Город джиннов
- -
- 100%
- +
– Верблюды плюются.
– Зато от них толк! – взорвался Хаим. – Они настоящие! На них через пустыню ездят! А она? Вонь, скрежет и вечное брюзжание. Мама с утра до ночи на фабрике пропадает, лишь бы домой не возвращаться. А я… – он сдавленно выдохнул. – Я вообще не верю, что она мне какая-то прабабка. Мама может из жалости ее подобрала, вот и вся родня.
Ашух слушал, не перебивая. В его глазах не было осуждения, только тяжелое понимание.
– И куда бы ты на этом верблюде поехал? – спросил он наконец, тихо.
– Куда? – Хаим махнул рукой, сметая набежавшие слезы злости. – Тебе бы отдал. Чтобы ты нашел своего отца и перестал, наконец, чесать голову от горя.
Ашух замер на месте, словно его окатили ледяной водой. Он пристально, почти болезненно вглядывался в лицо друга, ища хоть тень шутки, недоверия, жалости. Но видел только усталую, горькую прямоту. И внезапно понял, что это – самое дорогое, что у него есть.
Они уже вышли на площадь рынка. Воздух заплыл приторно-сладким запахом финиковых леденцов.
– Вкусно, – машинально пробормотал Хаим, пытаясь вернуться к нормальности. – Мои любимые…
– Ты… это серьезно? – голос Ашуха сорвался на низкий, хриплый шепот. Он схватил друга за запястье. – Про верблюда… Ты бы правда отдал?
Хаим обернулся и увидел его лицо. Напряженное, бледное, с глазами, в которых смешались надежда, страх и такая наголо обнаженная тоска, что стало больно смотреть.
– Конечно, – выдохнул Хаим, и слова прозвучали тише, но тверже любой клятвы. – Не раздумывая.
Что-то в Ашухе надломилось. Он резко, почти грубо притянул друга к себе, спрятав лицо у него в плече. Плечи его вздрагивали молча, беззвучно. В этом сжатом, отчаянном объятии было все: годы одиночества, груз насмешек, непоколебимая вера и благодарность за то, что в этом мире есть хоть один человек, который не считает его мечту бредом.
– Нам… пора, – с трудом выдавил Ашух, отстраняясь и быстро вытирая лицо рукавом. Глаза его были красными, но взгляд – прямым и четким, будто принявшим какое-то важное решение.
Впереди замаячило здание Султана знаний с многочисленными стеклянными куполами, напоминавшее пирожное со взбитыми сливками.
– …представьте! – ее голос, то срывавшийся на драматический шепот, то взлетавший под самый стеклянный купол, гипнотизировал. – Стены в тридцать верблюжьих шагов! И не просто стены – красный мрамор, инкрустированный золотом! А охраняли город не только они…
Она сделала паузу, заставляя весь класс замереть.
– Огненные тму! – выдохнула она, и в классе пронесся взволнованный шорох. – Птицы-великаны с гривами львов и клювами орлов! Ночью они патрулировали небо, а на рассвете садились на стены и… застывали, превращаясь в каменные изваяния до следующей ночи.
– А где они сейчас? – робко спросила Шарашиль.
– Там же, где и стены – в книге Алибды! – ехидно бросил Салум.
Фейхала метнула в него такой взгляд, что тот мгновенно сгорбился и весь оставшийся урок разглядывал пальцы на ногах. Но в ее глазах, Хаиму показалось, мелькнула не просто злость, а что-то вроде боли.
– Легенды, дети, – продолжила она, но прежнего огня в голосе не было, – они как сосуд: важна не форма, а что в него налито. Вера. Память. А тогда верили сильно. Аломна была центром мира. Шелка, самоцветы, караваны…
– А что за пределами пустыни есть мир? – перебил Расил. – Никто оттуда не возвращался!
Ашух съежился, словно от удара. Его отец был одним из тех «никто». Он уставился в узор ковра, чувствуя, как по щекам ползут предательски горячие мурашки. Хаим видел это и молча ткнул его локтем в бок, пытаясь поддержать.
Фейхала же, не замечая ничего, с новым жаром заговорила о богатствах прошлого, о женщинах, носивших жемчуг как простые бусины…
– …женщины того времени… – с придыханием говорила она.
– Достопочтенная Фейхала, – раздался тихий, но четкий голос Хаима. В классе воцарилась мертвая тишина. – Вы извините, но… вы же рассказываете нам легенду? То, чего, возможно, никогда не было.
Фейхала обернулась к нему так медленно, будто шея у нее была из камня. Лицо ее стало восковым.
– И? – холодно, отрывисто спросила она.
– Вы сказали «женщины того времени», – Хаим чувствовал, как горят уши, но не мог остановиться. Логика, вбитая в него чтением древних текстов, восставала против этой путаницы. – Но если все это вымысел, красивый миф, то не было никакого «того времени». «Женщины по легенде» могут быть, а вот «женщины того времени» – нет….
– Ты пытаешься уличить меня в чем то? – голос Фейхалы взвизгнул, сорвавшись на неожиданно высокую, истеричную ноту. Ее трясло. – Тыкать в слова, как в гнилые плоды? Ты не слушал! Ты все время болтал с Ашухом!
– Это несправедливо! – вскочил Ашух, забыв про собственное горе. – Он просто спросил!
– МОЛЧАТЬ! – прогремела Фейхала, и от ее крика зазвенели стекла в куполе. Лицо ее пылало нездоровым румянцем. – Вон! Оба! Разговоры о справедливости оставьте для улицы!
Ошеломленные, сжигаемые стыдом и обидой, мальчики поднялись. Под взглядами всего класса – одних сочувствующих, других злорадных, – они вышли в пустой, холодный коридор, таки не поняв, в чем они провинились.
Глава 5. Погоня
Раздосадованные ноги сами вывели их на рынок. Хаим всегда находил утешение в этом пестром хаосе, но сегодня яркие краски не помогали.
– Кому верблюжьих горбов?! – прямо над ухом рявкнул горластый торговец в синем кафтане, вытирая лоб сальной тряпицей. Синий кафтан – признак достатка в Аломне.
– Кому нужен горб без верблюда? – ухмыльнулся Хаим, когда они прошли мимо.
– А ты не пробовал жареные горбы? – глаза Ашуха загорелись. – С изюмом, фиником, фаршированные в перцы! М-м-м! – он смачно причмокнул, соединив пальцы в бутон, а потом резко раскрыв ладонь.
Хаим сглотнул слюну. Уж очень хотелось.
– Мама готовит только лепешки. На большее… – он не закончил. Жаловаться не привык.
Они протиснулись мимо гор липких леденцов в огромных чашах и наткнулись на еще одного «прогульщика». Зафар. Его лощеная голова блестела ярче самоцветов с улицы Драгоценных Приключений. В шелковых шароварах, с волосами, зализанными дорогой мазью, он высокомерно разглядывал лиловую шаровары. Торговец, старый и жалкий, суетился вокруг него.
– Ай, Зафар! Цвет-то под цвет твои васильковые глаза!
– Думаете? – хмыкнул Зафар, не глядя.
– Да что думать-то! – взмолился старик. – Я знаю! И рубашка есть, точь-в-точь! Для избранных покупателей храню! – он лихорадочно вытащил из-под стойки лиловую рубаху на золотых пуговицах, поглаживая шелк дрожащими пальцами. Видно было – сокровище, спрятанное для себя.
Зафар скользнул по ней взглядом.
– Не убирайте далеко. Подумаю. Завтра зайду.
И, не оглядываясь, зашагал прочь. Торговец сгорбился, потом злобно сплюнул ему вслед.
– И мне он не нравится, – буркнул Ашух.
Хаим лишь ухмыльнулся. Он догадывался: Ашух презирал Зафара за то, что тот тратил свое богатство на мазь и шелк, а не на верблюда.
Солнце клонилось к закату. Толпа редела, торговцы устало закрывали лавки. Мальчики присели на краю кирпичного фонтана, ловя прохладные брызги. Пора было идти – в Султанате знаний занятия давно кончились.
– Хаим, смотри, – вдруг сказал Ашух, не отрывая взгляда от фонтана.
– Что там? Фонтан как фонтан.
– Присмотрись.
Хаим присмотрелся. Вода била не просто из трубы. Ее извергали клювы. Огромные, каменные, с львиными гривами и орлиными клювами. Птицы-великаны, вздымавшиеся на четыре верблюжьих шага в высоту.
– Легендарные тму, – прошептал Хаим. – Точь-в-точь как у Фейхалы в рассказах.
– Если они существовали, – огрызнулся Ашух.
И тут Хаим увидел его. За струями воды, по ту сторону фонтана, стоял Дадалбан. Неподвижный, как одно из тех каменных изваяний.
– Ты тоже?.. – голос Хаима стал тише.
– Вижу, – коротко кивнул Ашух. – Стоит и стоит. Любуется, наверное. Нам давно пора.
Они зашагали прочь, стараясь не оборачиваться.
– Будто город вымер, – пробормотал Хаим, чтобы заглушить тревогу.
– А тебе не показалось, что он на нас смотрел? – не выдержал Ашух.
– С чего бы?
– Может потому что мы вчера видели то, что нельзя было видеть?
– А ему то откуда знать, что мы видели? Он то нас не видел.
– Ну… он думал, что его никто не видит, мы думали, что нас никто не видит.
– Перестань! – прошипел Хаим, ускоряя шаг.
Улицы опустели окончательно. Ни одного торговца, ни одного прохожего. Тишина стала зловещей, густой.
– И чего вам, мальчики, дома не сидится? Каждую ночь ищете приключений? – хриплый голос прогремел у них за спиной.
Ледяная волна прокатилась по спине Хаима. Он успел подумать: «Лафар. Должен быть Лафар…»
– Вам не говорили, что подглядывать очень, очень плохо?
Это был не Лафар. Это был голос Дадалбана.
Они рванули, не сговариваясь, не оглядываясь. Разделились на первом же повороте. Хаим свернул налево, ныряя в узкую щель между домами. Он бежал на автомате, ноги сами несли по знакомым лабиринтам. Перпендикулярно Песочной Скорби, потом назад, к рынку, к шуму, к людям… Но на площади никого не было. Пусто.
«Споткнется. Споткнется и расшибет голову», – это была последняя жалкая надежда Хаима.
Через мгновение споткнулся он сам. Камешек, торчащий из земли. Хаим рухнул, не успев вскрикнуть. Боль пронзила колено, а в ушах уже бился тяжелый, мерный топот. Шаги настигали.
Он почувствовал, как его взяли за шиворот и схватив камень с земли (еще одна маленькая надежда), швырнул за спину.
– Эй, ты чего?! – прошипел прямо над ухом голос Ашуха. – Вставай! Бежим!
Хаим попытался встать – правая нога пронзительно заныла. Но Ашух уже тащил его за собой, не слушая стонов. Другого выбора не было.
Журчание фонтана – они снова на центральной. Пусто.
– Никого… – хрипло выдохнул Хаим, чувствуя, как силы покидают его.
– Сюда! Быстрее! – Ашух рванул его в сторону, к темному проему открытой настежь лавки.
Глава 6. Подозрительный Кемер
Они влетели в лавку, зализывая раны. Колокольчик взвизгнул, возвещая об их вторжении на весь безлюдный рынок.
– Вроде не заметил, – выдохнул Ашух, прислонившись к косяку.
– И вчера не должен был, – буркнул Хаим, растирая ушибленное колено. – Есть тут кто?!
Но вопрос повис в воздухе. Лавка была заставлена полками до самого потолка, и даже в полумраке Хаим понял, где они. Только у Кемера мог быть такой ассортимент. Стеклянные банки с мутной желтой жижей, где плавали гигантские комары. Чучела скалистых лис, оскалившие сморщенные губы. Мыши с навеки застывшим писком. Склянки с сушеными травами, подписанные дрожащей рукой: «От лихорадки» и «Для вечного сна». Воздух пах пылью, ржавчиной и тихой смертью.
Мальчики замерли, прислушиваясь. Снаружи – тишина. Внутри – лишь их тяжелое дыхание. Хаим метнулся к единственному укрытию – грубому счетному столику у входа и юркнул под него, подтянув за собой Ашуха.
В этот момент колокольчик вздрогнул снова.
– Где ты пропадал, старый безумец?! – в лавку ворвался Кемер. Его голос был срывным, истеричным. – Мир проваливается на наших глазах! Вай-вай!
Лафар, вошедший следом, почесал свою спутанную бороду.
– А мы договаривались встретиться, выпить чаю? Я что, пропустил?
– Прекрати притворяться! Ты же все знаешь!
– Что знаю? – Лафар искренне огляделся, будто ответ должен был висеть среди чучел.
– ЕГО достали! Ты видел свечение?!
Лафар прищурился.
– Значит, берешь свои слова о «сошедшем с ума старике» обратно?
– Готов язык свой проглотить! – Кемер схватился за голову и зашагал по лавке, сбивая с полок паутину. – Лучше б ослеп, чем видеть это! Что теперь будет?..
Он резко остановился перед Лафаром, и его лицо исказилось животным страхом.
– Запретная дверь… Она в опасности.
– У нее есть хранитель, – спокойно парировал Лафар.
– Какой хранитель против НЕГО?! Надо найти ее! Помочь!
– Если понадобится помощь, хранитель сам придет, – Лафар пожал плечами. – По крайней мере, я бы на его месте поступил так.
– Он не знает, кто мы! Никто из илисов не знает друг друга в лицо! Или…ты знаешь, кто хранитель? – Кемер впился в него взглядом.
– Нет-нет-нет! – Лафар замотал головой с такой искренней тревогой, что это выглядело комично. – Никогда о нем не слышал.
Пока старики препирались, Ашух забыл об опасности. Его взгляд прилип к полке. Там стояла она – двойная лампа. Причудливая ковка превращала ее в морду верблюда с грустными, темными стеклянными глазами. Рукоять была сделана в форме уха.
Хаим заметил это слишком поздно. Он только успел увидеть, как рука Ашуха тянется к заветной рукояти. Не смей, – хотел крикнуть он, но было поздно.
Пальцы Ашуха обхватили металлическое ухо. На миг воцарилась тишина. Потом лампа сорвалась с полки, грохнулась на каменный пол и разбилась вдребезги. Звон был оглушительным.
В следующее мгновение Кемер, двигаясь с кошачьей скоростью, оказался за стойкой. Две костлявые руки впились в уши мальчиков и выдернули их из-под стола.
– Вы? – удивился Лафар.
– Мы… – захныкал Ашух.
– Кто вас подослал? – голос Кемера был тихим и леденящим.
– Никто! – выпалили они хором.
– Мы за помощью! – добавил Ашух, пытаясь вырваться. – Увидели свет…
– И помощь под столом искали? – Кемер скривил губы в подобии улыбки. Его левый глаз нервно подергивался.
Мальчики, перебивая друг друга, начали выкладывать все: вчерашнюю вылазку Дадалбана, зеленый туман, Лафара с его пророчествами. Лафар и Кемер переглядывались.
– А почем мне знать? – прохрипел Кемер. – Может, вас ведьма наслала? Почему именно в мою лавку?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
144 метра. 1 верблюжий шаг = 1,2 метра.