Фаворитка, займи свое место!

Ноты были нанесены не чернилами, а выцарапаны иглой. Слишком тонко для обычного взгляда. Слишком аккуратно для случайного рисунка.

— Нотная запись, — пробормотала Вероника. — Зачем? Чтобы я запела?

Но она уже знала ответ.

Простые числа.

Она пересчитала ноты. Их было девятнадцать. Те же числа, что и в записке под корсетом, и в шифре письма. Девятнадцать знаков — и каждый соответствовал одному из первых простых чисел.

Вероника взяла лист бумаги и начала записывать.

Первая нота — «до». Вторая — «ре». Третья — «ми». Седьмая — «си». Одиннадцатая — снова «до», но на октаву выше.

Она сопоставила ноты с числами, а числа — с буквами алфавита. Получалась бессмыслица.

Тогда она попробовала иначе.

Вместо букв — страницы. Вместо алфавита — главы.

Ноты указывали на книги. Каждая — на свою. Но где искать эти книги?

Вероника перевернула веер и рассмотрела миниатюру. Женщина, которую она принимала за Дашкову, держала в руках нечто похожее на книгу. Но на самом деле это была не книга.

Каталог.

Вероника узнала переплёт — такой же, как в библиотеке Дашковых, где она видела старые описи. В правом нижнем углу миниатюры виднелась едва заметная буква «Д».

— Дворцовая библиотека, — сказала она вслух.

Мысль, что кто-то в XVIII веке зашифровал нотную запись, указывающую на книги в императорском собрании, была абсурдной. Но Вероника уже перестала удивляться.

Она переписала последовательность нот на отдельный лист и вынула из сундука карту Петербурга, найденную в кабинете настоящей Дашковой. Дворцовая библиотека находилась в восточном крыле. В её описи значилось почти десять тысяч томов.

— Отлично, — сказала Вероника. — Просто иголка в стоге сена. С нотной подсказкой.

Она посмотрела на часы, которых у неё не было. Где-то за окнами пробило полночь.

Утром Вероника проснулась от стука в дверь. Акулина принесла завтрак и записку.

— От великой княгини, — сказала служанка, не поднимая глаз.

Вероника развернула лист. Почерк был изящным, но быстрым:

«Сегодня в полдень. Библиотека. Ждите меня у входа.

Е.А.»

Вероника спрятала записку в рукав.

— Князь Михаил Иванович уехал? — спросила она.

— С утра, государыня. Сказал, что вернётся к вечеру.

— Хорошо. Велите подать карету к одиннадцати.

Акулина кивнула и вышла.

Вероника села за стол и снова разложила ноты. Девятнадцать знаков. Девятнадцать книг? Или девятнадцать страниц в одной книге?

Она закрыла глаза и представила библиотеку XVIII века. Высокие шкафы. Кожаные переплёты. Томá, стоящие в строгом порядке. Если бы она искала тайник, она спрятала бы его не в случайной книге, а в той, которую никто не возьмёт.

— Математика, — прошептала она. — Ну давай, помоги.

Она перевела ноты в числа, затем в номера полок, если считать слева направо. Получилось пять полок, на которых должны были стоять книги с определёнными номерами.

— Слишком просто, — сказала она. — Но иногда простота и есть шифр.

Библиотека встретила её запахом старой бумаги и воска.

Вероника вошла в главный зал, где свет пробивался сквозь высокие окна и ложился на ряды корешков. Здесь было тихо. Только где-то вдалеке шуршали страницы — библиотекарь перелистывал фолиант.

Она подошла к первой полке.

— Княгиня Дашкова?

Вероника обернулась. За ней стоял молодой человек в скромном сером кафтане. Его лицо показалось ей знакомым.

— Андрей Вяземский, — представился он. — Я служу при библиотеке. Великая княгиня просила передать, что задержится на полчаса. Она велела мне помочь вам, если понадобится.

Вероника посмотрела на него внимательнее. В его голосе не было подобострастия. Только спокойная готовность.

— Вы знаете, зачем я пришла? — спросила она.

— Нет, княгиня. Но великая княгиня сказала, что вы будете искать книги с необычными отметками.

— С какими?

— С теми, которых нет в каталоге.

Вероника почувствовала, что Екатерина снова опередила её.

— Покажите, где хранятся описи.

Андрей провёл её в малый читальный зал, где на дубовом столе лежали несколько толстых книг в потёртых переплётах.

— Это полный каталог дворцовой библиотеки, — сказал он. — Составлен пять лет назад.

Вероника раскрыла первую страницу. Имена авторов, названия, год издания. Всё как положено.

Но она искала не названия.

Она искала числа.

Она пролистала каталог до середины и заметила странность: на странице 113 был пропуск. Между двумя записями стояло пустое место, хотя нумерация не нарушалась.

— Здесь должна быть книга, — сказала она.

Андрей наклонился.

— Странно. Я не помню пропусков.

— Вы знаете все книги?

— Почти все. Я работаю здесь три года.

Вероника подняла голову.

— Три года?

— Да.

— И за это время вы не заметили, что какая-то книга исчезла?

Андрей помедлил.

— Заметил. Но подумал, что её просто переставили.

— Куда?

— Не знаю.

Вероника взяла каталог и подошла к шкафу, который соответствовал номеру на странице. Книг там было ровно столько, сколько значилось в списке.

Но одна из них стояла чуть криво.

Она вытащила её. Том на латыни, без названия на корешке. Переплёт был новее остальных.

Вероника раскрыла книгу.

Внутри, на первой странице, стоял ряд цифр:

2-3-5-7-11-13-17-19

И под ними:

«Лист 47. Строка 12. Слово 9».

Она перелистнула на 47-ю страницу. Двенадцатая строка. Девятое слово.

«Читай дальше».

Вероника усмехнулась.

— Очень изобретательно.

Она закрыла книгу и протянула её Андрею.

— Вы знаете, где хранятся документы старше десяти лет?

— В восточном крыле. Но там не всё разобрано.

— Тогда пошлите.

Восточное крыло было меньше, темнее и пыльнее. Здесь пахло сыростью и плесенью. На стеллажах лежали горы бумаг — письма, указы, отчёты, счета.

Вероника остановилась у первого шкафа.

— Ищите всё, что связано с именами. Любые списки. Особенно те, где есть даты.

Андрей кивнул и принялся перебирать папки.

Вероника тоже работала. Она знала, что ищет не просто бумаги — она искала систему. Если общество «Нулевая сумма» подделывало письма, оно должно было оставить следы. Математический след.

Через час Андрей окликнул её.

— Вот, княгиня.

Он протянул ей пожелтевший лист. Это был список имён, написанный разными почерками. Каждое имя сопровождалось датой и короткой пометкой.

Вероника пробежала глазами.

— Это что?

— Список людей, которым отправляли письма из дворцовой канцелярии за последний год. Не все письма, только те, что не были зарегистрированы в журнале.

— Как вы нашли его?

— Он лежал в папке с надписью «Сгоревшие бумаги». Но папка не была сожжена.

Вероника села на край стола.

В списке значились имена, которые она уже встречала на маскараде: графиня Бельская, статс-секретарь Ланский, несколько военных. И ещё одно, которое заставило её замереть.

Екатерина Дашкова.

Дата стояла за три дня до аварии.

— Значит, настоящая Дашкова получала письма, — прошептала Вероника. — Но она не говорила об этом великой княгине.

— Может быть, она не успела, — тихо сказал Андрей.

Вероника подняла на него глаза.

— Вы знали её?

— Немного. Она иногда приходила в библиотеку. Чаще других.

— И что вы заметили?

Андрей помолчал.

— Она всегда искала одну и ту же книгу. Но никогда не брала её. Просто смотрела на корешок и уходила.

— Какую книгу?

Андрей указал на верхнюю полку.

— Вон ту. С зелёным переплётом.

Вероника взяла книгу. Это был трактат по геометрии, изданный в Лейпциге. Она открыла его на титульном листе.

На полях, мелким почерком, было написано:

«Ноль не равен отсутствию. Он равен возможности начать сначала».

Подпись: Е.Д.

Вероника провела пальцем по буквам. Почерк был таким же, как на письмах, которые она видела в кабинете Дашковой. Значит, настоящая княгиня оставила ей послание.

Она перелистнула несколько страниц. В каждой главе, на полях, стояли числа. В одной — 3. В другой — 7. В третьей — 13.

Вероника записала их.

3-7-13.

Она взяла список, найденный Андреем, и сопоставила имена с этими числами.

Третье имя в списке. Седьмое. Тринадцатое.

Все трое были женщинами. Все трое состояли при дворе. И все трое исчезли из столицы за месяц до аварии Дашковой.

— Они знали, — сказала Вероника. — Они знали, что кто-то охотится на людей, способных читать шифры.

— Кто? — спросил Андрей.

— Пока не знаю. Но я знаю, где искать.

Она закрыла книгу и посмотрела на список.

Внизу, почти незаметно, стояла пометка:

«Все письма ведут к нулю. Ищи того, кто считает себя единицей».

Вероника убрала лист в рукав.

— Андрей, вы можете сохранить это в тайне?

— От кого?

— От всех.

Молодой человек кивнул.

В этот момент в дверях показалась фигура в голубом платье.

Екатерина вошла бесшумно, как всегда. Она остановилась на пороге и окинула взглядом разбросанные бумаги, открытые книги и слегка растрёпанную Веронику.

— Вы нашли что-то важное, — сказала она.

Это не было вопросом.

Вероника подняла на неё глаза.

— Я нашла список получателей поддельных писем. И книгу, которую настоящая Дашкова читала перед исчезновением.

Екатерина подошла ближе. Взгляд её упал на зелёный переплёт.

— Геометрия?

— С подсказками.

— Какими?

— Тремя именами. Тремя женщинами. Все исчезли.

Екатерина нахмурилась.

— Я помню их.

— Вы знали, что они исчезли?

— Знала. Думала, они уехали по своим делам.

— Они не уехали. Их вывезли.

Екатерина медленно перевела взгляд на Веронику.

— Кто?

— Тот, кто пишет поддельные письма. Он не просто подставляет людей. Он собирает тех, кто может его вычислить.

— И вы считаете, что он знает о вас?

Вероника выдержала её взгляд.

— Я считаю, что он знал о настоящей Дашковой. И теперь он знает, что она вернулась.

Екатерина молчала.

— Вы боитесь? — спросила она.

Вероника усмехнулась.

— Я математик. Мы не боимся неизвестного. Мы решаем его.

— И какое решение у вас есть?

Вероника подняла книгу.

— Я думаю, Дашкова оставила мне не просто имена. Она оставила мне способ отличить правду от подделки. Каждое письмо в этом списке содержит одну ошибку. Ошибку, которую заметит только тот, кто знает, как считать.

Екатерина смотрела на неё с выражением, которое Вероника не могла прочитать.

— Вы не перестаёте удивлять меня.

— Это только начало.

Екатерина протянула руку и коснулась корешка книги. Не её руки — книги, как будто проверяя, настоящая ли она.

— Тогда начнём, — сказала она.

Вероника посмотрела на её пальцы, на тонкую линию запястья, на спокойное лицо.

— У нас есть ещё одна проблема, — сказала она.

— Какая?

— Тот, кто оставил эту книгу, знает, что я буду искать. И он оставил мне ещё одну подсказку.

— Какую?

Вероника раскрыла книгу на последней странице.

Там было написано одно слово:

«Нулевая».

— Он хочет, чтобы я пришла к нему, — сказала Вероника.

— Вы не пойдёте.

— Я уже иду.

Екатерина резко повернулась к ней.

— Вы не знаете, что там.

— Зато вы знаете.

— Не всё.

— Тогда пойдёмте вместе.

На мгновение Екатерина замерла.

Затем она медленно убрала руку.

— Вы понимаете, что если мы войдём туда вместе, мы больше не сможем отрицать наш союз?

— Я никогда не отрицала его.

— При дворе будут говорить.

— Они уже говорят.

— Вы готовы к этому?

Вероника посмотрела на неё прямо.

— Я готова к тому, что правда стоит больше, чем слухи.

Екатерина долго молчала. Потом её губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Тогда завтра в полночь, — сказала она. — Я пришлю за вами карету.

Она вышла так же бесшумно, как вошла.

Вероника осталась одна в пыльной комнате, среди разбросанных бумаг и открытых книг.

Она снова посмотрела на последнюю страницу.

Слово «Нулевая» было написано не чернилами.

Оно было выдавлено на бумаге — как будто автор писал без чернил, оставляя след только давлением пера.

Вероника провела пальцем по впадинам букв.

Под ними, почти невидимая, проступала ещё одна строка:

«Ты уже на месте. Теперь осталось только занять его».

Она закрыла книгу и положила её в сумку.

За окном закат окрашивал Петербург в золотой и багровый.

Вероника стояла у окна и смотрела на город, который не был её городом, на время, которое не было её временем.

— Хорошо, — сказала она. — Я займу.

Она улыбнулась собственному отражению в тёмном стекле.

— Но только на своих условиях.

Глава 10. Салон графини Бельской

Следующие два дня Вероника провела за чтением.

Она перечитывала письма из списка, сравнивала почерки, считала интервалы и частоту повторяющихся букв. Каждое поддельное послание содержало одну ошибку — не грамматическую, не смысловую. Математическую. Неправильное распределение пробелов, лишняя точка в последовательности, сбой в ритме строк.

К вечеру второго дня она знала: все письма вышли из одного места. И это место находилось в доме графини Софьи Бельской.

Вероника отложила бумаги и подошла к зеркалу.

Акулина уже приготовила платье — тёмно-зелёное, с серебряной вышивкой по корсажу. Скромнее, чем на маскараде, но достаточно заметное, чтобы в салоне графини на неё обратили внимание.

— Вы поедете одна? — спросила служанка.

— Нет. Со мной будет Андрей Вяземский.

— Молодой библиотекарь?

— Он знает графиню. И он мне нужен как свидетель.

Акулина нахмурилась, но ничего не сказала.

Салон графини Бельской находился в особняке на набережной. Вероника вышла из кареты и остановилась у высоких дверей. За ними слышались голоса, смех, звон бокалов.

— Вы уверены, княгиня? — тихо спросил Андрей, стоявший рядом.

— Нет. Но это не отменяет необходимости войти.

— Что я должен делать?

— Смотреть, слушать и запоминать. Если я подам знак — подойдите и скажите, что великая княгиня ждёт меня срочно.

Андрей кивнул.

Они вошли.

Гостиная была просторной: высокие потолки, зеркала в золочёных рамах, хрустальные люстры, горящие свечами. Мебель расставлена так, чтобы каждый мог видеть каждого. В центре стоял ломберный стол, вокруг которого собралось не меньше двадцати человек.

Графиня Бельская встретила их у входа.

Она была в платье цвета слоновой кости, с жемчужным ожерельем на шее. Но брошь в виде стрелы отсутствовала. Вероника заметила это сразу.

— Княгиня Дашкова, — произнесла графиня с улыбкой, которая не касалась глаз. — Какая неожиданная честь. Вы редко посещаете мои вечера.

— Я решила, что настало время расширить круг знакомств.

— После вашего несчастья?

— После моего выздоровления.

Графиня взяла её под руку и провела в центр зала.

— Здесь собираются самые интересные люди Петербурга, — сказала она. — Поэты, учёные, игроки. Люди, которые умеют думать не так, как все.

— Тогда я здесь не ошиблась.

— Вы всегда отличались острым умом, княгиня.

— А вы — острым любопытством.

Бельская чуть прищурилась, но улыбка не исчезла.

— Вы остроумны, как всегда.

— Я просто говорю то, что вижу.

Графиня отпустила её руку и жестом указала на кресло у камина.

— Располагайтесь. Сегодня у нас будет игра.

— Какая?

— Математическая. Один из наших гостей недавно вернулся из Лейпцига и привёз новую головоломку. Говорят, её нельзя решить без знания теории вероятностей.

Вероника села.

«Она знает, — подумала она. — Она знает, кто я. Или, по крайней мере, подозревает».

В центре зала уже собралась небольшая группа. Мужчина в тёмно-синем кафтане, очевидно, тот самый путешественник, разложил на столе колоду карт и несколько монет.

— Правила просты, — сказал он. — Я загадываю число от одного до десяти. Вы делаете ставку. Если угадываете — выигрываете. Если нет — теряете. Но я буду менять число каждый раз, и вы не знаете, по какому закону.

— Это не игра, — сказал кто-то из гостей. — Это лотерея.

— Именно. Но лотерея, которую можно выиграть, если знать вероятность.

Вероника поднялась.

— Можно мне попробовать?

Все обернулись.

Путешественник улыбнулся.

— Княгиня Дашкова. Я слышал, вы любите задачи.

— Я люблю задачи, у которых есть решение.

— А если у этой задачи нет решения?

— Тогда это не задача, а обман.

Она подошла к столу.

— Вы будете менять число по определённому правилу. Например, каждый раз увеличивать его на два, потом на три, потом снова на два. Или использовать последовательность простых чисел.

Путешественник нахмурился.

— Откуда вы знаете?

— Я не знаю. Я предполагаю. Но я могу проверить.

Она взяла монету и положила на стол.

— Первая ставка. Я ставлю на число семь.

Она выиграла.

— Вторая. На число пять.

Снова выиграла.

— Третья. На число три.

И снова.

Гости зашумели. Вероника повернулась к путешественнику.

— Ваша последовательность — простые числа в обратном порядке. Сначала семь, потом пять, потом три. Следующее будет два.

Он побледнел.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю, как искать закономерности. Этому учит математика.

Она обвела взглядом гостей. Все смотрели на неё с любопытством, уважением, а кое-кто — с тревогой.

Вероника улыбнулась.

— Но давайте сделаем игру интереснее. Я предлагаю не угадывать числа, а угадывать, кто из присутствующих получил письмо, содержание которого он не должен был знать.

В зале стало тихо.

Графиня Бельская подошла ближе.

— Что вы имеете в виду, княгиня?

— Я имею в виду, что среди нас есть люди, которые заранее знают содержание писем, отправленных от имени других. Писем, которых они не писали, но о которых осведомлены.

— Это серьёзное обвинение.

— Это не обвинение. Это игра.

Вероника достала из рукава несколько листов — копии писем, которые она переписала вчера.

— Я раздам каждому по одному письму. В каждом письме есть одна ошибка. Ошибка, которую может заметить только тот, кто уже видел это письмо раньше.

— И что будет, если мы заметим?

— Тогда вы выиграете.

Гости переглянулись.

Графиня взяла один из листов.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте играть.

Вероника раздала письма. Она наблюдала за лицами, за руками, за дыханием.

Некоторые читали внимательно. Другие — бегло. Третьи — не читали вовсе, сразу откладывали в сторону.

Но одна женщина, сидевшая в углу, побледнела, когда взяла письмо. Она пробежала его глазами и медленно положила на стол.

Вероника подошла к ней.

— Вы заметили ошибку?

Женщина подняла глаза. Это была молодая брюнетка с острыми чертами лица. Она явно хотела что-то сказать, но промолчала.

Вероника наклонилась.

— Если вы знаете, кто написал это письмо, вы можете сказать мне. Никто не узнает.

— Я не знаю, — прошептала женщина.

— Вы лжёте.

— Я боюсь.

— Чего?

— Того, что последует за правдой.

Вероника выпрямилась.

Она обернулась к графине Бельской, которая стояла у камина и наблюдала за происходящим с выражением, которое трудно было назвать доброжелательным.

— Графиня, — громко сказала Вероника. — Ваши гости слишком робки. Может быть, вы покажете им пример?

Бельская улыбнулась.

— Охотно.

Она взяла письмо, которое лежало на столе, и прочитала его вслух.

— «Дорогой князь, я прошу вас не посещать заседание в четверг, ибо оно будет опасным. Ваш преданный друг.»

Графиня подняла глаза.

— Ошибка здесь, — сказала она, указывая на слово «четверг». — В оригинальном письме стояло «вторник». Тот, кто подделывал, перепутал дни.

Вероника почувствовала, как холод пробежал по спине.

Графиня знала содержание письма. Но она не могла знать его, если не видела оригинал.

— Вы правы, — сказала Вероника. — Это ошибка.

— Тогда я выиграла?

— Да.

— Каков же приз?

Вероника посмотрела на неё.

— Правда.

— Какая?

— Зачем вы подделываете письма?

Гости ахнули.

Графиня рассмеялась.

— Вы обвиняете меня, княгиня?

— Я не обвиняю. Я спрашиваю.

— На каком основании?

— На основании того, что вы только что прочитали письмо, которое не видели раньше. Но вы знали его содержание. Вы знали день недели. Вы знали ошибку. Вы знали всё, кроме автора.

— Я просто внимательно читаю.

— Нет. Вы читаете то, что уже знаете.

Графиня медленно положила письмо на стол.

— Вы смелы, княгиня. Но смелость при дворе часто ошибочна.

— Я готова ошибаться.

— Тогда ошибайтесь.

Графиня повернулась к гостям.

— Вечер окончен. Прошу всех покинуть зал.

Гости начали расходиться. Вероника осталась на месте.

Андрей подошёл к ней.

— Нам нужно уйти, — тихо сказал он.

— Нет. Я хочу поговорить с ней.

— Она не будет говорить.

— Тогда я заставлю.

Графиня стояла у камина, спиной к ним.

— Вы остались, княгиня?

— Я осталась, чтобы сказать вам: я знаю, что вы работаете на «Нулевую сумму».

— Это смешно.

— Нет. Это правда. И если вы не скажете мне, кто стоит за вами, я расскажу великой княгине всё, что нашла.

Графиня повернулась.

На её лице не было страха.

— Вы думаете, великая княгиня не знает?

Вероника замерла.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что Екатерина Алексеевна давно знает, кто пишет поддельные письма. Она использует их. Она позволяет им существовать.

— Зачем?

— Затем, что ей выгодно знать, кто её враги. А вы, княгиня, слишком умны, чтобы быть просто орудием. Но слишком доверчивы, чтобы быть правительницей.

Вероника сжала руки в кулаки.

— Вы лжёте.

— Проверьте.

Графиня подошла к ней.

— В письмах, которые вы нашли, нет ни одного, которое было бы направлено против великой княгини. Все они направлены против её врагов. Вы не замечали?

Вероника открыла рот, но не нашла слов.

— Я замечала, — сказала она наконец.

— Тогда почему вы решили, что я ваш враг?

— Потому что вы украли веер.

— Я не крала веер. Я нашла его. И вернула вам.

— Вы оставили его на подоконнике.

— Да. Потому что он должен был быть у вас.

Вероника посмотрела в глаза графини.

— Вы работаете на неё?

— Я работаю на себя. Но я уважаю тех, кто умнее меня.

— А кто умнее?

— Великая княгиня, например. И вы, княгиня. Но вы слишком заняты поисками врагов, чтобы увидеть, что враг рядом.

— Где?

Графиня указала на дверь.

— Там. Человек, который ждёт вас снаружи.

Вероника резко обернулась.

За дверью стояла фигура в тёмном плаще.

Она вышла в коридор.

Перед ней стоял Михаил Дашков.

— Вы следили за мной?

— Я защищал вас.

— От кого?

— От неё.

Он указал на дверь, за которой осталась графиня.

— Она опасна, Екатерина. И она играет с вами.

— Она сказала, что работает на великую княгиню.

— Она сказала вам то, что вы хотели услышать.

Вероника почувствовала, как внутри закипает гнев.

— Вы лжёте мне, Михаил.

— Я никогда не лгал вам.

— Вы лжёте сейчас.

Он шагнул ближе.

— Я не лгу. Я просто не говорю вам всего. Это разные вещи.

— Не для меня.

Она развернулась и пошла к выходу.

Михаил догнал её.

— Куда вы?

— Домой.

— Я отвезу вас.

— Нет. Меня проводит Андрей.

Она кивнула библиотекарю, который ждал у дверей. Андрей подошёл и взял её под руку.

Михаил смотрел им вслед с выражением, в котором смешались гнев, страх и что-то ещё. Что-то, похожее на сожаление.

В карете Вероника молчала.

Андрей не решался заговорить первым.

Наконец Вероника сказала:

— Андрей, вы знаете, что такое «Нулевая комната»?