Уроки ведьмы. Книга вторая
- -
- 100%
- +
– Ты научишь меня? – вдруг спросила Ксюша.
Марина замолчала. После печально закончившегося обучения Нины ей абсолютно не хотелось возвращаться к роли наставницы. С другой стороны, Ксения и не собиралась обучаться магии и развивать свои способности. Ей нужно было только научиться не причинять другим зло по неосторожности. Ведь каким бы замечательным и чутким человеком она ни была, а мысли, в том числе и дурные, приходят в голову без нашего разрешения и одобрения. И если у нее есть такие таланты, что превращают мысли в действие, то их надо обезопасить.
– Сделаю все, что смогу, – улыбнулась она. – Пойдем-ка на кухню, попьем чаю. И я тебя еще немного поспрашиваю.
Девушки переместились в кухню. Ксюша расположилась за столом, Марина поставила чайник. Пока тот закипал, она стояла, отвернувшись от гостьи, наблюдая через прозрачное окошко чайника, как появляются первые пузырьки, как они начинают двигаться и кружиться, постепенно ускоряясь и увеличиваясь. Она думала про Нину, свою бывшую подругу. Тогда, в самый первый день, они тоже сидели именно на кухне и обсуждали способности, которые есть у Нины. Как они непохожи с Ксенией!
«А ведь Нина вообще не собиралась становиться ведьмой и развивать свой дар. Она даже на месте сбора в тот раз оказалась случайно! – подумала Марина. И ведь таких инцидентов, как у Ксюши, с ней не происходило. Сколько они потом обсуждали жизнь Нины, выходило, что ее способности, в основном, дремали и почти никак себя не проявляли, пока… – Пока я не влезла! Ну зачем я тогда вообще ее позвала? Ведь ей это было не нужно!»
– Эй, Марин, что-то случилось? – прервала Ксения Маринин процесс самобичевания. – Чайник давно выключился.
Марина тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Не сейчас, потом. Сегодня к ней сама пришла ученица, которой это действительно надо. Хотя она делает выбор не заниматься магией, а защитить остальных от нее же самой. Чистая душа.
Она выставила на стол небольшую вазочку со сладостями, разлила по чашкам чай и села напротив гостьи.
– Угощайся, – сказала наставница. – И попробуй припомнить еще какие-нибудь особенные случаи в твоей жизни. Может быть, ты раньше на них внимания не обращала, но сейчас в свете последних событий сможешь на них взглянуть по-новому?
Ксения надолго задумалась, перебирая в памяти различные ситуации, о которых стоило упомянуть.
– Ой! – вдруг хлопнула она себя по лбу и неожиданно даже заулыбалась. – Кажется, есть!
Марина с интересом уставилась на нее. Ну, хотя бы повеселела немного, и то хорошо.
– Значит, так, – принялась Ксюша за рассказ, оживляясь и жестикулируя с недоеденной зефириной в руке. – Решила я как-то приготовить себе закуску из перцев…
* * *
Она рассказала, как возилась однажды на кухне, занимаясь своим любимым делом: готовкой. Дело было несколько месяцев назад, в конце августа. Наступил сезон изобилия недорогих овощей и домашних заготовок на зиму. Ксения накупила красных болгарских перцев столько, что еле дотащила с рынка, и принялась за их переработку.
Часть из них она и пустила на любимую овощную закуску. Для нее она резала эти перцы длинной тонкой соломкой и затем поджаривала в духовке на гриле.
– Так вот, когда я нарезала перцы на узкие ломтики, я нечаянно саданула ножом по пальцу, – увлеченно вещала Ксюша. – Несильно, почти не больно, но кровь засочилась и попала в миску с уже нарезанными овощами. Я подумала, мол, ну что же, перемывать их теперь, что ли, все равно самой же есть.
Ксюша махнула на досадную мелочь рукой и продолжила готовку, пританцовывая вокруг стола и бубня всякую ерунду, вроде:
«Кровушка моя, привяжи ко мне того, кто попробует тебя. Угощу я милого, и будет он меня всегда любить!»
«Красный перец, красные помидоры, оранжевая морковь и красная кровь!.. Пусть тот, кто съест тебя, моим станет!»
Периодически Ксюша фыркала от смеха, воображая, как это выглядит со стороны, и продолжала нарезать и приговаривать дурашливые припевки. Пока она выкладывала слои перцевых ломтиков на противень, она еще вспоминала эту забаву и что-то бубнила себе под нос. Но кровь давно остановилась, ранка была небольшой. И как только девушка запихнула противень в духовку, она тут же забыла о своем нехитром развлечении. Когда готовая закуска остыла, Ксения немного съела сразу, а остальное переложила в герметичную баночку, в которой обычно таскала обеды в офис, и убрала в холодильник.
На следующий день она взяла на работу какое-то второе блюдо и свои «заговоренные» перцы. Про вчерашний «ритуал» она, разумеется, и не вспомнила. В специально отведенной комнате, где сотрудники обедали, Ксюша выложила хлеб и закуску на стол, а второе еще требовалось подогреть в микроволновке. К ней была, как обычно, небольшая очередь из коллег. В это время на кухню в поисках легкого чужого перекуса заскочил Леха Брыкин, один из менеджеров, известный своей бесцеремонностью и раздолбайством. Девчонкам из офиса он тем не менее нравился, а ему то ли не нравился никто, то ли сразу все, это было не понятно. Ксения же про него никогда не думала в таком плане, потому что внешность ее не особо волновала, а вот привычки и поведение – очень даже сильно. И он ее совсем не привлекал.
Она только мельком взглянула в его сторону и сразу же равнодушно отвернулась, поэтому не успела отследить момент, как Брыкин, увидев на столе безнадзорную банку с овощной закуской, недолго думая цапнул загребущей рукой вилку и выудил знатную порцию перцев. Ксюша, заметив, что все присутствующие куда-то со смехом уставились, обернулась и с ужасом увидела, как Леха отправляет к себе в наглую пасть вилку с закуской, а, стало быть, и с ее кровью!
– Нельзя это трогать! – закричала она в панике и тут же поняла, что коллеги смотрят на нее как на ненормальную. Ну, действительно, подумаешь, попробовал Брыкин чужую еду. В первый раз, что ли? Некрасиво, конечно, даже неприлично. Но не орать же теперь на всю контору. Лехе ее крик аппетита совершенно не испортил, он с удовольствием на лице прожевал перцы, затем помедлил, будто раздумывая, а не угоститься ли еще раз. Потом, увидев ошалевший Ксюшин взгляд, почему-то засмущался и вышел из офисной кухни, даже не стащив, по своему обыкновению, ничего из холодильника.
Ксюша, напротив, аппетит совсем потеряла, с трудом доела кое-как свою порцию, стараясь не встречаться взглядом с коллегами. Она не так давно там работала. Подумали, небось, что истеричная и жадная до чертиков.
К этому глупому эпизоду никто больше не возвращался, но только вот что странно. С тех пор Брыкин Ксюше просто прохода не давал. Он подсаживался к ней на обеде и порывался угостить своей едой, что уже было необычно. Постоянно советовался по работе, даже если это было не в ее компетенции. Пытался провожать до метро, а то и до дома. Писал письма и сообщения в телефон, все хотел пригласить куда-нибудь, только Ксюша каждый раз отказывалась. Она не понимала, с чем связан этот внезапный интерес, но взаимного влечения никакого не испытывала, поэтому его приставания очень ее утомляли.
Марина слушала рассказ и изумлялась, насколько легко и без каких-либо усилий с ее стороны выходит у Ксении колдовство, а она даже не понимает, что делает. Ведь она не творила какой-то специальный приворот, она просто дурачилась и несла полную чушь, а оно сработало. Теперь Марина уже в этом не сомневалась, как и в том, что в травме ребенка, к сожалению, тоже виновата Ксения. Точнее, не сама Ксения, а ее дар, неуправляемый и отпущенный в самостоятельное плавание. Его точно стоило повернуть в нужное русло.
А еще жутко было даже представить, что бы могла сделать Ксения, специально направив свои силы, если даже когда она не задумывается об этом, происходит такое мощное магическое воздействие!
– Похоже, ты, подруга, его приворожила, – объявила ей Марина, когда рассказ закончился.
Ксюша с недоверием наморщила лоб.
– А разве это возможно? – спросила она.
– Возможно, – лаконично ответила Марина. – Еще бы. На крови заклинание наложила!
– Это плохо? – испугалась Ксения.
– Не очень хорошо, но я тебе помогу его снять. Ты все-таки делала его сама для себя, без злого умысла, и…
– Да не делала я его для себя! – возмутилась Ксюша. – В голову бы не пришло, если бы я даже в это верила тогда!
– Ну, я ж не говорю, что ты специально его сделала. Но факт остается фактом. В такие двойные совпадения я, увы, уже не верю.
– Вот черт, – озадаченно пробормотала девушка. – Правильно ты про меня сказала. Я точно обезьяна с гранатой. Даже с гранатами. – С этими словами она посмотрела в чашку с остатками чая, словно надеялась в отражении увидеть ту самую обезьяну. – Только обязательно надо снять этот приворот. А то он за мной бегает как влюбленный школьник, а все девки на работе меня уже тихо ненавидят. Собака на сене, мол!
– Да еще с гранатой! – не выдержала Марина и прыснула. Ксюша тоже не выдержала и засмеялась. Обстановка совсем разрядилась. Очень нравилась Марине эта Ксюша.
– Слушай, а с тобой с тех пор ничего такого не происходило… нехорошего? – спросила Марина, когда они наконец отсмеялись.
– В смысле?
– Ну, может, самочувствие ухудшилось или тяга к выпивке появилась…
– О боже, нет, конечно! – удивленно воскликнула Ксения. – Все как всегда. Само собой, я переживаю немного, раз человек так безнадежно влюблен, но что я могу сделать? Пить из-за этого, что ли?
«А вот это совсем странно, – озадаченно подумала Марина. – Защита же не ставилась. Почему тогда нет откатов?»
– Слушай, – сказала она. – Мы так давно сидим уже. Может быть, ты чего-нибудь посерьезнее конфет съесть хочешь?
Ксюша подумала и скромно кивнула. Хозяйка сунулась в холодильник.
– Я сама уже хочу, – со смехом сказала она. – Я еще на рассказе про закуску захотела. Но такой у меня нет. Есть тефтели с рисом. Будешь?
– Буду, конечно.
Девушки пообедали и продолжили беседу. Оказывается, Ксения вспомнила кое-что еще.
– Это уже довольно давно произошло, я тогда еще от родителей не съехала. Сейчас-то одна поселилась, – начала Ксюша. – В соседней квартире жила девушка. И про нее ходили слухи, да и не только слухи, потому что я своими глазами все видела… Так вот, с кем она только в нашем районе ни перегуляла, при том, что замужем была. А впрочем, это все не важно. Я особо с ней и не сталкивалась. Но недолюбливала.
И вот, зимнее утро. Я собираюсь на работу, выхожу из квартиры, встречаю у лифта ее. Доехали вместе вниз, перекинулись парой ничего не значащих слов. Попрощались, и она вперед пошла, а я за ней, затем пути разошлись, мне нужно было в подземный переход. Но пока я шла следом, я думала про нее всякие гадости. Не специально, просто в голове вертелось что-то про ее похождения, про то, какая она потасканная, про жуткий толстый слой тональника на лице. Стала спускаться с этими мыслями по заснеженным ступенькам, и как навернусь! Очень больно упала, прямо копчиком ударилась. Хорошо, кубарем по лестнице не скатилась. Поднялась кое-как, отряхнулась от снега, пошла аккуратненько. И подумала еще, мол, надо же, мои злые мысли словно ко мне вернулись.
Марина слушала Ксюшу, затаив дыхание. Пока она не знала, что и думать. Ведь та на какие-то свои деяния даже откаты не получила! А тут просто подумала плохое, а ее в ответ шарахнуло. Хотя, конечно, мало ли кто зимой не падал. Но история настолько же загадочная, как и забавная.
Тем временем Ксюша продолжала рассказывать.
– До работы было ехать далеко, с пересадками в метро, а потом еще на автобусе. И вот наконец я уже на финишной прямой. Остается пройти дворами минут десять – и я в офисе. В спальном районе наша контора была, маленькая совсем. Иду себе, передо мною девушка вышагивает. Зима, день морозный, а она в короткой куртке и мини-юбке, которая почти не прикрывает ноги в тонюсеньких колготках. И эти ноги ну настолько кривые! Начиная от коленок – как вопросительные знаки буквально. Ну, я, конечно, и подумала, какая глупость мерзнуть в таких колготках и мини, если эти кривули лучше бы полностью спрятать. Иду следом и каждый ее шаг мысленно озвучиваю: «Кривь-кривь, кривь-кривь». Не спрашивай, зачем, Марин. Бывает у меня, – усмехнувшись, пояснила Ксюша на недоуменный взгляд Марины..
– Да я уж поняла, – ответила та, вспомнив, как Ксюша приплясывала вокруг кухонного стола с ножом в руке и распевала заклинание собственного сочинения. – И что дальше-то было?
– Ну, а как ты думаешь? – чмыхнула гостья. – На очередном «кривь-кривь» я, конечно, снова поскользнулась и растянулась на снежной дороге во всю длину!
– Да уж, – протянула Марина. – Как предсказуемо!
– Потом долгое время вообще про кого-то подумать боялась, – подытожила Ксюша.
«Вот это да… Вообще не понятно, – мысли в голове Марины толпились и перебивали друг друга. – Поначалу просто за недобрые посылы она сразу получала что-то вроде отката. Как отзеркаливало к ней. А теперь чуть ли не за конкретное зло ничего не прилетает! Хотя вряд ли тот, кто на другой стороне выполняет ее магические заказы, размышляет над тем, со зла она это делает или дурачится в очередной раз! Может, тогда это словно предупреждение было, а потом шутки кончились? Что ж с ней делать-то?..»
Марина чувствовала необходимость посоветоваться с подругами. Только с кем? Про Варвару сейчас и говорить нечего, до нее не достучаться, ей, похоже, самой помощь нужна. Гульнара тоже странная какая-то стала, вся в своих исканиях и размышлениях… Остается, наверное, только Лада. Потому что Вика, хоть и помогала им тогда, все равно продолжает держаться на расстоянии. Но в крайнем случае, возможно, и она не откажет в помощи. Все ведьмы теперь связаны тем обрядом. И неизвестно, кого они потеряют в течение года.
Глава 7. Дом за туманной стеной
Была необычная для этого времени погода. Вместо снежных покровов по земле и асфальту разлилась густая сырость, весь воздух был тоже сырой и периодически наполнялся крошечными колючими дождинками. Я брела привычной дорогой к себе домой, не особо торопясь, нога за ногу.
Народу на вечерней улице почти не было. Большая часть работающего населения уже добралась до своих жилищ, а желающих прогуляться, по-видимому, не нашлось. Только вдалеке маячил силуэт какого-то собачника с толстым мопсом на поводке. Скорее всего, людей спугнул быстро густеющий туман, который, казалось, прямо на глазах поглощал все новые и новые пространства. Меня же он не пугал, и мне почему-то не хотелось торопиться.
Мой дом стоял немного в стороне от остальных зданий. Я уже миновала все другие строения, и идти оставалось всего ничего, но я еще не видела его из-за плотного тумана. Дома за моей спиной уже скрылись в молочной густоте, а мой все не появлялся. Путь этот был мною пройден бессчетное количество раз, и я давно должна была уже входить в подъезд, однако впереди был только туман. В голову стали приходить глупые смешные мысли, что надо идти помедленнее, чтобы не врезаться в дом на большой скорости. Или что я заблудилась у себя во дворе и, загребая правой ногой больше, чем левой, кружу по туману, хотя до подъезда всего три метра. Я и на самом деле замедлила шаг, потому что не представляла, как нужно себя вести в такой ситуации. Закричать, позвать кого-то я стеснялась, мне казалось это нелепым. А туман тем временем принял меня в свои ватные объятия, и я уже не видела ничего дальше своего носа. Я думала, что такое бывает только в кино. Или – в небе, когда прорезаешь крылом самолета облако.
Идти в никуда было страшно, и я остановилась и все-таки тихо позвала: «Эй! Кто-нибудь!» Мне тут же показалось, что мои робкие слова запутались в туманной вате и повисли рядом со мной. Я снова двинулась в неопределенном направлении мелкими шажками, и вдруг, к моей радости, туман начал редеть. Сквозь него стало проглядывать что-то черное, и я подумала, что наконец-то добралась до дома, но когда я достигла этого черного, оказалось, что это просто ночная улица. Туман закончился так резко, словно он действительно был не испарением, а кучей ваты. Я шагнула из белой массы на черную улицу. Но дома своего я не увидела! Вместо него стояла деревянная постройка, на вид – добротная русская изба. Все как полагается: широкое крыльцо с треугольным навесом, резные наличники на окнах, печная труба в покатой крыше, ровные ряды светлых бревен, из которых сложены стены. Мне даже показалось, что еще до сих пор пахнет свежей древесиной.
Дом стоял отдельно, особняком, и вокруг него словно бы вообще ничего не было: ни других строений, ни деревьев. Просто одинокий дом, сам по себе. Может быть, так казалось из-за кромешной темноты, объявшей все вокруг. В самом же доме окна светились уютным желтым светом, а с козырька над крыльцом свисала на проводе маленькая грустная лампочка. Она медленно качалась вперед-назад и бросала то на дверь, то на ступеньки зыбкие блеклые круги света.
Я обернулась. Белая туманная стена так и осталась стоять за моей спиной, никуда не делась. Я зачем-то протянула руку и окунула ее в плотную белую массу. Рука по локоть скрылась в тумане. Ну точь-в-точь как в кино! Герои тоже так в зеркала лезут, и стекло в том месте, где его коснулись, начинает «плыть» и шевелиться, а потом иногда этих неудачников туда полностью затягивает… Мне стало не по себе, и я резко выдернула руку. Ладонь была влажной.
Вокруг явно происходило что-то ненормальное, почему же я так спокойно на это реагировала? Завеса тумана, ровно обрубленная по краям… Мне вспомнился маленький эпизод из «Шоу Трумана», где в искусственном мире должен пойти дождь, но происходит технический сбой, и вода льется только над Труманом, как будто из душа. Но я не в кино и не в искусственном мире, и я верю в магические силы, только это даже не магия…
«Что заставляет меня воспринимать происходящее спокойно, как данность? – с этими мыслями я двинулась к дому. По законам жанра я должна туда войти, хотя дерганый свет от мотающейся все быстрее лампочки меня начинает нервировать. Кстати, очень странно, что она так качается, ведь ветра на улице нет, даже легкого дуновения. А то, может быть, хоть туман разметало бы немножко… – По законам какого жанра-то? – вдруг пришло в голову. Я остановилась как вкопанная перед крыльцом. – Да я же сплю! Дошло наконец».
Все встало на свои места, и я немного успокоилась, хотя тревога уже закралась куда-то в область солнечного сплетения и легонько дергала за ниточки, ведущие к сердцу. Но ничего страшного, это сон, просто очень яркий и реальный, и при желании всегда можно проснуться. Но я любила осознанные сновидения и начинала выпутываться из сна, только если меня вдруг накрывал необъяснимый панический ужас. Сейчас такого не было. И я пока могла немножко побродить по этому вымышленному миру.
С таким настроем я поднялась по ступенькам на крыльцо и придержала рукой буйную лампочку, чтобы она больше не раскачивалась. Свет внутри нее заморгал, раздался слабый треск, и лампочка погасла. На крыльце стало как-то совсем мрачно и темно. Я толкнула дверь, и она подалась, впустив меня в сени, освещенные, впрочем, тоже весьма скудно. Из сеней вели дальше три двери. Справа и напротив входа деревянные створки были едва приоткрыты, и оттуда через узкие щели буквально сочилась плотная вязкая темнота. Не знаю, что там было – чулан, кухня или какие-то еще помещения, – но мне совершенно не хотелось это проверять, пусть я даже и понимала, что всего лишь сплю.
Дверь в левой стене отличалась от двух других. Она была более широкой и массивной, с фигурными петлями. Створка ее была плотно прикрыта, но именно с той стороны дома я видела свет в окошках. Я потянула за кованую ручку, дверь со скрипом отверзлась, и я вошла в избу.
Эта часть строения не разделялась на комнаты, как в Доме ведьм, а была одним просторным помещением. Освещено оно было несколькими лампочками, так же свисающими с потолка на проводах, и сейчас, когда я уже находилась внутри, мне не показался этот свет таким уж ярким. Наоборот, он словно тускнел на глазах, и в комнате с каждой минутой становилось темнее. Я опять поразилась ясности и четкости своего сна и вспомнила интересный момент из прочитанной когда-то книги. Там говорилось, если сравнить картинки, которые мы рисуем себе, пытаясь что-то вспомнить, и те, что приходят во сне, то во сне мы видим намного больше подробностей. Образы, что перед нами предстают, обычно яркие и понятные, так что часто мы даже не понимаем, что спим. И, напротив, в воображении очень трудно ухватиться хоть за какую-то мелочь, почти невозможно представить образ целостным, он остается размытым и блеклым. И все это потому, говорилось в книге, что в воображении мы используем только ресурсы своей памяти, а сны к нам приходят извне, из ноосферы, например. Мне это показалось тогда очень любопытным, и сейчас я как будто находила этому подтверждение: сон почти не отличался от реальности. Он был даже чересчур реальным.
Но пришло время действовать: зная, что это особенное сновидение, мне очень хотелось осмотреть здесь все получше. Свет потихоньку гас, наполняя комнату тенями, которые скапливались по углам и словно выжидали. Затем тени задрожали, и я увидела, как лампочки слегка покачиваются вразнобой, каждая со своей амплитудой. Я поняла, что скоро сон превратится в кошмар: угасающий свет обычно был его предвестником.
Вдруг я услышала резкий и тревожный бой курантов и увидела на стене большие старинные часы с кукушкой. Только вот кукушка после каждого удара не показывалась, а вместо ее голоса раздавалось низкое и жуткое уханье филина. Часы с филином? Про такое я еще не слышала…
Я уже чувствовала, как бегут мурашки по спине: у меня почти не оставалось времени, сейчас должно стать очень-очень страшно. Захлестнет беспричинный сверхъестественный ужас, который охватывает все твое существо, и тогда нужно будет изо всех сил напрячься и закричать, чтобы выкарабкаться из цепких лап сновидения. Я быстро пошла по комнате, стараясь запоминать все, что попадало в поле зрения. Сразу при входе – русская печь, занимающая целиком правый угол. За ней железная кровать с пружинами, покрытая лоскутным одеялом. Над кроватью небольшая картина маслом на стене. Просто природа: поле, через него тропинка, ведущая в лес. Рядом низенький деревянный столик с резным орнаментом по краям столешницы и изогнутыми ножками. Соседнюю стену почти всю занимают шкаф и громоздкий старинный буфет. А в стене, что слева от входа, три небольших оконца, под средним стоит дубовый стол, на нем графин с причудливой росписью. С одной стороны стола – грубо сколоченная лавка, а с другой – почему-то очень современное глубокое и мягкое кресло. В такое хочется провалиться и сразу задремать, и оно совершенно не вписывается в общую картину.
Я выглянула в окно. За стеклом была все та же тьма, которая упиралась в ровную туманную стену. Где заканчивается стена, мне видно не было. Я услышала шум в ушах, какой-то шелест и шепот. «Все, началось!» – мелькнуло в голове, и я почувствовала, как панический страх волнами накатывает на меня, бешено бьется сердце и темнеет в глазах. Я зажмурилась и словно сжалась в комок, и попыталась закричать, но не вышло. Я беззвучно открывала рот, словно мне перекрыли доступ кислорода. Знала, что обязательно получится, просто надо сосредоточиться на крике и не отступать. Действительно, через какие-то мгновения я услышала собственный крик и вдруг подскочила на кровати. Все. Вырвалась. Проснулась.
Сердце до сих пор колотилось, и я тяжело дышала. Я мечтала поскорее выветрить из головы этот сон. Только зачем же я тогда старалась рассмотреть и запомнить какие-то детали, несмотря на приближение кошмара? Может быть, мне это и правда нужно?
Глава 8. Подножка в начале пути
После тяжелого сновидения я уже не смогла нормально заснуть и просто лежала, о чем-то думая, проваливалась ненадолго в полудрему, затем снова просыпалась. В конце концов я бросила тщетные попытки отключиться и встала еще затемно, хотя по случаю субботы могла поваляться и подольше.
На сегодняшний день был назначен повторный прием у психолога. Мы договорились со Светланой Николаевной на пять вечера. Надо сказать, что я ждала этой встречи и ощущала небольшое волнение, как перед неким интригующим событием. Честно подготовила домашнее задание и, похоже, определилась наконец с запросом. В первую очередь необходимо было справиться с самым мучительным переживанием. И как бы ни бесило меня предательство ведьм, ни удручала потеря магических сил, ни пугала тяга к вину, самые сильные страдания, конечно, приносила смерть Антона.
Мне не хотелось его забывать: я была с ним счастлива и желала сохранить это в памяти, но сердце мое изболелось, и я так от этого устала. Не знаю, возможно ли такое, но Светлана сказала, что мы справимся. Она назвала мое состояние эмоциональной зависимостью и обещала, что, проработав ее, мы просто оставим мои светлые чувства к любимому и уберем неимоверную тоску.
Вполне вероятно, что остальное отпадет само собой или, по крайней мере, уменьшится. Ну, не считая разве ненависти к ведьмам, с которой я бороться не собиралась. Но зато, если я избавлюсь от тоски, то заливать вином будет уже нечего. А силы… Нужны ли они вообще? Понять бы, что сотворили тогда ведьмы, но боюсь, что мне этого не узнать. А с другой ведьмой я и вовсе связываться не хотела.