Подлинная любовь

— Мне тут намекают, что я должен завязывать с этим делом — видите ли, ограничения по времени, все дела, но знаете, что?

— Шли бы они нахрен! — выкрикнул кто-то из толпы.

— В точку! — я указал пальцем туда, откуда был выкрик. — Пара умных людей посоветовали мне не скупиться на общение со слушателями — и я полностью с ними согласен! — и, прикрыв мембрану рукой, я злобно добавил: — А ну съё#ни, а не то прямо тут отмудохаю!

Растерянный эм-си ретировался. Вот так-то, кивнул я, и довольный собой, отошёл чуть назад и указал ладонью на Чэда.

— А вот этот флегматичный тихоня — наш ударник Чэд.

Да уж, тихоня. Забегая вперёд, скажу, что за 25 лет знакомства мы с ним перемолвились едва ли парой сотен слов. Чэд внезапно сыграл «ба-думтс», как бы предваряя очередную мою остроту. Зрители вновь рассмеялись.

— Внешность зачастую обманчива, ребятки. Кажется, что он спокойный и уравновешенный, но как он долбит в установку — моё почтение! И, хотите — верьте, хотите — нет! Этого чувака не раз отстраняли от занятий за хулиганство, а однажды даже исключили — правда, всего на неделю — за распивание алкоголя во время футбольного матча и последующее «непристойное оголение детородных органов и справление естественных физиологических потребностей в публичном месте», как стыдливо записал штатный школьный психолог в личное дело. Кто бы мог подумать, а? Под маской паиньки скрывается юный бунтарь! Может, единственный, и, даже последний, в своём роде!

Толпе Чэд и его выходки пришлись по нраву. Бунтари симпатичны.

— Последние юные бунтари! — раздался звонкий девичий выкрик из толпы.

— Точно, это мы! — подтвердил я, смеясь. — Но это слишком длинно, мы уже выбрали название покороче! О, кстати! О человеке, который его и предложил, прежде чем мы перегрызли друг другу глотки в жарком споре! Вот он, этот миротворец и наш человек-оркестр — Алекс. Обычно он исполняет партии на соло-гитаре и хорошо оттеняет меня, а, когда это необходимо, играет на клавишных. Чертовски умный парень, этот Алекс, я даже списываю у него тригонометрию. Оп-ля! Мистер Таннер, если вы по какой-то странной причине сейчас здесь — то вы этого не слышали, да?

Снова раздался дружный смех. Я вернулся на свою исходную позицию и установил микрофон на стойку.

— Я представил вам всех…

— Кроме себя! — крикнула девушка из первых рядов.

— Правда? — искренне удивился я. — Ладно. Я — Питер Кэрн, фронтмен Perfect Plan. Но все называют меня Осси.

Толпа разразилась аплодисментами.

— Эй, это преждевременно, — осадил я зрителей. — Песни, которые вы сейчас услышите, с нашего первого альбома, Алекс придумал ему заголовок «Черновой монтаж». Мы записали его в гараже старины Джеффа. Это настоящий лоу-фай и — в прямом смысле — гаражный рок. Наверняка, кто-то из вас уже заполучил его копию себе в плеер. Не забудьте дать послушать его своим друзьям и подругам. А если вы ещё и купите лицензионную кассету, когда мы запишем чистовой вариант — мы будем вам крайне признательны!

Вновь аплодисменты.

— Поехали! — я вскинул гитару, оглянулся на ребят. — 1-2-3-4!..

Я подпрыгнул так высоко, как только мог, и выдал свой первый аккорд при таком скопище людей.

* * *

Я дрожал. Пот застилал мне глаза.

Последний звенящий аккорд стих и…

Толпа просто взорвалась в восторге. Я облегчённо расплылся в вымученной улыбке. Получилось. Мы всё-таки сделали это.

— Спасибо вам за поддержку! — крикнул я и направил микрофон в сторону зала. Усиленный динамиками рёв наших новых фанатов сотряс стены молла. — Может, хотите добавки?

Они хотели — да ещё как — и недвусмысленно дали знать нам об этом.

— К сожалению, мы не написали больше песен! — сказал я. — Но всё будет иначе на Коачелле[69]! Увидимся с вами там!

— Где? — недоумевающе зашушукались люди.

Парень, представляющий группы, вновь направился ко мне.

— Чёрт! Вы же не забыли, что после нас ещё народ выступает, а? — выдохнул я и отёр лоб. — Спасибо ещё раз! Вы отличная публика! И спасибо Fried Nails! Встречайте их в ближайшее время! А с вами были…

эм-си буквально вырывал у меня микрофон из рук.

— С вами были Perfect Plan! Запомните наши имена! — я, как мог, отбивался от настырного засранца. — Ждём вас всех на нашей афтепати!..

Последнюю мою фразу никто не услышал, она растворилась в гомоне людей — ведущий всё же взял верх, выхватил микрофон и отпихнул меня. Но это уже было неважно.

Смачные аплодисменты, громкие крики и вздёрнутые вверх «козы» намекали, что всё прошло как нельзя лучше. Я в ответ тоже вскинул обе руки в сторону с оттопыренными пальцами.

— Perfect Plan, дамы и господа! — эм-си не терпелось спровадить нас и он помахал ладонью, как бы отгребая нас в сторону.

— Perfect Plan! — проорал я во всю глотку, вскинул руки в жесте «победа» и начал отступать спиной назад.

— Perfect Plan! Perfect Plan! — скандировали люди. — Perfect Plan!!!

Мы выстроились в ряд и поклонились.

— Браво! — наши слушатели не были довольны. Они были счастливы. Мы подарили им изумительное шоу. — Perfect Plan!

Мы помахали на прощание и ушли со сцены.

Солист Fried Nails натянуто улыбался. Я подумал — может он опасается, что мы слишком сильно разогрели людей и слушать вторую команду у них просто не будет ни сил ни особого желания. Да и мало ли — вдруг на нашем фоне эти ребята внезапно окажутся блёклой молью?

— Молодцы, — всё же хлопнул он меня по плечу. Я кивнул и чуть присел отдышаться.

— Да, молодец, малыш, — раздался надо мной тягучий голос.

Я посмотрел на говорящего.

Мужик в кожанке выглядел как Стинг[70] на минималках. Орлиный профиль, лихо поставленные светлые сосульки волос и хищный взгляд над притворно добродушной и всё же располагающей к себе улыбкой. Да и лёгкий его акцент тоже напоминал мне о чопорных мисс с прародины.

— Богатство и слава, — он кивнул в сторону шумевшей толпы, разросшейся нашими стараниями до тысячи человек. К сцене оперативно подтягивали охранников молла.

— Чего? — не понял я.

— Богатство и слава, — повторил мужик. — Так они звучат.

— Ну да, — согласился я и собирался уже встать и свалить, но парень остановил меня.

— А ещё они могут звучать как шелест чеков. Смекаешь?

— Дайте-ка угадаю, — я хитро прищурился. — Хотите 10 % от них, да?

«Стинг» рассмеялся, вынул визитку и протянул мне.

— Называешь вещи своими именами, а?

— Я не по хозяйственной части. Это к нему, — я отдал визитку Дэвиду. — Он у нас организует весь движ за неимением крутого дяди-менеджера.

— Это ненадолго, — заверил «Стинг». — А насчёт Коачеллы ты загнул, конечно,

— Ну, посмотрим, — ответил я, поднимаясь. — Мне пора.

— Дэвид, да? — «Стинг» поманил моего кузена к себе. — Обмозгуем кое-что?

— Эй, мистер! — «Стинг» оглянулся. Я ухмыльнулся. — Когда закончите с ним, вы должны три раза щёлкнуть каблуками и сказать: «А теперь, башмаки, несите меня в Лейк-Хаус»…

* * *

— Пит, не сейчас, а? — со смертельной усталостью в голосе отозвался Дэвид.

— А когда же, Дэйви? Самое время, твою мать! — я посмотрел на часы. Близилось к полуночи.

Я выглянул из гаража. Улица была пустынна и тиха, если не считать стрекотания цикад.

— Где все, Дэвид? Где фанаты? Где группи?

На афтепати не пришёл никто. Вообще.

Кузен растерянно молчал.

— Бьюсь об заклад, ты не сделал рекламных листовок для раздачи. И не увешал все столбы в округе объявлениями о нас. И судя по всему, поболтав со Стингом, ты тут же побежал сюда, забив на фанатов пару прожаренных гвоздей, так? Что ты вообще сделал для нашей раскрутки среди слушателей?

Он, потупившись, продолжал молчать. А я всё напирал:

— Ты говорил мне, что продать можно любое дерьмо…

— Но мы вовсе не… — начал Дэвид.

— Нет, даже близко нет, — согласился я. — Я сам удивлён, но мы и впрямь хороши, как и талдычат все, кто слышит нас. Тогда почему ты не преподнёс нас так, как мы того заслуживали? — я укоризненно покачал головой и вздохнул. — Господи, Дэйв, как ты обосрал этот вечер нашего триумфа…

— Всё будет хорошо, — он наконец-то посмел поднять на меня взгляд. — Лиам будет нас раскручивать.

— О, Лиам, значит, — усмехнулся я и подхватил ранец. — Мне он не слишком понравился, но, быть может, он не такой расп##дяй, как ты и просчитывает свои действия чуть дальше, чем на пару минут. Ну лады, посмотрим на его выкрутасы.

— Ты куда? — спросил Дэвид.

— Предвижу твой следующий вопрос, и вот мой ответ тебе: нет, добирайся домой сам.

Дэвид в ответ фыркнул и обиженно плюхнулся на диван.

Заприметив сиротливо ютившийся бочонок в углу, я окликнул ударника:

— Эй, Чэд! Похоже, придётся тебе выпить весь лагер и снова оголять детородные органы в публичном месте…

* * *

Возвращение домой из «Лунара» в родные пенаты Венис-Хай было не таким радужным, как мы могли себе представить — как и было предсказано, директор Джейкобс не разрешил играть поп-панк на выпускном.

— Это слишком агрессивная музыка! — возмутился он, когда на вопрос, что это вообще такое, мы включили ему на бумбоксе несколько записей.

— Ну, это скорее хардкор-панк, — я стрельнул глазами в Дэвида. — Кое-кто сделал не совсем верную подборку.

Ответственный за это дело кузен действительно притащил один из ранних альбомов GreenCard[71] и теперь лишь смущённо и виновато вздыхал.

— Наше звучание более мягкое, мелодичное. Как поп-рок. Да и мы, знаете, не олдскульные панки. Чёрт, у нас даже ирокезов нет! Музыка будет в меру интеллигентной, вечер будет отличным, а народу будет битком — нас здесь любят. Всё будет, директор Джейкобс. В конце концов, если вам это всё же не по нутру, то мы и сыграем поп-рок.

После архиуспешного перформанса в молле и ещё парочки выступлений в Венис и Пасифике мы стали местными знаменитостями. По школьному коридору теперь нельзя было пройти, чтобы не наткнуться на группку девушек, смущённо хихикающих и машущих нам, или одобрительно улюлюкающих парней. Какой-то вандал даже вывел на стене столовой: «Отрываться и не париться — идеальный план!»

— Что за поп-рок? — спросил Джейкобс, пропустив остальное мимо ушей.

— Музло вроде Джона Уэйта[72], — поспешил ответить я, уповая на то, что этого-то парня из 80-х наш недалёкий школьный шеф знает, если, конечно, не спутает его вдруг со звездой старых вестернов[73].

— Ага, — многозначительно протянул Джейкобс, постукивая карандашом по столу. Меня так и подмывало позаимствовать его для перемотки кассеты — бумбокс в силу раздолбанности лишь воспроизводил, из-за чего запущенную запись приходилось дослушивать до конца. Но я сдержался, рассудив, что скоро смогу позволить себе новый плеер.

— Мистер Джейкобс? — ещё я с трудом сдержал себя, чтобы не помахать рукой перед лицом директора.

— Да? — тот словно вышел из оцепенения — видимо, напевал «Не скучаю по тебе» Уэйта. — Да-да. Хорошо. Играйте.

Мы переглянулись.

— Отлично. Но мы не можем просто взять и играть. Надо решить организационные моменты.

— Что? — Джейкобс снова витал где-то.

Он точно напевал Уэйта.

* * *

Раз уж поп-панк был под негласным запретом на школьном торжестве (а мы были рады, что многочисленные родительские комитеты хотя бы не возбухали по поводу нас как исполнителей в принципе), поначалу мы играли безликую альтернативу на один манер — песни New Radicals, Radiohead, Red Hot Chili Peppers, Nine Days[74]. Долгие аплодисменты вызвало наше исполнение «Wherever You Will Go» The Calling. После неё — вот так совпадение — одна из мамашек заказала нам ещё Calling. На этот раз песню Джери Халлиуэлл. Подумав, мы просьбу уважили и сыграли. Конечно, юной публике, что вот-вот дожна была разлететься по университетам страны, было неожиданно слышать таких нас — особенно после того необузданного драйва, с которым мы давали всем прикурить в «Лунаре». Но под конец никто уже особо не удивлялся, когда мы затянули «Pure Shores» All Saints, «Crash and Burn» Savage Garden и даже «Hero» Иглесиаса[75].

Девочки шуршали подолами платьев и махали нам из зала, кружась под медляки, их кавалеры ревновали и злились, я не обращал на всё это внимания и искал взглядом Аманду. С кем-то она заявилась сюда? С тем уё#ком, которым однажды даже припугивала меня? Смеху подобно. Пусть он и был чуть ли ни на фут выше, я был куда более раскачан и легко бы его уделал. Но я нигде не находил её. И, что напрягало меня куда больше, его я тоже нигде не находил, хоть и сомневался в том, что они вообще мутят.

Когда же символический титул королевы бала заполучила неизвестная мне смазливая блондинка, я повернулся к Дэвиду. На моём лице он однозначно читал: «А какого, собственно, хера?»

— Думаешь о том, что Аманда должна быть на её месте? — он кивнул на блонди, которую на сцену для коронации вёл под ручку холёный мальчик. — И она бы ею стала, безусловно. — Он кисло улыбнулся. — Если бы она была здесь.

— Где она? — я чуть ли не за грудки его взял.

— Пит, я ей не личный секретарь! Остынь!

— Где? — повторил я, отступая. — Если не здесь?

— Я слышал — укатила к предкам в Чино[76], — вздохнул Дэвид.

— Одна?

— Не знаю. Пит!..

Всё было зря. С досады я тут же развернулся и ушёл (благо мы уже отыграли), а гитару позже, молча, занёс мне Дэвид.

* * *

Через пару дней Perfect Plan всем составом оккупировал один из столиков в кафе «Рэпчур Дайнер», что в Санта-Монике[77]. Пока мы распивали молочные коктейли, Алекс распинался о парне, который мог помочь нам с записью альбома. Они были знакомы вот уже пару лет, парень тот учился в UCLA, куда теперь должен был отправиться и Алекс.

— Хоть что мне говорите, но учёба в университете имеет свои плюсы — ты обрастаешь полезными связями, чего никогда не будет на низкоквалифицированной работе. Что говорить, если я ещё ни дня в кампусе не провёл, а уже заимел столько знакомых, которые…

— Ладно-ладно, — поморщился я. Алекс наступил на больную мозоль. В переносном, конечно же, смысле. — Мы поняли. Когда ты получишь степень магистра и денежную работу, а группа развалится, я буду приходить побираться к твоему дому, уповая на то, что старых друзей, которым — вот так раз, свезло меньше — ты не забываешь…

Алекс сконфузился:

— Да я же вовсе…

— Да-да, вовсе нет, мы знаем, — перебил я. — Расскажи лучше поподробнее об этом чуваке — что это за тип?

— Этот чувак изучает астрофизику в…

— А чем он нам поможет? — полюбопытствовал я как бы невзначай и между делом.

— О, для нас этот парень — клад! — заявил Алекс. — Он подрабатывает на студии звукозаписи Jeffen[78], ну и как ты думаешь, Осси, у кого через неделю глубокой ночью будет студийная сессия, а?

— Ну и у кого? — раздался смутно знакомый голос над нами, прежде чем я успел ответить.

Над нами возвышался тот парень из «Лунара», что смахивал на Стинга.

— Нет, мистер, вы ошиблись, чемпионат по разведению хряков проходит в Бейкерсфилде, это 100 миль к северу по пятому, — сказал я ему, словно не расслышал его вопроса.

— Очень смешно, Осси. Подвинься-ка, — кивнул он Чэду, сидящему напротив меня, и тот безропотно подчинился.

— Осси меня называет мама, а для тебя я — мистер Осси! — продолжил я острить.

«Стинг» деликатно кашлянул, давая понять, что мои насмешки ему нипочём.

— Меня зовут Лиам Брайерс, я менеджер и продюсер музыкальных проектов…

— Ничего, Лиам, это лечится, — я сочувственно похлопал его по запястью.

— Я так понимаю, что пока все свои дела вы вели сами, так? Более или менее успешно, — стряхнул он мою руку и усмехнулся.

— Удивительно чёткое видение ситуации, Лиам. Этому где-то учат или это врождённое? — я не мог угомониться. — Кстати, милый акцент.

— О чём это ты? — Лиам старательно притворился ничего непонимающим дурнем.

— О-о-о, я нездешний, но я тут легально, просто я англичанин в Эл-Эй[79], — напел я. Парни переглянулись и засмеялись.

Новоявленный импресарио посмотрел на меня, сильно сощурившись, выказывая презрение к моему низкопробному юмору, потакающему массовой культуре. Было бы уму непостижимо, если он вообще не понял шутку. Хотя…

Живое воображение живо нарисовало картину, как супружеская пара кокни — друг другу под стать — едва сводя концы с концами, отдают единственного сына в обучение шаолиньскому монаху за тридцать фунтов и продуктовые карточки. По пути в Китай ребёнка похищают сторонники свободного Тибета, держат его в заложниках семь лет и каждый день с 9 до 5 нещадно бьют бамбуковыми палками по пяткам, напрочь отбивая всё чувство юмора и меру прекрасного.

Не, это было слишком замысловато. Я даже покачал головой, даваясь диву своей бредовой теории. Всё гораздо проще. Парень просто грёбаный чопорный британец, и делов-то.

— Не будь вы так хороши на сцене, я бы не стал тратить время и выслушивать сомнительные остроты этого клоуна, — оповестил парней Лиам.

— Да уж, какая досада, что мы идём все в одном комплекте, — протянул я с наигранной жалостью в голосе.

— Пит! — одёрнул меня Дэвид. — Лиам, слушай, не обижайся. В этом весь Пит. Его хлебом не корми, а дай обсмеять всех на свете.

— Придётся смириться с этим, Лиам, раз уж ты хочешь заполучить нас в свою обойму, — добавил я, сладко улыбаясь.

— Привыкну, — Лиам пристально посмотрел на меня. — Поговорим о делах?

— Поговорим, — поддержал я его зачин. — У меня вопрос — как ты нас нашёл? Лично у меня нет браслета слежения.

Лиам кивнул на кузена.

— Дэвид меня пригласил. Он считает, что группе нужен толковый управленец. Я же считаю, что вы своего рода алмаз, только неогранённый и не оценённый по достоинству. Я могу это исправить, — закончив с пошлыми метафорами, он обвёл нас всех взглядом. — Ещё вопросы?

Я поднял руку.

— По теме.

Чуть подумав, руку я опустил.

Лиам кивнул и заговорил:

— Ну, так каков ваш план, парни? Какие цели вы себе наметили? Сформировать группу? Сделано. — Он начал загибать пальцы. — Определиться с ролями? Готово. Записать цепляющую песню? Ставим галочку. Но вы же не хотите остаться группой одного хита, верно? Ладно, признаю, вы даже перевыполнили норму новичков и умудрились записать годную демку. Хорошо. Найти продюсера — что ж, вот он я. Что дальше?

— А вот это ты скажешь нам за свои честно зарабатываемые 10 %, — ответил я. — Мы для чего тебя вообще нанимаем? Чтобы ты задавал кучу риторических вопросов?

Брайерс смерил меня долгим изучающим взглядом, усмехнулся и уточнил:

— 15. И уж будьте уверены — я сделаю из вас звёзд.

Он засобирался. Мы, молча, переглядывались.

— Вам под задницы клея налили, нет? — осведомился Брайерс, накидывая кожанку. — Тогда чего вы расселись, вашу мать? Мы подписываем контракт с ЭмСиЭй Рекордс[80] на запись альбома. Настоящего, — снисходительно добавил он, — а не того, что вы наваяли.

— Сейчас? — уточнил я невинным голосом.

— Да, Осси, тупорылина ты этакая! — прогремел Брайерс.

Несколько посетителей нервно обернулись.

— Ты пугаешь людей, Лайми-Лиам[81]. Не ровён час, и они снова отправятся распивать чаи в Бостоне[82], — засмеялся я.

— Буду честен, Осси, ты меня раздражаешь…

— Понимаю, — понимающе покивал я. — Не тебя одного.

— Я не британец, не знаю, с чего ты вообще это взял, но сейчас это вообще неважно, нам пора двигать. Вы собираетесь менять этот мир или как? Если да, то вперёд, пока ваше место не заняли другие!

— Хорошо, — я прищурил глаза и ещё больше развалился на диване. — Вот только доем десерт. А как только — так сразу…

Я думал, Брайерс здорово побесится от моей дерзости. И, может, так оно и было, но он и виду не подал. Уже вырабатывал стойкий иммунитет на меня.

Взглянув друг на друга, мы абсолютно точно осознали, что, пожалуй, мы и сработаемся, но точно никогда не уживёмся. Это и при первой мимолётной встрече было понятно — но теперь-то все точки над «i» были расставлены окончательно.

Миленькая официантка принесла десерт. Я благодарно кивнул ей, подхватил тарелку и поставил на стол. Лиам выжидающе смотрел на меня.

— Мистер Брайерс! Мистер Брайерс! — вдруг завопил я, как второклассник, совершивший невероятное открытие. — Я только что понял, мистер Брайерс!

— Что, Осси? — вздохнул мистер Брайерс.

— Я хочу стать как вы, когда вырасту, — заявил я и принялся уплетать шоколадный торт.

— Сдаётся мне, тебе не светит ни то, ни другое, — пророческим тоном ответил Лиам на моё откровение.

— Это что, угроза убийством первой степени? — я прижал ладони к щёкам как нечто с картины Мунка[83]. — Но по закону штата это злодеяние карается смертной казнью! Ты готов отмахать свою Зелёную милю? Иногда она бывает так длинна[84]…

— Ты доел десерт? — такой он был нетерпеливый, этот Лиам.

Я облизал ложку и лениво протянул:

— Может… Может нет… А может вздрючишь сам себя?..

* * *

Вертя в руках стакан StarBucks, я вдруг подумал, что это тот самый чёртов бренд, который похоронил в своё время глэм-метал. Ведь именно в этих кофейнях в Сиэтле собирались и тусовались юные и дерзкие гранжеры. И, может быть, уже сейчас где-то в Taco Bell[85] тусят те, кто в скором времени отправят модный пока поп-панк на свалку истории? С другой стороны… Мне вдруг пришла в голову ещё одна мысль, но она была настолько крамольная и шла вразрез с нашей договорённостью о верности себе и своему звучанию, что я задвинул её подальше и поглубже. До лучших времён.

У нас был перерыв в студии на Reprise Records[86], подразделении MCA. Мы закончили запись трека и теперь, сгрудившись вокруг саунд-инженера и продюсера, смаковали кофе и наслаждались заслуженным отдыхом.

— Хорошо звучит, — отметил Дэвид, когда трек закончился барабанным дропом Чэда.

— Что именно? — резко спросил Лиам, чем смутил Дэвида. Тот ещё не понял с кем имеет дело, а вот я этого говнюка уже раскусил. Только не успел поделиться своими соображениями с остальными.

— Песня, — промямлил раздавленный Дэвид.

— Хорошо — этого мало. Просто хорошо звучать — этого уже недостаточно. Нужно быть уникальным.

Я прищурился, выжидая момент для атаки.

— Рынок перенасыщен, малыш, ты полагаешь, вы одни такие дохрена умные — решили наварить бабла на модном жанре?

Дэвид попробовал было возразить, но Лиам цыкнул на него и с усмешкой сказал:

— О! Нет-нет-нет! Давай-ка ты, парень, не будешь мне шоркать по ушам, что вы ввязались в это дело из-за любви к искусству.

— В том числе, — возразил я. Может остальные члены группы и шугались его, но мне он виделся не всемогущим божеством-продюсером, а лишь наглым и крикливым импресарио, которого можно было вполне уесть его же методами.

— О?! Правда?! — оскалился Лиам. — Может, ты ещё скажешь, что поп-панк имеет какую-то культурную ценность?

— Имеет, — подтвердил я. — Это одна из многих составляющих массовой культуры. Музыка — часть жизни людей. Они всегда её слушали и всегда будут. Через неё мы, музыканты, доносим до слушателей наши эмоции, наше настроение, наше мнение. И когда люди слышат, как совпадает эмоциональная и смысловая составляющие музыки, они буквально входят в резонанс с нами, их потребности в прослушивании именно этой музыки, именно этого исполнителя возрастают, они желают слушать это ещё и ещё. Или что-то похожее на это. Это спрос. И пока они настроены на этот лад, мы и даём им то, что они хотят — удовлетворяем их спрос. Это наше предложение. Вот тут и выходит, что это по сути своей рыночные отношения. Но это нисколько не умаляет культурной ценности. Все картины Возрождения писались на заказ — для продажи, но они нравятся многим людям, удовлетворяют их потребности в визуальной красоте и считаются притом мировыми шедеврами и культурным наследием. Рок-н-ролл в своё время ничем не отличался в этом же плане от поп-панка, его было чересчур много, он был достаточно однообразен, фактически он стал «низким» жанром. Однако же его записи включили в состав послания «Вояджера», демонстрирующего достижения эволюции и культуры. Это о чём-то да говорит.

Лиам не просто презрительно скривил свои губы — он их так скособенил, что рот буквально уполз далеко вправо.

— Складно поёшь. Ладно, Осси, мне даже наплевать имеет он что-то там или нет, не хочу выслушивать твои жалкие попытки оправдать вашу алчность.

Парни так и замерли, вылупив глаза. А я и бровью не повёл.

— Прислушайтесь ко мне, — Лиам заговорил гораздо более серьёзно. — Я чувствую в вас потенциал. Такой, что может всех конкурентов порвать. Но нужно грамотно всё подать…