Фаворитка, выйди вон 2. Проклятое зеркало

— Да.

— Что она пишет?

Вероника сложила записку.

— Что собирается проверить, кто из нас настоящая.

Анна побледнела.

— А если она выберет тебя?

— Тогда ты не согласишься с её решением.

— А если выберет меня?

Вероника посмотрела на собственные руки — молодые, тонкие, чужие.

— Тогда не соглашусь я.

Глава 4. Испытание императрицы

Екатерина устроила испытание в небольшой библиотеке, куда допускала лишь нескольких доверенных людей.

В комнате стояли два одинаковых стола, разделённых тяжёлой ширмой. Вероника не видела Анну, но слышала шорох её платья. У каждой лежали перо, чернильница и десять листов бумаги.

Императрица сидела возле окна.

Она была одета просто, почти строго. Ни короны, ни драгоценностей, ни торжественной причёски. Только голубое платье, светлые волосы и взгляд человека, который заранее приготовился услышать неприятную правду.

— Я задам вопросы, — сказала Екатерина. — Отвечать будете письменно. Разговаривать друг с другом запрещено.

— Могу я задавать уточняющие вопросы? — спросила Вероника.

— Нет.

— Тогда качество исследования вызывает сомнения.

— Княгиня.

— Молчу.

Из-за ширмы донёсся тихий смешок Анны.

Екатерина взяла первый лист.

— Какую книгу Дашкова подарила мне при нашей первой встрече?

Вероника не знала.

Она закрыла глаза, пытаясь вызвать память тела, но увидела лишь книжные полки и тонкие пальцы, переворачивающие страницы.

На листе она написала: «Не помню».

— Почему на третьей странице был загнут угол?

Снова пустота.

Следующий вопрос касался детской болезни Дашковой. Потом тайного прозвища Михаила. Потом письма, которое Екатерина однажды сожгла в камине, не дочитав.

На первые пять вопросов Вероника не дала ни одного уверенного ответа.

За ширмой перо Анны двигалось почти без остановки.

— Теперь другая часть, — объявила Екатерина. — Что я сказала княгине Дашковой в ночь маскарада после обнаружения тайной галереи?

Вероника написала ответ.

— Какой знак мы нашли на печати общества?

Она ответила.

— Почему княгиня не позволила мне надеть подаренные перчатки?

Вероника подробно описала горьковатый запах и следы вещества на внутренней стороне ткани.

Перо Анны за ширмой молчало.

— Последний вопрос, — сказала Екатерина. — Каких слов я больше всего боюсь услышать от княгини Дашковой?

Вероника подняла глаза.

— Это не вопрос о фактах.

— Пишите.

Она долго смотрела на чистый лист.

Можно было ответить: «Я вас предала». Или: «Мы проиграли». Или: «Вы не можете мне доверять».

Но Екатерина боялась не этого.

Вероника написала:

«Я знаю, что случится, но не скажу вам».

Она сложила лист.

Екатерина собрала ответы и вышла в соседнюю комнату. Дежуривший у двери Григорий последовал за ней.

Ширма ещё несколько секунд разделяла двух женщин.

Потом Анна спросила:

— Что ты ответила на последний вопрос?

— Разговаривать запрещено.

— Испытание окончено.

— Запрет не отменяли.

— Ты всегда так послушна?

— Никогда. Поэтому иногда приятно притвориться.

Анна отодвинула ширму.

Её лицо было напряжено.

— Я ответила: «Мне больше не нужна ваша дружба».

Вероника почувствовала ревность — резкую и совершенно нелогичную.

— Возможно, ты права.

— Возможно, ты тоже.

Екатерина вернулась через четверть часа. В руках она держала две стопки листов.

— Анна безошибочно ответила на вопросы о прошлом Дашковой, — произнесла она. — Вероника знает всё, что происходило после катастрофы.

— Следовательно? — спросила Анна.

— Следовательно, каждая из вас говорит часть правды.

— Но кто из нас Дашкова?

Екатерина посмотрела на неё:

— Если судить по рождению и памяти — вы.

Затем перевела взгляд на Веронику:

— Если судить по телу, положению и поступкам последних двух лет — она.

— Нельзя разделить одно имя между двумя людьми, — сказала Анна.

— Почему? Мужчины делят между собой титулы, земли, победы и даже чужие заслуги. Не вижу причины, по которой две женщины не могут разделить одну сложную судьбу.

— Мне не нужна половина моей жизни.

— А я не могу приказать Веронике умереть, чтобы вернуть вам целое.

Анна отвернулась.

Вероника почувствовала облегчение, за которое тут же стало стыдно.

— Пока мы не поймём природу перемещения, — продолжила Екатерина, — ваше существование останется тайной. Публично княгиней Дашковой будет Вероника.

Анна вскинула голову:

— Потому что вам так удобнее?

— Потому что двор признаёт лицо, документы и титул. Если завтра вы объявите себя Дашковой, вас сочтут безумной или самозванкой. После этого я уже не смогу вас защитить.

— А её вы защищать можете.

— Она находится рядом со мной и потому заметнее для удара.

— Рядом с вами, — повторила Анна.

В её голосе прозвучало нечто, заставившее Веронику напрячься.

Екатерина заметила это.

— У вас будет новое имя, — сказала она. — Елизавета Романовна Воронцова. Дальняя родственница семьи, долго жившая за границей. Документы подготовят.

— Вы хотите дать мне выдуманную жизнь?

— Я хочу дать вам возможность остаться в живых.

Анна стиснула губы.

— А если я откажусь?

— Тогда покинете дворец под охраной и останетесь в доме, где провели прошлую ночь. Я не стану удерживать вас в цепях, но и позволить врагу использовать вас не могу.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Вероника поняла, что наблюдает встречу двух версий прошлого. Анна знала Екатерину до короны. Возможно, любила её. Возможно, считала своей подругой и частью собственной судьбы.

А теперь между ними стояла Вероника.

Не только физически.

— Я соглашусь, — сказала Анна. — Пока.

Екатерина кивнула.

— Хорошо. Завтра…

Дверь распахнулась.

Григорий вбежал без доклада. Для человека, способного сохранять невозмутимость во время пожара и погони, он выглядел почти потрясённым.

— Ваше Величество, записи исчезли.

Екатерина медленно повернулась.

— Какие записи?

— Ответы. Те, что вы оставили в соседней комнате.

Она посмотрела на пустые руки. Потом на стопки, которые держала.

В них лежали только последние листы.

Первые страницы с ответами на личные вопросы пропали.

— Кто входил в комнату? — спросила Екатерина.

— Никто. Я стоял у двери.

Вероника подошла к стене. Постучала по панели, затем по другой.

Звук был разным.

— Здесь пустота.

Григорий отодвинул шкаф. За ним обнаружилась узкая дверца.

Она была приоткрыта.

На полу тайного прохода лежал свежий лепесток белой розы. К нему тонкой булавкой прикрепили полоску бумаги.

Вероника прочитала:

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕДОСТАЮЩИЕ ВОСПОМИНАНИЯ.

Глава 5. Портрет с третьей рукой

Тайный ход вывел их в коридор для слуг. Человек, похитивший записи, исчез.

Не осталось ни следов, ни свидетелей. Лишь белый лепесток и запах духов, который Анна узнала сразу.

— Бельская, — сказала она. — Эти духи делали специально для неё. Роза и горький апельсин.

— Запах можно повторить, — возразила Вероника.

— Можно. Но в лечебнице им пахло каждый раз, когда она приходила.

Проверка дворцовых слуг ничего не дала. Никто не признавался, что видел женщину или мужчину, покидавших скрытый коридор. Екатерина приказала сменить караул и запретила упоминать случившееся.

К вечеру Григорий принёс список мест, связанных с Бельской.

Один адрес заинтересовал Веронику: городской особняк графини, опечатанный после её предполагаемой смерти. Большую часть имущества описали, но картины остались в доме.

Они приехали туда после наступления темноты.

На этот раз Екатерина не сопровождала их. Слишком опасно было императрице лично обследовать каждый заброшенный дом, и Вероника с неожиданным разочарованием признала разумность этого довода.

С ней отправились Анна, Григорий и четверо охранников.

Особняк Бельской встретил их запахом пыли. Мебель скрывалась под полотняными чехлами. На паркете остались тёмные следы от сапог чиновников, описывавших имущество.

Григорий зажёг несколько свечей.

— Что мы ищем? — спросил он.

— То, что не забрали, — ответила Вероника.

— Здесь почти ничего не забрали.

— Значит, придётся осмотреть почти всё.

Анна направилась к лестнице.

— Портретная галерея наверху.

— Ты часто здесь бывала? — спросила Вероника.

— До катастрофы — четырежды. Бельская устраивала музыкальные вечера. Доктор Шталь появился на последнем.

— Воспоминания точные?

— Мои — да.

— Не начинайте, — предупредил Григорий.

Галерея занимала весь второй этаж. На стенах висели изображения людей, давно потерявших имена. Многие полотна сняли и поставили на пол, прислонив к стенам.

Вероника медленно шла вдоль картин.

— Зачем Бельской столько портретов? — спросила она.

— Она говорила, что коллекционирует лица, — ответила Анна.

— Подходящее увлечение для женщины, которая меняет людям личности.

На одном из полотен были изображены семь дам в гостиной. Одна читала книгу, вторая играла на клавесине, остальные слушали. Картина выглядела обычной, но Вероника задержалась возле неё.

— Свечу ближе.

Григорий поднял подсвечник.

— Что вы увидели?

— Пока не знаю.

Вероника изучала композицию. Художник старательно расположил женщин полукругом, но расстояния между фигурами отличались. У читающей дамы правая рука лежала на книге, левая поддерживала страницу.

И всё же ткань на её плече была написана странно.

Вероника провела пальцем над поверхностью, не касаясь краски.

— Здесь что-то было.

Анна встала рядом.

— Переделанная рука?

— Художник изменил положение несколько раз. Под верхним слоем остался первоначальный рисунок.

Григорий принёс из кабинета спирт и мягкую ткань. Вероника осторожно протёрла небольшой участок. Лак потускнел, и возле талии женщины проступили очертания третьей кисти.

Три пальца были подняты, два прижаты к ладони.

— Число три, — сказал Григорий.

— Или буква, — возразила Вероника. — Посмотрим на остальных.

Под слоем краски у каждой фигуры обнаружилось лишнее положение руки. Последовательность поднятых пальцев выглядела так:

три, один, четыре, один, пять, два, семь.

— Числа, — произнесла Анна. — Но что они означают?

— Номера букв в словах? Номера страниц? Координаты?

Вероника осмотрела раму. На нижней стороне обнаружились семь крошечных насечек. Она нажала на третью, первую, четвёртую, снова первую, пятую, вторую и седьмую.

Раздался щелчок.

Задняя планка рамы отошла.

Внутри лежал сложенный лист.

Григорий развернул его на полу. Это оказался список из двадцати трёх женских имён. Рядом с каждым стояли две даты.

— Рождение и смерть? — предположила Анна.

— Нет. Некоторые промежутки слишком короткие.

Вероника читала строки.

В середине списка она увидела:

АННА АНДРЕЕВНА СВИРИДОВА. ПЕРВАЯ ЗАПИСЬ — 14 АПРЕЛЯ 1760 ГОДА. ВТОРАЯ ЗАПИСЬ — 3 НОЯБРЯ 1760 ГОДА.

— Что произошло третьего ноября? — спросила она.

Анна побледнела.

— В тот день я очнулась в её теле.

Ниже стояла пометка:

ЛИЧНОСТЬ ПРЕКРАЩЕНА. ОБОЛОЧКА ПРИГОДНА.

Вероника почувствовала тошноту.

Анну Свиридову не выбрали случайно. Её прежнюю личность уничтожили или объявили уничтоженной, чтобы подготовить тело для другого сознания.

В конце списка была ещё одна запись.

Имя отсутствовало. Вместо него стояла буква «Е».

Рядом указали дату ближайшего полнолуния.

— Екатерина, — прошептал Григорий.

Внизу стоял адрес.

— Типография, — сказала Анна. — Я знаю это место.

За их спинами скрипнула половица.

Григорий мгновенно задул свечу.

В темноте послышалось дыхание.

Один из охранников бросился к двери, но сверху упала сеть. Двое мужчин рухнули на пол. В дальнем конце галереи вспыхнул фонарь.

Человек в сером плаще выхватил лист из рук Вероники и побежал.

— Стой! — крикнул Григорий.

Анна схватила с пола пустую раму и швырнула её беглецу под ноги. Тот перепрыгнул, но потерял несколько мгновений.

Вероника бросилась следом.

Она настигла его у лестницы и вцепилась в плащ. Беглец резко повернулся. В руке блеснул нож.

Вероника отступила.

Анна налетела на мужчину сбоку. Они ударились о перила. Нож выпал, но лист остался у неизвестного. Он перемахнул через ограждение и спрыгнул на нижнюю площадку.

Когда охранники выбежали во двор, там уже никого не было.

Вероника вернулась к картине.

— Он забрал список, — сказал Григорий.

— Не весь.

Она подняла с пола узкую полоску, оторвавшуюся от листа во время борьбы.

На ней сохранились три слова:

ТИПОГРАФИЯ. ВТОРАЯ СМЕНА. ПОЛНОЧЬ.

Анна тяжело дышала, прижимая ладонь к ушибленному плечу.

— Если поторопимся, успеем.

— Вы останетесь здесь, — сказал Григорий.

— Это место связано со мной.

— Именно поэтому.

Вероника посмотрела на Анну.

— Она едет.

— Княгиня, приказ императрицы…

— Мы не станем входить без вас. Но Анна знает типографию и людей Бельской. Она нужна.

Анна благодарно кивнула, но Вероника отвернулась.

Это не было доверием.

Пока нет.

Просто две женщины, претендующие на одну жизнь, оказались связаны одним врагом.

Иногда для начала союза этого достаточно.

Глава 6. Мёртвый наборщик

Типография скрывалась за вывеской переплётной мастерской. Днём здесь ремонтировали молитвенники, календари и конторские книги. Ночью печатали письма, свидетельства и приказы, которых никто не отдавал.

Дверь со двора оказалась незапертой.

— Ловушка, — прошептал Григорий.

— Разумеется, — ответила Вероника. — Но разве мы приехали бы, если бы нас не приглашали?

Анна толкнула дверь.

Внутри пахло краской, сырой бумагой и раскалённым металлом. На длинных столах лежали литеры. Пресс в центре помещения был ещё тёплым.

Людей не было.

Григорий послал двух охранников осмотреть верхний этаж. Сам приблизился к печатному станку.

Из-под него виднелась человеческая рука.

Наборщик лежал на полу. На виске темнела кровь. Григорий коснулся его шеи и покачал головой.

Анна опустилась рядом.

— Это он.

— Кто?

— Илья. Он помог мне сбежать из лечебницы.

Вероника присела. В правом кулаке погибшего были зажаты свинцовые литеры.

— Он хотел что-то сообщить.

Она разжала его пальцы. На ладонь упали четыре знака:

О, Д, И, Н.

— «Один», — прочитал Григорий.

— Слишком просто.

Вероника подошла к наборной кассе. Почти все отделения были заполнены, но некоторые литеры отсутствовали. Она сосчитала пустые ячейки.

Две в верхнем ряду. Три в следующем. Пять. Семь. Одиннадцать.

— Простые числа, — сказала она.

Анна нахмурилась:

— Опять?

— Тайное общество любит повторять подпись. Нужно взять первую литеру из второй ячейки, затем из третьей, пятой, седьмой…

— Из каких строк?

Вероника оглянулась на погибшего.

— Он оставил слово «один». Начинаем с первого печатного листа.

На столе лежали пробные оттиски. Вероника перебирала страницы, выбирая буквы по простым числам. Постепенно сложилась фраза:

КНИГА УЧЁТА ПОД ПОЛОМ. НЕ ВЕРЬТЕ ТОМУ, КТО ПРИДЁТ ПЕРВЫМ.

Григорий проверил доски. Под одной обнаружилось углубление, но оно было пусто.

— Книгу уже забрали.

На улице прозвенел колокольчик.

Кто-то вошёл в переднюю часть мастерской.

Охранники подняли оружие.

— Не стреляйте! — крикнул мужской голос. — Я от государыни!