Государь Михаил Сергеевич

Меншиков явился к государю через неделю.

— Положение трудное.

— Народ сопротивляется?

— Народ приспосабливается. Казна сопротивляется. Денег нет.

— Но люди стали меньше пить?

— По отчётам — совсем перестали.

— Вот видите!

— Только драки почему-то участились втрое.

Оказалось, что закрытие кабаков уничтожило контроль над торговлей, но не саму торговлю. Подпольные напитки были крепче, дороже и опаснее прежних.

Михаил Сергеевич решил смягчить преобразование.

Пить разрешили по особым карточкам. Карточки выдавали взрослым мужчинам при наличии справки от священника, лекаря и местного старосты.

Через три дня на московских рынках продавались поддельные карточки. Через пять дней появились поддельные справки. Через неделю Меншиков предложил казне самой печатать дополнительные карточки и продавать их оптом.

— Это же обход указа!

— Не обход, государь. Гибкое исполнение.

— Вы наживаетесь на государственной кампании.

Меншиков приложил руку к сердцу.

— Никак нет. Я помогаю частной инициативе удовлетворять временно не обеспеченный спрос.

Выражение понравилось Михаилу Сергеевичу своей основательностью.

— Но действовать надо законно.

— Потому и пришёл. Прошу разрешить мне учредить Товарищество трезвых напитков.

— Что оно будет продавать?

— Напитки.

— Какие?

— Трезвые по документам.

В тот же вечер государю подали квас нового товарищества. После первого ковша Михаил Сергеевич почувствовал тепло. После второго ему захотелось обратиться к народу. После третьего он произнёс сорокаминутную речь перед сундуком, который принял за боярское собрание.

Наутро голова болела так, словно внутри неё заседала комиссия по кузнечному делу.

На столе лежал отчёт.

Согласно отчёту, кампания проходила успешно. Число официальных питейных заведений сократилось до нуля. Доходы частного Товарищества трезвых напитков выросли в сорок раз. Население единодушно поддерживало здоровый образ жизни, особенно после захода солнца.

Михаил Сергеевич подписал отчёт.

Затем вызвал Меншикова.

— Александр Данилович, а не найдётся ли ещё того квасу?

Меншиков улыбнулся.

— Для государя найдётся всё.

Глава 7. Посол с холодной улыбкой

Шведского посланника звали барон Эрик фон Шталь.

Он был худ, безупречно одет и улыбался так, словно заранее знал ответ на любой вопрос, но считал невежливым сообщать его собеседнику.

Посланник прибыл выяснить, что происходит в России после возвращения царя из Европы.

Сведения поступали противоречивые.

Одни говорили, что русский государь собирается полностью переделать страну. Другие утверждали, что он создаёт комиссии. Третьи сообщали, что в Москве запрещено пить, но разрешено торговать документами, подтверждающими трезвость.

Барона приняли в новой палате, украшенной по европейскому образцу. Стены закрывали голландские картины, мебель привезли из Англии, а пол устилали русские ковры, потому что по европейскому паркету бояре скользили и падали.

Михаил Сергеевич вошёл в тёмно-зелёном кафтане.

— Приветствую вас. Надеюсь, ваше пребывание будет способствовать развитию взаимопонимания.

Переводчик задумался. Для слова «взаимопонимание» подходящего выражения он не нашёл и перевёл:

— Царь надеется, что вы поймёте друг друга взаимно.

— Именно, — сказал Михаил Сергеевич.

Барон поклонился.

— Его величество желает знать, как русский государь смотрит на будущее отношений между нашими державами.

— Положительно.

— В каком смысле?

— В конструктивном. Мы выступаем за мир, сотрудничество и постепенное снижение напряжённости.