Санаторий для Инквизитора

Тень под ней затихла.

Это не укладывалось ни в одну знакомую мне медицинскую систему, но результат был очевиден.

— Что вы сделали? — спросил мужчина, когда приступ отступил.

— Аппликацию.

— Это грязь.

— Лечебная.

— Она пахнет болотом.

— Потому что с болота.

Он посмотрел на меня с глубокой обречённостью.

— Я попал в руки сумасшедшей.

— А я вытащила из трясины неблагодарного. У каждого свои испытания.

К утру пациент уснул. Я сидела рядом, завернувшись в одеяло, и записывала наблюдения.

Приступы через равные промежутки. Снижение температуры тела без обычных признаков переохлаждения. Проявление самостоятельной тени. Положительная реакция на тепло, горчицу и минеральную грязь.

Внизу страницы добавила:

Характер тяжёлый. Режим соблюдать не склонен.

Последнее подчеркнула.

На рассвете во дворе залаяли собаки.

Почти сразу распахнулась дверь бани. Внутрь ворвались четверо мужчин в одинаковых чёрных плащах. У каждого на груди серебряным огнём сиял знак в виде глаза, пересечённого мечом.

Первый поднял руку, и на его ладони возникло синее пламя.

— Отойдите от него!

Я не двинулась.

— Потише. Пациент только уснул.

Мужчина растерялся.

Остальные тоже.

— Кто вы? — спросил он.

— Хозяйка усадьбы. А вы кто такие и почему входите без стука?

— Мы ищем…

На лавке за моей спиной зашевелились.

— Кайр, — хрипло произнёс пациент. — Убери пламя.

Синий огонь погас.

Все четверо одновременно опустились на одно колено.

— Ваше Высокопревосходительство!

Я медленно повернула голову.

Незнакомец сидел, опираясь спиной о стену. Выглядел он по-прежнему плохо, но в глазах снова появилась сталь.

— Высокопревосходительство? — переспросила я.

Он прикрыл глаза.

— Северин Арден, — отчеканил человек по имени Кайр. — Верховный коронный инквизитор, хранитель имперской печати расследований, глава Третьей палаты.

Я посмотрела на болотный мох, всё ещё запутавшийся в волосах пациента.

— Понятно.

Кайр уставился на мокрые полотенца, миску с грязью и горчичные салфетки.

— Что вы с ним сделали?

— Вытащила из болота. Раздела. Вымыла. Намазала горчицей.

У одного из прибывших дёрнулся уголок рта.

Кайр побелел.

— Вы хоть понимаете, с кем…

— Понимаю. С пациентом, который нарушает предписания, спорит и пытается залезть в кипяток.

— Баронесса, — тихо произнёс Северин.

— Молчите. Вам вредно волноваться.

Человек, способный зажигать на ладони синее пламя, перевёл взгляд с меня на своего начальника.

— Ваше Высокопревосходительство, прикажете её задержать?

— За что? — спросила я.

— За непочтительность.

— Тогда задерживайте и его. Он вчера отказался говорить «пожалуйста».

Северин медленно провёл ладонью по лицу.

— Все выйдите.

— Но…

— Кайр.

Четверо мужчин исчезли за дверью.

Я поправила одеяло на плечах пациента.

— Значит, Инквизитор.

— Вас это пугает?

— Меня пугал главбух перед квартальным отчётом. Вы пока не дотягиваете.

— Кто такой главбух?

— Человек пострашнее вас.

В дверь осторожно постучали. На этот раз вошёл седой мужчина в дорогом дорожном костюме. Он представился магистром Ортеном, личным лекарем Северина.

Магистр осмотрел пациента при помощи светящегося кристалла. Чем дольше он смотрел, тем сильнее хмурился.

— Печать нестабильна, — наконец сказал он. — Распад ускорился.

— Но приступы стали короче, — заметила я.

Ортен оглянулся на меня.

— Простите?

Я показала записи.

— Ночью было четыре приступа. Первый длился около двадцати минут, последний — меньше семи. Промежутки увеличились. Чёрные линии отступили после грязевой аппликации.

— Грязевой?

Магистр посмотрел на миску.

Его лицо выразило такую боль, словно грязь нанесла оскорбление лично ему.

— Баронесса, проклятия не лечат болотом.

— А вы пробовали?

— Это противоречит основам высокой магической медицины.

— То есть не пробовали.

Северин негромко кашлянул, скрывая то ли смех, то ли новый приступ.

Ортен поднёс к его груди кристалл.

— Удивительно.

— Что именно? — спросил Кайр из-за двери.

— Уровень теневого заражения снизился почти на одну девятую.

В бане стало тихо.

Ортен снова посмотрел на мою миску. Теперь уже без презрения.

— Что входило в состав?

— Местная торфяная грязь, вода из тёплого источника и немного горчицы.

— Заклинания?

— Ни одного.

— Алхимические стабилизаторы?

— Нет.

— Кровь редкого существа?

— Даже не предлагайте. У меня и без того расходы.

Магистр нахмурился.

— Нужно немедленно доставить его в столицу и повторить процедуру в контролируемых условиях.

— Нет, — одновременно сказали мы с Северином.

Я посмотрела на него.

Он — на меня.

— Дороги перекрыты, — пояснил Инквизитор. — Те, кто наложил проклятие, считают меня погибшим. Пока это даёт преимущество.

— А я не отдам вам пациента сразу после начала лечения, — сказала я. — Особенно для перевозки в таком состоянии.

— Он не ваш пациент.

— Ночевал в моей бане, ел мою горчицу, испортил льдом две простыни. Мой.

Кайр снова заглянул внутрь.

— Ваше Высокопревосходительство?

Северин посмотрел на чёрные линии у себя на боку. Те стали тоньше, но не исчезли.

— Мы остаёмся, — решил он.

— На каких условиях? — спросила я.

Он вскинул бровь.

— Условиях?

— Это частная лечебница.

Домна, стоявшая у печи, тихо ахнула. До этой минуты у нас не было никакой лечебницы, но подробности совершенно не требовались.

— За лечение нужно платить, — продолжила я. — Проживание, питание, процедуры и испорченные простыни считаются отдельно.

— Вы требуете денег с главы Инквизиции?

— Я требую денег с человека, которого вытащила из болота.

— Мои вещи и кошель остались там.

— Тогда у вас проблема.

Северин прищурился.

— Вы откажете мне в помощи?

— Нет. Но долг запишу.

— И какова стоимость?

Я посмотрела на покосившуюся дверь, пустую дровницу и незакреплённую купель.

— Рассчитаемся натурой.

Воцарилась очень выразительная тишина.

Домна выронила полотенце.

Кайр поперхнулся воздухом.

Даже магистр Ортен отвёл глаза.

Я нахмурилась.

— Что?

Северин рассматривал меня с новым, почти научным интересом.

— Уточните, баронесса.

— Дрова будете колоть.

Кайр за дверью издал странный звук.

— Ещё крышу почините, — продолжила я. — И баню. У вас четверо здоровых подчинённых без видимых противопоказаний к физическому труду. Пусть тоже помогают.

Верховный коронный инквизитор молчал.

— Что-нибудь ещё? — наконец спросил он.

— Пауки.

— Что — пауки?

— В углах. Меня бесят.

Глава 6. Скипидар против проклятия

К полудню в бывшей гостевой комнате появился первый в истории Тихих Ключей режимный лист.

Я прибила его к двери.

Пациент: Северин Арден.

Подъём: восемь часов.

Осмотр: восемь пятнадцать.

Завтрак: восемь тридцать.

Прогревание, грязевые аппликации, лечебная гимнастика — согласно назначению.

Запрещается: покидать территорию, применять магию без разрешения, скрывать симптомы, пугать персонал, залезать в кипяток.

Внизу я приписала:

За нарушение режима — ромашковая клизма.

Северин читал молча.

За его спиной стояли Кайр и ещё двое инквизиторов. Четвёртого отправили на болото за вещами начальника.

— Последняя строка обязательна? — спросил Северин.

— Исключительно.

— Каким образом эта процедура воздействует на проклятие?

— На проклятие — никак. Зато прекрасно воздействует на дисциплину.

Кайр отвернулся к окну.

— Что такое лечебная гимнастика? — спросил Северин.

— Узнаете после завтрака.

— Я умею владеть своим телом.

— Вчера ваше тело лежало в трясине.

— На меня напали.

— Болото?

Он промолчал.

Я сняла с его плеча одеяло и проверила чёрные линии. За утро они снова потемнели. Кожа вокруг оставалась холодной.

— Приступ приближается, — сказала я.

Магистр Ортен кивнул:

— Через два часа. Может быть, раньше.

— Тогда начинаем процедуру.

Для ванны я подготовила тёплую минеральную воду. Настоящего аптечного скипидара в усадьбе, разумеется, не было, зато в сарае обнаружилась банка очищенной сосновой живицы. Из неё Домна готовила мазь от прострела.

Я не собиралась лить смолу в купель. Сначала сделала слабую эмульсию и проверила её на маленьком участке кожи. Никакого сильного покраснения не появилось, зато чёрная линия под каплей заметно дрогнула.

— Интересная реакция, — пробормотала я.

— Вы говорите так, будто ставите опыт, — заметил Северин.

— Так и есть.

— На мне?

— Можете вернуться в болото.

Он снял рубаху.

— Продолжайте.

Я добавила небольшое количество хвойной эмульсии в купель. Вода стала молочно-белой, запахла лесом и горячей древесиной.

Северин погрузился в неё и сразу нахмурился.

— Щиплет.

— Сильно?

— Терпимо.

— Голова кружится?

— Нет.

— Дышать тяжело?

— Нет.

— Сердцебиение?

— В норме.

— Желание командовать окружающими?

— Усилилось.

— Это хроническое.

Я следила за временем по песочным часам. Через несколько минут кожа пациента порозовела, а чёрные линии начали отступать к рёбрам.