания, как они с отцом иногда также ночевали в степи, где каждое утро его будил и будоражил этот запах.

"Эх, отец, отец. Как же мне тебя не хватает", – со вздохом подумал жрец, – "ничего, скоро они все ответят за твою смерть. Убийца и его хозяин уже давно гниют в степи и кормят подземных червей. Теперь наступает время тех, кто это одобрил и лишил его права на свои земли и звание быть вождём". 

– Иргит, как дела? – спросил он, наконец, решившись вылезти из-под накидки и вздохнуть полной грудью свежий степной и слегка колючий морозный воздух.

– Всё спокойно. Тишина и благодать, только ветер не стихает, так что не беспокойтесь, – ответил воин, слегка поклонившись Верховному жрецу, – скоро будет готова похлёбка. Наваристая получилась, вчера удача способствовала нам, даже останавливаться и организовывать охоту не потребовалось. Дичь сама пришла. Это ведь хороший знак, правда?

У каждого из них били свои знаки, предвещающие удачу, однако сути этого не меняло. В обоих случаях боги им благоволили.

– Конечно, иного и быть не может, – несколько витиевато, но достаточно утвердительно ответил жрец, разминая свои затёкшие мышцы. Для него всегда многодневные конные переходы были испытанием. В своё время он открыто высказался вождю племени, имени которого никогда вслух не произносил, в то в которое они впоследствии влились, что он является убийцей отца и за это поплатится. Последовавшее за ним чрезвычайно жестокое наказание сказывалось и по сей день.

Завтракали в полной тишине, рядом земли кочевников, а они хоть и не враги, однако сначала стреляют, а лишь потом спрашивают, как звать. Меж тем, Большой Олун наконец-то медленно угасал, и лучистая, крупная звезда купалась в его отступающем разливе, приветливо мигая, звала отряд семи племён западных земель в дальнейший путь…

Звала в бескрайнюю степь…

Туда, где их ждала либо удача, либо погибель. Жрец прекрасно отдавал себе отчёт об успехе сегодняшней миссии. Если доргузский хан уже успел сговориться с братом Арахарма, то их в лучшем случае убьют здесь, прямо в степи, а в худшем… Жрец даже и думать об этом не хотел, зная теперешние столичные нравы.

Едва Тонатиу поднялся на середину неба, как отряд во главе с Верховным жрецом, преодолев довольно значительное расстояние, подъехал к небольшому пролеску. Вот она граница западных земель… За ней начинались бескрайние полупустынные земли доргузов. Там, впереди, в полудне конного перехода, по докладам передового дозора и размещалась, в настоящее время, передвижная резиденция Саахиба-керай Дорга – Великого хана кочевого народа. Роща оказалась довольно чистой, даже можно сказать ухоженной: валежник убран, сухостоя нет, гнилья тоже, однако ехали неспешно и не таясь. Ещё не хватало, чтобы их приняли за врагов и утыкали стрелами, так и не добравшись до своей цели. То, что в округе есть разъезды и наблюдатели доргузов, никто из них не сомневался.

– Поди всё на свои костры вытащили. Скоро будут искать новые угодья, – тихо подметил начальник стражи, ехавший рядом, – хорошо, вроде бы успели, а то потом ищи-свищи в степи их.

По ухоженному пролеску и ехать было легко, так что очень скоро разъезд во главе с Верховным жрецом семи племён западных земель выехал на его окраину. Впереди – всё та же холмистая степь с зубцами перелесков по горизонт. Кони же, почуяв свободу, сразу перешли с места в карьер. Их никто не останавливал, Верховный жрец торопился покрыть как можно большее пространство в оставшийся светлый час, пока можно скакать, не рискуя лошадью и собственной головой. Ему крайне надоело спать в степи, он уже отвык от таких неудобств. Даже во время военных походов и набегов у жреца была собственная повозка, упакованная всем необходимым, а здесь лишь циновка под низ, седло под голову и накидка сверху.

Однако, несмотря на все их старания, лишь к исходу дня показались вдалеке знакомые юрты. Багровый закат в полнеба стоял над сплошными темными пролесками по горизонту, окрашивая нижние края редких туч в оранжевый цвет, суля на завтра продолжение ветра и непогоду.

– Хижин и вправду много. Накопил Саахиб-керай жирку, давно не ходил в дальние походы, – отметил Верховный жрец, осматривая стоящие впереди остроконечные юрты, крытые толстой пятнистой кожей. – Полагаю, их тут тысячи полторы наберётся. И это только воинов, если считать по два мужика на семью: молодой хозяин и старик, али сын взрослеющий. Ещё бабы с детьми. На круг, мыслю, больше двух с половиной тысяч будет. Считай, кочевой город в степи. И это только его личное стойбище, а таких под его властью около двадцати, а может и более. Они немного поменьше, однако сила немалая. Плодятся так, что и не уследишь.

– Трём поколениям в таких шалашах не уместиться. Уж больно малы, – покачал головой начальник стражи, сопровождающий жреца, желая показать свои знания. Это его первая поездка в эти далёкие земли и всё было в диковинку, – если считать по-нашему, то мыслю, каждый молодой воин по взрослению новый себе должен ставить.

– Эх-хе-хег, – вырвалось у жреца, – они в чумах своих не живут, спят только. В семьи лишь на ночь расходятся, уединиться, так сказать. А живут, в большинстве случаев, возле святилища, это в центре поселения, так безопаснее. Идол там огромный стоит. Вот там они и готовят, там делами занимаются, там молятся и дети там играют. Всё там у святилища происходит и юрты большие тоже там стоят. Оттого и чумы их маленькие. От ветра, дождя, чужих глаз прикрывают, и ладно. Да и дорожат они очень идолом своим. Смотри не ляпни лишнего и своих предупреди, а то можем и не выбраться назад.

– Вот тебе раз, – округлились глаза у Иргита, стоящего рядом с ними, – чудеса, да и только. Всё общее что ли у них?

– Поехали, а то завидят издалека и ещё за разведку примут, потом доказывай этим варварам степным, что, да как, – отдал жрец команду и сам пришпорил коня.

Их пропустили к ханской юрте без особой проверки. Верховного жреца в племени доргузов знали в лицо, он и раньше здесь был частый гость. Лишь только перед самым входом начальник ханской стражи обозначил место, где должны остаться воины семи племён западных земель, сопровождающие его, и потребовал оставить там оружие. Это была обычная процедура и проводилась больше по традиции, чем в интересах выявления спрятанного ножа в ворохе одежд жреца или ещё чего-то. Ему и так было хорошо известно, что Верховный жрец никогда не носил при себе холодного оружия, а без посоха он его никогда и не видел, так что в этот раз никаких отклонений от нормы.

Юрта же сама по себе была ещё тем произведением искусства. Просторная, большая, ханская. Изготовлена с применением традиционных материалов – войлок и коричневое дерево, растущее только в оазисах доргузских земель. Всё сделано столь аккуратно, что не видны ни ремешки из кожи, ни веревки из конского волоса, которые держат конструкцию. Доргузы верят, что по конским волосам из небесного мира духи спускают на землю благодать. Кроме того, такие веревки не изменяют своей длины при намокании. Столбы, на которые опиралась вся конструкция юрты, покрыты золотыми листами, сама же юрта изнутри – пурпуровыми тканями, а снаружи разноцветным войлоком. В ней находился и трон. Но самым примечательным было то, что конструкция юрты не разборная и перевозилась на огромной повозке. Одним словом, не юрта, а "походный дворец" хана Саахиба-керай Дорга.

Это чудо жрец видел много раз, поэтому даже бровью не повёл, а вот его воины смотрели с раскрытыми ртами.

***

– Повелитель! К тебе Верховный жрец семи племён западных земель! – доложил начальник ханской стражи.

Саахиб-керай, оторвавшись от ужина, лениво посмотрел на воина, а затем, переваривая сказанное, кивком дал согласие на продолжение доклада. В свои неполные 32 оборота Большого Олуна (23 года по земному календарю) он был уже достаточно опытным правителем. Трон достался ему фактически с наступлением совершеннолетия, после гибели отца в очередном из набегов на южные окраины соседей. Отдельные богатые прихлебаи, кружившие возле отца, после его смерти, затеяли передел власти, желая посадить на ханский трон его младшего брата, дабы прибрать власть в свои руки. Пришлось выжигать, вырывать с мясом эту гниль. И он не струсил, лично рубил головы. Остальные поняли, приняли, подчинились. Нет, брат остался жив. С него взятки гладки, ему ведь только было тогда не полных 10 оборотов (около 7 лет). Да и любил он его. Родная кровь, как-никак. Хотя многие поговаривали, что Саахиб-керай сын хана и его любимой наложницы, из сукскеров. Больно с виду необычным вырос – выше чуть ли на полголовы, светлые волосы, глаза, нос, лицо не совсем доргузской породы. Меж тем отец признавал его своим сыном и считал полноправным наследником.

– Где он? Где этот жрец? Снова что-то задумал проныра эдакая, – услышал жрец сквозь закрытые пологи.

– Здесь, рядом с твоей юртой. Я проверил его. Как всегда, без оружия и с посохом. Его людей разместил недалече, под охраной.

– Давай его!

– Он просит переодеться с дороги.

– Веди! Мне нет дела до его одежд, потом помоют и обласкают! Дашь ему лучших.

Верховный жрец отодвинул полог шатра. Перед ним полусидел, полулежал за низким столом молодой и сильный воин, облачённый в ханские одежды.

«Да, здорово подрос мальчик, после нашей последней встречи», – отметил он про себя.

При последнем визите жреца к его отцу молодого Саахиба, тогда приставки к его имени керай (правитель) ещё не было, в столице он не застал. И вот перед ним восседал совершенно другой, с властным взглядом и сильным телом, новый доргузский правитель.

Хан, пока жрец внимательно рассматривал его и обстановку внутри шатра, обмыл руки в специально поднесённой для этого наложницей ёмкости, и только после пригласил к столу. Вокруг, в назидание остальным, висели черепа предавших его и казнённых им самолично предателей. На того, кто первый раз их видел, зрелище оказывало неизгладимое впечатление.

Саахиб-керай знал это и упорно искал в лице Верховного жреца страх и смущение, но не находил. Тот стоял спокойно, на его лице не дёрнулся ни один мускул.

«То, через что я прошёл, тебе и не снилось», – где-то глубоко в душе улыбнулся жрец, смотря прямо на озадаченное лицо хана, – «и этим спектаклем ты меня уж точно не удивишь». 

 А там читалось, как в раскрытой книге.

«Он что, не боится смерти? Чепуха! Смерти боится каждый человек, даже отчаявшийся самоубийца», – однако были там и здравые мысли, не зря хана считают сильным противником все те, кто с ним хоть один раз встречался, – «бестрепетно смотрят в лицо врага те, которые чуют за собой силу. Ибо, умирая, они заранее знают, что смерть их не будет напрасной. Убьют тело, а несломленный дух будет по-прежнему стоять перед глазами, и за ним – гневная сила отмщения. Так перед ним стояли воины сукскеров, во время последнего его похода, где он потерял более половины своего войска. Тот урок хан выучил и после этого он ни разу не решился пересечь их границу». 

– Тебе, Великому хану, владыке доргузских народов, кланяется Верховный правитель и военный вождь западных земель Арахарм. Он шлёт тебе свои подарки и справляется о твоём здравии, – выждав, по одному ему известным признакам момент перемены хана отношения к себе, продолжил жрец. Он давно собирал на Саахиб-керая информацию об успехах и провалах его правления. Так что жрец к этому был вполне готов и, более того, знал, как себя вести.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».