Уроки ведьмы. Книга первая
- -
- 100%
- +
Наш автобус сначала петлял, затем долго ехал по прямой и вдруг резко повернул налево.
– Почти дома, – сказала Марина, осматриваясь.
Через некоторое время, автобус поехал вниз направо и, сделав крутой вираж, высадил нас на остановке. Я огляделась. В пяти шагах от остановки находился магазинчик. Все остальные строения были внизу, нам еще надо было спуститься. Вдалеке маячила угрюмая церковь с деревянными куполами.
– Про это место много нехорошего рассказывают, – кивнула Марина в сторону церкви. – Она заброшенная, и поговаривают, что проклятая. А последним священником там был цыган, который под конец занимался отнюдь не религиозными делами.
– И что? – Я вся превратилась в слух.
– А я не знаю, что, – улыбнулась Марина. – Слухи ведь только. Я там не была, мне не по себе как-то. Может, как-нибудь рискну. Но сейчас не готова. Но мы не зря здесь поселились. Наш Дом – как противовес этому черному зданию. Пойдем.
Мы стали спускаться с крутого холмика по узкой вытоптанной тропинке.
– Тут недалеко совсем, Мышенское маленькое.
И действительно, минут через семь мы уже подходили к Дому. Это было одноэтажное здание, выложенное из цельных бревен. Вход начинался с открытой веранды, оплетенной диким виноградом. На нее вели три ступеньки. За массивной входной дверью была прихожая. Из нее можно было попасть на кухню, в чулан и непосредственно в Дом. Кухня и чулан назывались улицей, потому что не отапливались. А в самом доме были трубы, вода в которых нагревались с помощью АГВ – газового нагревателя.
– А зимой сюда приезжают? – поинтересовалась я, озираясь по сторонам, пока Марина отпирала дверь.
– Да. Приходится приезжать часто, потому что мы не выключаем газ. Он нагревает воду в трубах. Если его выключить, трубы с водой замерзнут и полопаются. Поэтому мы по очереди приезжаем и следим, чтобы все было в порядке. А иногда соседи заходят проверить. Все собираемся залить в трубы незамерзающую жидкость, но как-то руки не доходят. Готовить, конечно, на улице невозможно, но у нас есть электрическая плитка портативная. А вода круглый год тут рядом с домом – из источника.
– С ведрами бегаете?
– А что поделать? Сейчас вода есть на кухне, по шлангу поступает от соседей, а на зиму они ее нам перекрывают.
– А откуда у вас вообще дом? Ведь, как я поняла, он общий, никому конкретно не принадлежит?
– Да, он наш, – Марина довольно улыбнулась. – Записан на Ладу, но это не важно. Он наш.
– А кто такая Лада?
– Познакомишься еще. Все впереди. Пойдем, лучше, я покажу тебе, что мы уже сделали.
Каменную мозаику я рассматривала бесконечно долго. Ею была выложена первая комната в Доме. Их было три и все смежные. Первая – длинная и узкая, в ней размещались стол, кровать и два комода; оттуда сразу вела дверь во вторую комнату – широкую и, наверное, самую большую. Там стоял круглый стол, два шкафа – книжный и буфет, тумба и две больших кровати. И из обеих комнат были проходы в малюсенькую комнатушку, где умещались лишь шкаф да кровать, но мне показалась она самой уютной.
– Где-то жалко заделывать дерево сплошной мозаикой, – рассказывала тем временем Марина. – Но с другой стороны, бревна видно снаружи. А в Доме главное – энергетика.
Я все смотрела на камни, прочно сидевшие в стене. Проводила по ним рукой. Когда я вела ладонью по мозаике, во мне вставали тысячи разных ощущений и мыслей. В первый раз я даже отпрянула от неожиданности. Словно множество голосов заговорило в голове одновременно. Затем я стала поочередно дотрагиваться до каждого камня, и каждый что-то сообщал мне. Маленький кусок малахита стенал болью и памятью об умершем дедушке. Камень, возможно, драгоценный, но для меня выглядевший, как граненое стекло, шептал о безнадежной любви. Он был отдарен: подаривший его человек хотел, чтобы о нем забыли. Капля бирюзы была вставлена в панно для усиления дома. В нее вложили силу. Она была подарком матери.
От большого количества информации заболела голова, и я отошла от стены. Марина все это время наблюдала за мной. Думаю, она поняла, что камни мне что-то рассказывают.
– Нина, ты поразительная женщина. Ты моя находка и моя гордость, – прошептала Марина, незаметно подойдя сзади. – Столько у тебя возможностей, сил и способностей. С тобой говорят даже холодные камни.
– Разве они холодные? – удивилась я. – Они же смысловые!
– Но они же камни. Не всем под силу прочесть их послания. Мало кто, проведя рукой по этой стене, отшатнется неожиданно от сонма каменных голосов. А тебе и это дано. Как же случилось, что ты когда-то пришла к моему дому? И я всегда благодарю высшие силы, что ты согласилась выслушать меня. И не просто выслушать, а пошла за мной. Я знаю, что ты сильнее меня. – Марина замолчала, задумавшись. – Я выполнила свой долг, свое предназначение, и даже лучше, чем было надо. Ты потом узнаешь, что это значит для меня. Ведь тебе тоже надо будет найти ученицу.
– А когда? – замирая, спросила я.
– Не скоро. Я буду вести тебя еще очень долго. И я благодарна тебе, что ты пошла за мной.
Она прислонилась рукой к мозаике.
– У меня нет этого слуха. Я долго буду воспринимать информацию от каждого камня. Это и не нужно. Главное, что Дом сделан из стольких говорящих частиц. Но я просто поражаюсь тебе. Ведь ты даже можешь открыть смысл всех посланий, заложенных здесь… Пойдем, нас ждут еще и веселые дела. Ты не забыла про шашлык?
Я тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. Я настолько погрузилась в мистическую атмосферу, что совсем забыла даже для чего мы сюда приехали, не говоря уже о том, что запланировали на вечер.
Мы подхватили пакеты с продуктами и отправились на кухню. Скоро должны были приехать другие женщины, мы же решили не терять времени даром. Парное мясо резалось хорошо, и Марина быстро подготовила крупные куски и свалила их в миску. Затем она нарезала лук колечками, а я пошарила на кухне и нашла большую кастрюлю. Плеснув на дно жирного кефира, я положила туда несколько луковых колец и слой мяса. Посолив и поперчив это дело, я снова подлила кефира, и опять уложила лук и свинину. Получилось несколько слоев, и я, немного поразмыслив, накрыла мясо тарелкой и придавила тяжелым точильным камнем, который лежал на полке в кухне и так и просился побыть прессом. Пусть я делаю это впервые, это не может не получиться вкусным.
– Где мы возьмем дрова? – спросила я у Марины, которая внимательно наблюдала за моими движениями.
– Сейчас гляну в сарае, – сказала она. – Раньше когда-то здесь была печка, и дрова специально заготавливали. Может, прежний хозяин не все раздал.
В сарай можно было войти из кухни и со двора. Марина исчезла за низенькой дверью, и скоро я услышала ее радостные возгласы. По всей видимости, дров было предостаточно.
– Спасибо, дядь Коля! – прокричала Марина в пустоту. Дядя Коля – так звали бывшего хозяина, про которого кроме имени нам было ничего не известно. – За домовитость и за жадность!
Как мне потом Марина сказала, это дядя Коля провел трубы и установил нагреватель, и дрова, запасенные в большом количестве, ему больше не требовались. Но он не раздал их соседям, у которых еще остались печки. Так и не смог расстаться с накопленным, и теперь это нам очень помогло.
Удовлетворенные, что все идет по плану, мы выбрались на территорию участка. Скоро должны были прибыть другие участницы сегодняшних посиделок. Мне предстояло познакомиться еще с несколькими ведьмами. До сегодняшнего дня я знала только одну из них, Марину.
Собиралась приехать Лада, ведьма, которая занималась, в основном, зельями и настоями. Затем какая-то старая знакомая Марины, она была медиумом. И еще обещалась быть Гульнара, про нее Марина сказала, что она вроде как гадалка, но только наоборот. Прозвучало это очень странно, и я стала приставать к подруге с расспросами. Марина, которая пыталась в это время колоть дяди Колины дрова, сначала что-то ворчала, а потом сдалась и объяснила, что Гуля гадает не на будущее, а на прошлое. Она не предсказывает, а видит, как могли бы развиваться события, если бы человек сделал иной выбор.
– И кто-то к ней приходит, чтобы это узнать? – удивилась я.
– Да, конечно. И довольно часто, – пожала плечами Марина, примеряясь увесистым топориком к очередному полену. Затем она замахнулась, резко опустила руки и ловко раскокала бревно напополам. Я наблюдала за этим процессом с большим уважением. А вот смысл гадания наоборот до меня не доходил.
– А зачем это кому-то нужно? Все равно уже ничего не изменишь! – не унималась я.
– Ну как же? – вздохнула Марина. – Человек когда-то принял решение, потянулась череда событий, к чему-то привела его в жизни. Может быть, он не полностью удовлетворен своей жизнью, или есть у него какие-то сомнения. И хочет он удостовериться, что поступил правильно когда-то. Что если бы он тогда не сделал чего-то, сейчас было бы еще хуже.
– Так это только к тому сводится? – поразилась я.
– Ну да.
Марина прекратила махать топором, решив сделать передышку. Она вытерла тыльной стороной руки лоб и с улыбкой уставилась на меня. Я взяла у нее из рук топорик, тоже решив немножко поработать. Правда, мне никогда не приходилось этого делать раньше, но я надеялась, что смогу повторить движения Марины.
– Но если этот человек вдруг узнает, что он сделал неправильный выбор?! – с этими словами я с размаху опасно саданула топором по самому краю бревна, после чего подруга отобрала у меня орудие труда. Я не возражала. – Если он поймет, что все могло быть намного лучше? Как с этим жить-то потом? Неужели никто этого не боится?
– Да, это риск. Но ничуть не больший, чем в случае гадания на будущее. Ведь, если ты узнаешь что-то ужасное, что уже не сможешь предотвратить… С этим жить будет еще сложнее. И, тем не менее, люди хотят, чтобы им погадали. Желают знать, что будет.
Я согласно кивнула. А она, в общем-то, права. Уж если будущее знать не боятся, то прошлое тем более. Хотя… перед будущим можно подготовиться. А тут сожалеть всю жизнь, что когда-то сделал глупость, которая тебе все испортила. Нет, я бы не хотела. Но все разные.
– Интересно, а свое прошлое Гульнара так смотрела? – вдруг спросила я. – Ты не знаешь?
– Нет, не смотрела. А я знаю, потому что она как-то про это упоминала. Ей нельзя на себе это делать, то ли способность пропадет, то ли еще что хуже. Это у них семейный дар, передается из поколения в поколение по женской линии. Редкий дар. И никто не должен знать про свой собственный выбор. И семью женщины этого рода никогда не заводят. Все потомство только по мужской линии идет.
– Марин, я запуталась. Как тогда потомство получается? – уже со смехом спросила я, когда мы вдвоем стали перетаскивать нарубленные полешки к кострищу.
– Ну, ты, мать, что-то совсем расслабилась! – засмеялась Марина. – Я тебя не узнаю. Как потомство получается? Если девочка родилась, то она гадает на прошлое, и детей у нее не будет. А если мальчик, то он вырастет, женится, и у него будут дети. Если у него родится девочка, то…
– …она гадает на прошлое и детей не рожает. – подхватила я. – А мальчик вырастет и женится. И у него будут дети.
– Ну вот, наконец-то! – успокоилась на мой счет Марина. Мы постепенно перетаскали все дрова, шашлык замариновался, солнце потихоньку стало закатываться и небо потемнело. Скоро должны были явиться остальные.
Глава 6. Ленкина просьба
Ленка была на пределе. Я уже не знала, как можно ее поддержать. Она ревела днями, говорила только о нем.
– Зачем же ты уходила, Лена? – сетовала я.
– Я больше не могла. У меня не было сил так жить!
– Но зачем же ты хочешь к нему обратно?
– Ниночка, как ты думаешь, может на автоответчик ему новый стих записать?
Новый стих назывался «Листок». Я была первой читательницей.
Прибитый тяжелыми каплями слез
К асфальту усталый осенний листок…
Две осени ты на руках меня нес,
Но силы иссякли, ты больше не смог.
Я скоро завяну, засохну, умру,
Меня не питает живительный сок,
Что ты мне дарил по ночам, поутру…
Но силы иссякли, ты больше не смог.
– Косова! – я начинала злиться. – Мне нравится это стихотворение, но ведь ты ушла красиво и гордо. Зачем же ты хочешь теперь ползти к нему обратно?
– Почему ползти обратно? Я просто хочу, чтобы он знал, что я сейчас чувствую.
Мы сидели на тесной Ленкиной кухне. Подруга курила и нервно стряхивала после каждой затяжки пепел в керамическую пепельницу в виде босой ступни. Когда-то я ее привезла из Турции. Ленка пепельницу не мыла, и та вся была черная от пепла.
– Но ведь это же ты ушла! И должна крепиться. Ты собрала свою волю в кулак, перешагнула через себя и шагнула навстречу к свободе. А сейчас хочешь свести на нет свой мужественный поступок. Ведь не каждый человек может порвать так со своим прошлым. Для этого нужны большие силы. Ты же смогла! А другая сидела бы дома, тупела, терпела, варила ему борщи, выслушивала все его претензии и прощала, смирялась.
Я где-то в глубине души Лену понимала. Она ведь ушла, не разлюбив. Но я не могла понять того, что она готова идти на попятный. Это же надо себя не уважать!
– Нин, я люблю его, я хочу к нему. Мне плохо, я не знаю куда мне деваться. Хочу чтобы было, как прежде.
– Как прежде? – я взорвалась. – Ты понимаешь, что, если вы сойдетесь, все именно и будет, как прежде. Ты будешь страдать, страдать и еще раз страдать? Он не станет меняться, он не видит в этом смысла!
– Я все понимаю, но я не могу без него, – ныла Ленка.
В моем понимании такой уход, какой совершила Лена, должен быть окончательным. Я считаю, что надо перебороть себя, перемучаться, перестрадать, но в одиночестве. Нельзя опять начинать все сначала. Лена перестрадать была не готова.
– Косова! Ну займи себя хоть чем-нибудь. Ходи на дискотеки, знакомься по интернету, вышибай клин клином! Не нужен он тебе!
– Нин… – Лена вдруг заговорила шепотом. – Я знаю, что можно сделать. Я сама не хочу возвращаться, но я хочу, чтобы он вернулся. Я знаю только один способ…
Она загадочно замолчала. Я ждала, что она скажет.
– Ты моя близкая подруга, и я знаю, что только ты можешь мне помочь.
Я решительно не понимала, к чему она клонит. Как я могу ей помочь? У меня нет молодого человека, с друзьями которого я могла бы познакомить Нину. У меня нет никаких подходящих кадров среди знакомых. Чего же она хочет от меня?
– Ниночка, я знаю, что ты сможешь это, и не отпирайся. Я хочу приворожить его.
Это высказывание застало меня врасплох. Откуда она знает? Я, конечно, очень кратко и размыто ей говорила о том, что я умею, но…
Я задумалась. Как бы я ни переживала за любимую подругу, помочь таким способом ей не могла. И дело было не только в том, что я не имела права заниматься подобными вещами. Я сама прекрасно осознавала, чем это чревато. Лекции Марины не прошли даром, и, если раньше я могла не понимать, почему помочь безответно любящему и страдающему человеку при помощи приворота нельзя, то сейчас картина мне была ясна. Прежде я думала, что ничего плохого нет в том, чтобы приворожить свободного и никем не увлеченного человека. В результате этого бедный влюбленный в него должен перестать страдать. Свободный же человек просто найдет свою любовь. На одну счастливую и крепкую пару станет на белом свете больше. Что же тут плохого? Плохо, когда за счет этого разрушена чья-то семейная жизнь, любовь, счастье. Когда, к примеру, любовница, прибегнув к привороту, уводит у жены мужа. Так я думала.
Но пообщавшись с Мариной и выслушав все ее доводы, я поняла, что все это гораздо серьезнее. Использование магических сил – это в любом случае вмешательство в естественный ход событий. Но приворот – один из самых некорректных способов вмешательства. Я уже не говорю про порчу или сглаз.
Вот, предположим, знахарство. Человек заболел. Может быть, так и должно было случиться, но если ты в силах с этим бороться – стоит бороться. Сначала за дело берутся врачи с помощью лекарств и других своих средств. Если не помогает, больной или его близкие, отчаявшись, кидаются к нам. Откуда-то обретается вера в магическую силу, и мы становимся их последней надеждой. И мы боремся с болезнью своими способами, которые никому не вредят, разве только кроме нас. Потому что, в основном, используем мы не травки да припарки, а свою энергию. Когда я кладу руку на лоб человека, голова которого раскалывается от мигрени, то его боль утекает через мою ладонь, а потом проходит сквозь меня. Очень часто после таких сеансов валишься с ног, как после тяжелого физического труда. Но себя истязать я право имею. Такова уж моя доля. Если меня эфир наградил даром исцеления, я должна научиться его использовать. И кроме того, я не имею права зарывать свой талант в землю. Это слишком щедрый дар, чтобы не пользоваться им.
А если заболевший любовным недугом не пытается излечиться, а хочет достигнуть желаемого при помощи сверхъестественных сил, то это уже недопустимо. Никто не имеет права менять ход жизни другого человека. Это не борьба за свою любовь, это подчинение человеческой воли. Из-за такого вторжения в чью-то судьбу может поломаться не только эта, но и чужие судьбы. Судьбы людей, окружающих несчастного. А кроме того, не все будет ладно и у самого инициатора приворота.
Конечно, все это не сразу настигнет участников, вольных и невольных. Скорее всего, поначалу некоторый короткий период времени они проживут счастливо, может, даже, как идеальная пара. Но затем все пойдет наперекосяк. Так уж устроено. Но многим это невдомек, а некоторым все равно – в случае, если они не являются заинтересованными лицами, ну, разве только денежно, как многочисленные колдуньи, объявлениями о услугах которых пестрит в последнее время интернет.
А уж как потом сложно все исправить! Когда инициаторы вдруг спохватываются, осознав, что покатилось все по наклонной, они мечутся в поисках помощи. В принципе, легче всего снять приворот тому, кто его и ставил. Но мало кто это умеет, да и мало кому это надо. Силы уходят неимоверные.
Все это в сжатой форме я попыталась донести до своей подруги. Я старалась говорить аргументировано, приводила примеры. Я очень надеялась, что Лена меня поймет и перестанет думать о таком опрометчивом поступке.
Лена сначала возражала мне, мотивируя тем, что она уже просто не хочет жить и что все с уходом любимого для нее потеряло смысл.
– Ты можешь, но не хочешь мне помочь! – заламывая руки, причитала она. – Ведь ты же можешь! Ниночка, ты для меня единственная надежда, не бросай меня в такой тяжелой ситуации, пожалуйста!
Я терпеливо объясняла, что ситуация станет еще тяжелее, если это сделать. Убеждала, что не могу этим заниматься, потому что просто не имею возможности, ведь я не этому обучена. Упрямая Ленка же была уверена, что приворот мне по силам, и никак не хотела слушать про последствия.
В итоге она ушла от меня ни с чем. Привораживать я, разумеется, отказалась. Она, как-то нехорошо нахмурившись, засобиралась домой, суховато попрощалась и ушла. Я чувствовала, что убедить до конца мне ее не удалось.
* * *
Если вначале разговора я удивлялась, какой помощи от меня ждет Ленка, ведь мне не с кем ее даже познакомить, то после ухода подруги всерьез задумалась, что я могу для нее сделать. Обзвонить старых знакомых и приятельниц? Организовать какую-то совместную прогулку, вытащить ее на дискотеку, в бар, пусть даже мне самой это будет совсем не интересно?
Я полезла в диван, где вместо белья у меня хранились всевозможные ненужные вещи, с которыми мне почему-то до сих пор жалко расставаться. Старые школьные дневники, как напоминание о временах моего подросткового детства. Коробка из-под конфет, туго набитая бумажными куклами с обширными гардеробами собственного изготовления. Древние журналы с моими собственными фотографиями, вклеенными вместо чьих-то лиц. Помню, было очень смешно их листать. А вот нужная мне стопочка женских журналов. Когда-то читала я там про разные сборища, где можно и познакомиться, и просто весело провести время. Я, конечно, могла бы и в интернете это найти, но в одном из тех журналов этой теме была посвящена целая статья, которая мне запомнилась. Вот что могло подойти Ленке! Необходимо было заставить ее туда сходить.
Я пролистала глянцевые странички в паре верхних журналов и быстро нашла нужную. Лучше всего было выбрать место, где мне самой было бы не противно, хотя ради такого дела я готова и потерпеть. Леночке про журналы рассказывать совершенно необязательно. Мне показалось, что сначала надо просто определиться с местом и расписать его подруге как можно живописнее. Приплести, что наслышана об этом, к примеру, клубе или обществе. Мол, многие друзья рекламируют и советуют сходить. Говорят: развлечешься, а может быть, и встретишь того, кто понравится. Можно даже рассказать, что там уже была и осталась довольна. В общем, представить все дело так, словно мне самой туда хочется, а не Ленке я пытаюсь таким способом помочь забыть прежнюю любовь и не забивать голову глупостями про привороты.
Конечно, в журнале была описана лишь малая толика подобных мест, надо было дополнительно порыскать в интернете. Одно из них являлось банальным клубом знакомств. Приходящие выбирали себе какое-нибудь особенное имя, им выдавали бейджик с этим именем. Затем ведущие рассаживали всех за маленькие столики на двоих, так чтобы каждый мужчина оказывался в паре с женщиной. Далее с периодичностью в десять-пятнадцать минут все мужчины передвигались за соседние столики. Таким образом за одно посещение клуба поневоле приходилось пообщаться с несколькими молодыми людьми. Заканчивалось все обычной дискотекой.
Во втором месте все так же начиналось с имени и бейджика, но рассаживались посетители сами, куда хотели, а могли и вовсе никуда не садиться, а бродить по клубу. Общение начиналось при помощи записочек. Сообщения разносили специальные служащие. Можно было выразить симпатию, задать вопрос кому угодно и попросить служащего доставить записку нужному адресату. При этом можно было общаться обычным способом со всеми.
В сети я нашла еще несколько похожих клубов. На самом деле мне показалось это не очень заманчивым, причем, судя по предоставляемым услугам, это должно было влететь посетителю в копеечку.
Мне больше импонировали местечки, где собравшиеся участвовали в коллективных играх, например, в квизах, а еще лучше в таких, как «Крокодил» или «Ассоциации», где надо было изобразить заданное противником слово так, чтобы тебя поняла твоя команда. Идея такого рода сборищ была, скорее, развлекательная, чем с целью знакомства, но, на мой взгляд, это было даже лучше. Оказавшись в дружной команде с остроумными молодыми людьми, можно создать отношения более прочные, чем при помощи глупых записочек и десятиминутного общения с тем, кому пришлось сесть к тебе за стол, потому что подошла его очередь.
Выбирая таким образом способ спасения своей лучшей подруги, я не заметила, как сама загорелась желанием сходить развлечься. Проштудировав еще несколько вариантов, я выбрала пару-тройку мест и записала координаты. Одним из них как раз оказался описанный в журнале «Клуб Добрый Друзей», где играли в «Крокодила». Ленке сейчас звонить по этому поводу не стоило, она сразу поймет, для чего я туда ее зову. Стоило переждать недельку-другую и затем, как ни в чем не бывало, предложить поход в клуб.
* * *
Рабочая неделя пролетела быстро. Вечерами после работы я часто заскакивала к Марине, чтобы получить очередную порцию знаний и заданий.
Вообще способности у меня развивались довольно быстро, я оказалась хорошей ученицей. Постепенно постигала хитрую науку, старательно плела кнотен, ездила в эзотерический магазин «Белые облака» за интересующим меня материалом и всяческими штучками вроде ароматических масел, палочек и амулетов.
Мои усилия не пропадали даром. У меня стало получаться такое, что раньше представлялось невероятным и сказочным. Я могла снять или облегчить физическую боль, научилась предсказывать. Стали чаще получаться выходы из тела, и исчезла паника, накрывающая меня в такие моменты. Я начала лучше осознавать происходящее во время выходов и запоминать его более детально. Эти выходы, как оказалось, смогли стать мне помощниками во время предсказаний. Ведь я попадала туда, куда в обычной жизни не могла добраться, и видела то, что было скрыто раньше от моих глаз.
Представления о сверхъестественном потихоньку раскладывались в моей голове по полочкам, я научилась пользоваться своими знаниями.
Не заметив, как наступила суббота, я вернулась к идее отправиться с Ленкой в клуб. Все-таки я считала, что лучше всего будет сходить туда сначала одной. Проснувшись довольно рано утром, я привела себя в порядок и засела за телефон. Дозвонившись до места, где собравшиеся играли в «Крокодила», я принялась выяснять, что нужно для того, чтобы попасть туда. Веселый женский голос сообщил мне, что чаще всего туда попадают за компанию с друзьями, но ничего страшного, если я приду одна. Главное, не стесняться и активно во всем участвовать. Людям с комплексами в общении туда приходить в одиночку не рекомендуется, потому что вечеринка будет чревата для них угрюмым молчаливым отсиживанием в самом дальнем углу. Если ты вдруг застеснялся во время игры или у тебя не получается изобразить заданный предмет, тебя поддержат и подбодрят окружающие, но специально вытаскивать за руку из угла никто не станет.