- -
- 100%
- +
– А вы что раненому участнику боевых действий на гололеде даже руку не предложите? – он явно резвился. Лю- басе показалось, что с тростью он вполне уверенно справляется с ситуацией.
– Отчего ж? – включилась в игру. Ну, не вести же себя, как стыдливая горничная? – Места боевых действий, как понимаю, не афишируются, составляя предмет государственной тайны.
– А вы не далеки от истины, – последовал ответ, и сказано это было так просто, без надрыва, словно и не было любасиной иронии. – Пережил серьезную травму позвоночника. – И ей стало стыдно за свое неуместное кокетство. Почувствовала, как краснеет и почти готова неожиданно для себя разрыдаться. Хорошо, что ветрено, можно отвернуть голову, спрятав набежавшие слезы.
– Простите, я не хотела вас обидеть.
– Хорошо, только за это вместе выпьем кофе в баре. Продрог я.
Так вместе рука об руку они дошли до пансионата и сразу же завернули в бар. Еще чашка кофе не испита, заглянул приятного вида мужчина, лет пятидесяти.
– Аполлон, тебя потеряли, с ног сбились.
– Иду, – он поднялся, как ей показалась, с какой-то обреченностью. – Но я не прощаюсь.
Ну, что за удивительное чувство – влюбленность! Все во внешнем мире на прежних местах, на востоке, как обычно всходит солнце, на западе оно клонится к горизонту, чтобы спрятаться за морем, на набережной дует по-прежнему пронизывающий февральский ветер, и в мире преобладают бело-серые краски неожиданно холодной зимы… Все так, и все совершенно иначе! Потому что в душе распускаются во всей своей красе лепестки бутона сердечной чакры. Словно неведомый некто взял и распахнул запертое сердце, и оно до этого слепое, как недавно родившийся котенок, вдруг прозрело и услышало дивный оркестр жизни. Ты любишь всех и всеми любим! И ничего не произошло, и ничего тебе не сулят, и нет надежд… Но тебя уже захлестнула эта безмерная радость полноты жизни. О, если бы можно было прожить всю жизнь на таком подъеме! Кажется, Господь тебя поцеловал в макушку.
После ужина она опять сбежала из зоны досягаемости и забаррикадировалась в своем номере. Ей не хотелось читать, она не прислушивалась к голосам в коридоре, удачно ткнула в пульт телевизора и выставила фоном что-то спокойное, музыкальное, не перекрывающее звучание ее личного, внутреннего оркестра. Она просто наслаждалась своим, таким давно забытым чувством влюбленности.
Проснулась раньше обычного, с ощущением, что улыбается безо всякой причины. А, может быть, она улыбалась и во сне? Быстро покончила с утренними процедурами, навела марафет, потеплее оделась и решила до завтрака прогуляться к морю. Тихонечко прикрыла дверь и на цыпочках нырнула к лифту. Казалось, постояльцы пансионата наслаждаются самыми сладкими утренними снами. Только откуда-то издалека доносятся гастрономические запахи предстоящего завтрака. Каково же было ее изумление, когда внизу, в лобби-баре у самого выхода она увидела единственного в столь ранний час посетителя. И это был он!
– К пернатым? Рано! Не с пустыми же руками – магазин еще закрыт. Приглашаю на кофе. Да и вообще, пора познакомиться.
– Вы – Аполлон.
– Ну, без иронии, есть во мне греческая кровь, вот и назвали в честь прапредка.
– Любовь Ильинична, – по-учительски представилась она. – Подруги зовут меня Любася.
– Что будем пить, Любася? Чай, кофе?
– Нет, тогда уж лучше горячий шоколад.
– А куда вы испарились вчера после ужина?
– А что вы делаете здесь в такую рань? – ответила она ему вопросом на вопрос.
– Я вас жду. Где вы живете? В каком номере?
– Не представляете, ровно по соседству.
Он посмотрел на нее своим сканирующим взглядом, как-то грустно ухмыльнулся, отвел глаза. Почему-то ей стало ужасно жалко этого крепкого, ладно скроенного, но, словно проглотившего шест, человека.
Она выпорхнула из номера на таком подъеме, так купалась в любви к миру… Ведь не будь его, не отвалилась бы ей нынче, да уже со вчерашнего дня, такая безмерная запредельная теплая и тихая внутренняя радость! Ей просто физически захотелось сделать что-то хорошее, сказать ему какие-то нужные слова. Ну, чтобы и ему стало так же тепло и уютно.
– Мне кажется, что у вас есть какие- то проблемы. Какая-то глупая фраза получилась! Почти по-американски: «Вы хотите об этом поговорить?» Я не к тому, чтобы вы мне, незнакомому человеку, вываливали их. Да и что я могу? Я к тому, что людям свойственно иногда видеть какие-то явления своей жизни, как обстоятельства, непреодолимой силы. А между тем, есть только одно непоправимое – смерть. Все остальное – одолимо.
– Такое впечатление, что нам нужно поменяться конференц-залами: мне к педагогам, а вам – к нашим. Слушайте, ну почему мне с вами общаться так легко, словно знакомы тысячу лет. С чего отвешен вам такой кредит доверия? Будто кто-то сверху говорит: «Это – человек твоей группы крови».
– Может, как случайному попутчику в купе?
– А давайте дружить? Это как-то по- детски звучит, но мне почему-то страшно не хочется вас потерять. Тем более, что у нас сегодня последний день, финал, прощальный ужин. – Последнее он произнес уже с неким сарказмом.
– Ну, давайте. А что для этого надо?
– Для начала не потеряться. Давайте обменяемся номерами мобильников. Мы же географически близко, раз вы здесь.
– Я из Славногорска.
– Ну, я-то в нашей губернской столице в основном, хотя по большей части в разъездах. В Славногорске, правда, давно не был. Вы ведь не замужем?
– Почему вы так решили? – Любасю даже задел этот вопрос. – У меня мама и взрослый сын.
– Да вы не обижайтесь – понимать некие вещи – это моя работа. И опыт житейский, наконец. Вас же не ошарашит, что у меня в прошлом пять браков, шестеро детей… и еще… Словом, не хочу начинать.
– Вам многое удалось, – сказала почему-то уязвленная Любася. —
Вам же нет пятидесяти… Вы еще многое успеете.
– Ну, вот, а так все хорошо начиналось! Ну, не реагируйте так банально! Я же испытываю к вам доверие с готовностью духовно обнажиться. Это редко случается.
В баре появилась парочка «нетрадициалов» (так «педагогини» между собой обозвали участников параллельного мероприятия).
– Аполлон, Виктория Яковлевна интересовалась вами. Она пошла на завтрак.
– Иду, – и в голосе опять нотки обреченности, искусно завуалированные под деловитость. – Обещайте не потеряться. Я сброшу вам мой личный электронный адрес. – И он двинулся в сторону ресторана.
Любася сидела совершенно ошарашенная. Внутренний градус безмятежной радости заметно понизился. Но она ни за что не отказалась бы от этого человека – ее к нему тянуло. Была ли это сексуальность? Да она не думала об этом! В нем было что-то родное. Понятнее объяснить она бы не смогла. И надо ли? Да и вообще – он завтра уезжает! И как жить дальше?
Женсовет
По блеску в любасиных глазах Мира первая диагностировала болезнь. Со своим ироничным умом она иначе и не воспринимала изменение ритма сердца, участившееся дыхание, изменение пульса, а, порой, и нарушение сна, которые неизбежно сопровождают влюбленность. Это Агафья Тихоновна поначалу приняла посвежевший вид и оживленность вернувшейся Любаси на свой мудрый счет заботливого руководителя – передышка заму, предоставленная вовремя. Правда, и она через пару дней заметила неладное. Причем, по довольно примечательной мелочи. Раньше и она ругала Любасю – бросает свой мобильный телефон где попало, трудно ей дозвониться. Отъедешь в управление, а он, мобильник, на дне сумочки. Катастрофа! А теперь телефон просто прилип к ладони Любаси. И, что еще удивительнее, сигнал она выставила в режим вибрации, чтобы не мешать окружающему учебно-воспитательному процессу. Сигнал и не мешал, мешала неизвестная для Агафьи, а потому настораживающая активность виртуальной жизни.
Не прошло и пары месяцев, Мира, почувствовав неладное, призвала к себе «малый совет» с Лейлой и Марусей. Повод банальный – дегустация пирога по новому рецепту. Любася, естественно, тоже была в числе приглашенных. Вся информация была получена, когда и по первому кусочку доесть не успели.
– И в этот знаковый день в ночи вы, наконец, оказались в горизонтали? – спросила Мира, дослушав любасино повествование до точки расставания в лобби-баре.
– Мира, ты с ума сошла? Сначала я слышу, как он занимается сексом с «императрицей», а потом через день сама влезаю к нему в постель? Я же видела, что у них какие-то сложные взаимоотношения… И потом. я так быстро не могу!
– Смогла бы, может, уже все и закончилось! А теперь бегаешь с сумасшедшими глазами. Ты на себя в зеркало давно смотрела? У тебя же на лбу написано: «Больна!» В крайнем случае: «Сердечно ранена!»
– Мира, ну не надо так, – вмешалась Маруся. – Пока ничего катастрофичного. Любася влюбилась! Разве это плохо?
– Да ты послушай, в кого она умудрилась влюбиться! Пять браков, шестеро детей, «императрица» и еще недосказанное «нечто». Да у него же период полураспада браков в лучшем случае три года, а полного – пять лет. Да он же любить не может. Знаю я такой тип: они только влюбляться могут, а любить не в состоянии.
– Мира, ты у нас все знаешь про любовь-влюбленность. И как-то диаметрально разводишь эти понятия. Чуть ли не до противоположности. А у нас с Алексом что – любовь или влюбленность? – это Лейла решила, как всегда, добиться ясности. Поставив чашку на блюдце, она вся превратилась во внимание.
– Блондинка, у вас с Алексом уникальный союз сотрудничества, редкий сплав: там и любовь, и привязанность, и привычка, и комфорт, и помощь в личностном развитии… Вы – партнеры по жизни, проросли друг в друга, как сиамские близнецы. Уж не знаю, была ли у вас сумасшедшая влюбленность. Но вы как-то удивительно разумно настроились на жизнь вдвоем. Такое впечатление, что идете по жизни, держась за руки, но по параллельным прямым. И даже не ведаю, флиртовали ли на стороне за все эти годы… Хотя, Лейла, ты – кокетка! Речь не о вас. Просто есть люди очень влюбчивые. Всякий раз, влюбляясь, они думаю, что это и есть любовь. Рушат мосты, обрубают канаты. А потом выясняется, что до стадии любви дорасти они не в состоянии.
– Ну, что ты ей крылья обрезаешь! – вступилась Маруся, дожевывая последний кусочек пирога. – Глаза горят, выглядит прекрасно, на подъеме. Это же так здорово – влюбиться! Может, мы ей просто завидуем?
– Маруся, ну не без этого. Яркость красок и интенсивность чувств. Я не хочу, чтобы она страдала… потом, когда влюбленность-чувство перейдет в стадию влюбленности-отношений. Очень тонкая грань! Сначала ты рад, что объект есть, накачиваешь его энергией своей любви, потом эта энергия, заметь – твоя собственная, привязывает тебя к нему же. А при всей множественности женских линий в судьбе объекта с его детьми и неизбежными обязательствами нужно принять, что кусок пирога под названием «Аполлон», нашей Любасе светит только в очень ограниченном сегменте. Знаешь, как кусок торта, вокруг которого собралось множество любителей сладкого. Она готова к этому? Осознает? Даже, если сейчас скажет «да», не верь ей. Зыбкая грань влюбленности с намеком на любовь приведет к любви-собственности. А вот это – камень преткновения.
– Ну, здесь с тобой не поспоришь. У каждой из нас свой опыт на минном поле великих надеж и обманутых ожиданий. Ну, не порть ей праздник духа. Влюбленность – самая яркая часть любви-процесса. – Маруся-профессор была и в этой сфере предельно точна в формулировках и даже руки сложила, как на лекции за кафедрой.
Любася слушала все, что вещали ее озабоченные подружки. Как далеки они от истины! Ну, что они могут понимать про нее и Аполлона? И вспоминала последний вечер. После ужина спрятаться не могла – приехал профессор губернского университета, была интересная дискуссия о тенденциях развития школьного образования, о вызовах времени и, наконец, о том, что должно стать главным содержанием работы школы в эпоху информационного бума – сумма знаний или развитие возможности их отбора, сортировки, пополнения. Что есть критерий успешного процесса обучения и где брать соответствующие современным условиям педагогические кадры? Мировые тенденции и наши российские проблемы…
А у «нетрадициалов» шло финальное мероприятие с вручением сертификатов, с нацеливанием на будущее и прощальной рюмочкой. На танцевально-неформальную часть подтянулись перезнакомившиеся с ними «педагогини». Словом, гендерный баланс вечера пришел в равновесие. И вот с этой части Любася улизнула. Не могла она лицезреть привязанного, как ей уже казалось, насильственно к «императрице» Аполлона, демонстративно отключающего себя алкоголем. Сбежала на набережную, замерзла, выпила чаю в номере, вставила заранее купленные в аптеке беруши и спокойно уснула до утра. И была права. Потому что потом из обсуждения «педагогинь», участниц финальной тусовки «нетрадициалов», поняла, что раскол между «императрицей» и Аполлоном заметили окружающие: они что-то выясняли между собой на довольно повышенных тонах, уже не обращая внимание на присутствующих.
А утром до завтрака, выбегая к спасительному морю, она нос к носу столкнулась с ним у выхода. Шел с вещами к припаркованной машине. Почему-то собачьи виноватыми глазами посмотрел на Любасю, бросил вещи в багажник и подошел к ней. И ничего не говоря, просто сгреб ее в охапку и поцеловал. Ну, это был настоящий, то что называется, французский поцелуй. Об этом Любася подружкам и не заикнулась – не хотела разменивать то необыкновенное ощущение… Ну, да, когда ты пронзен… до Кундалини… Может, и рискнула бы поведать, только помнила, как однажды Мира, рассказывая об одном из своих романов, сказала: «Он целовался божественно! Такое впечатление, что моя точка „g“ перекочевало на нёбо, и он не промахнулся!»
«Нас могут увидеть! А «императрица»? – это последнее, что в испуге подумала Любася, ошалело отскочила от него, и поскорее припустила к морю.
К счастью, когда вернулась, машины Аполлона не было, да и другие «нетрадициалы» отчаливали из пансионата.
А потом интернет-общение, смс-переписка, телефонные звонки. Современные технические возможности сближают в катастрофически сжатые сроки. Через неделю она знала про Аполлона практически все. В его версии.
Ах, Аполлон, ах, Аполлон…
Был он в прошлом военным медиком, молодым, отчаянным и дерзким… На «горячие» точки конца века прошлого и начала нынешнего нам всем, как известно, «повезло». А ему еще и «везло» на женщин. Но надо отдать должное, своих прошлых жен не порочил, говорил, что все они были прекрасными женщинами и подарили ему замечательных детей. Просто так сложилась жизнь. И еще его личные мужские обстоятельства складывались так, что все они сразу стремились обзавестись от него детьми. Ну, кто-то же должен заниматься реально проблемами российской демографии! Имя ему дала мама, в которой на четверть было греческой крови. Еще и потому, что мальчик родился красивенький, ну, просто Аполлон. Пока он кочевал по «горячим» точкам, у него рождались дети и распадались семейные союзы. Всегда уходил, в чем был, оставляя квартиры, бурю женских страстей, унося любовь к детям и уверенность, что уж точно не для семьи создан – воин. Со своим нынешним боссом и гражданской женой Викторией, которая была старше на пять лет, познакомились лет восемь назад.
Она тогда работала тележурналистом на одном из центральных федеральных каналов, оказалась в «горячей» точке в журналистском пуле, сопровождала в поездке в эту самую точку высокое государственное лицо. Но столкнулась с заместителем начальника военного госпиталя Аполлоном, была «смертельно» ранена его серо-синими глазами, возродилась в объятьях страсти… Экстрим ситуации как-то все ускорил. У него в то время уже прошел период полураспада очередного брака, приближаясь к точке невозврата. Она в Москве, он – под пулями. Краткая случайность встреч. Словом, любовные отношения в духе военного времени. Ей было далеко за тридцать, а тут беременность. Как выяснилось впоследствии, от Аполлона беременели все. Это Мира так констатировала ход событий, когда после возвращения Ляльки из монастыря, рассказывала детали любасиного романа. Рожать сына Виктория приехала к родителям, которые жили в столице южной губернии. Шестой ребенок Аполлона, Георгий, появился на свет к немалой радости родителей Виктории. Они уж и не чаяли дождаться внуков от своей дочери. Когда сыну исполнилось три года, случилось чрезвычайное – вертолет, на котором перемещалась бригада военных медиков, рухнул. К счастью, с небольшой высоты и к еще большему счастью, не взорвался.
В авиакатастрофе пострадало восемь человек. Все выжили. Аполлон очнулся на третьи сутки в военном госпитале, рядом сидела Виктория. Пострадал позвоночник, и была реальна угроза стать пожизненно обездвиженным инвалидом. Он вовремя пришел в себя, очень хладно, как о постороннем, выслушал диагноз, консилиум врачей и буквально под свою ответственность заставил принять иную стратегию лечения. Два года по госпиталям, череда операций, но он поднялся, хотя приобрел какую-то неестественную осанку и хронические боли в спине. О дальнейшей военной службе не могло быть и речи. Как перекроить жизнь? Чем ее заполнить?
Тебе сорок, ты инвалид, о гражданской медицине слышать просто не хочешь.
В Москве Викторию ждали на одном из телеканалов, но она пожертвовала своей карьерой, решила остаться на юге, рядом с родителями, прекрасно понимая, что темп большого мегаполиса уж точно не для перекалеченного Аполлона. Одно время он даже запил. Она вытащила его из тяжелого состояния психологической раздавленности. Была рядом, и всячески показывала, как он значим для нее и сына. Он пытался заняться бизнесом – что-то из категории «купи-продай», прогорел, влез в непомерные долги. Даже подумывал свети счеты с жизнью – ну, не вписывался он в нее в новом формате! Консультируясь по своим московским связям со специалистами по работе с людьми, попавшими в экстремальную ситуацию (а именно с ними она за спиной Аполлона обсуждала, как ему помочь найти себя), подхватила брошенную мысль, что все мы нынче в экстриме, осознаем это или нет. И всем нам нужна такая адаптационная помощь. Из мысли родился бизнес-проект, в котором важное место отводилось Аполлону, как военному медику и специалисту по выживанию в экстремальных условиях. К этому добавился серьезный ассортимент психологических услуг, в сочетании с основами восточной и народной медицины. Получился интересный спектр предложений, которые Виктория с ее медийным прошлым превратила в реальный бизнес. Родившийся три года назад центр оброс филиалами, хорошо себя зарекомендовал, умудрился даже получить бюджетное софинансирование, взяв на себя работу с инвалидами всех последних войн. Виктория стала его руководителем. Она была упорна в достижении цели, как танк. Оценив рынок потенциальных потребителей услуг, центр в последние годы немало преуспел в вопросах психологического и просто оздоровительного сопровождения представителей бизнеса. И, в первую очередь, бизнес-леди. Ну, в продвижении услуг этой категории Аполлону просто не было равных. Финансовая целесообразность отодвигала на задний план женскую ревность. Кстати, Виктория понимала, что Аполлону важно самоутверждение и восхищение. И всячески поддерживала его.. Бизнес-долги Аполлона погасили, заняв денег у московских друзей Виктории. Выражаясь
современным языком, долги реструктурировали, напряженно работали вместе. «Удачно» (если так можно выразиться в ситуации, когда он сначала воевал, а потом мотался по госпиталям) проскочили роковой для него период полураспада семейных отношений и прошли пятилетний срок, когда в иных брачных союзах у него обычно возникала точка невозврата.
Женщины висли на нем гроздьями. Удивительно, но и стоящая колом спина этому нисколько не мешала. В нем было море мужского обаяния!
В иных союзах испытания спаивают людей. А совместный бизнес объединяет. У Виктории с Аполлоном все происходило с точностью до наоборот. Они, как бизнес-партнеры, были условиями успешного существования друг друга. Может, роковой оказалась невозможность перестраиваться в ролевых функциях?
– Это на работе ты можешь руководить, хоть заруководиться. А дома женщина – слуга, – имела обыкновение говорить Маруся, когда они своим женским сообществом обсуждали отношения мужчина-женщина в условиях современной реальности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.