Мы были сделаны из стекла

Глава 5

Полицейский участок оказался меньше, чем казался изнутри разговора о нём. Пыль на лампах, дешевый линолеум, запах пережаренного кофе, который, кажется, варили утром и забыли выключить. Стены ждали признаний – терпеливо, без пафоса. За зеркалом кто-то дышал, скрипел стулом, перелистывал бумаги. Здесь все звуки имели цену. Как только появлялись какие-то новые зацепки, студентов вызывали в полицейский участок при кампусе, чтобы быстрее получить новые сведения. Элита настолько привыкла в таким процедурам, что не замечала этого.

Аделин сидела в коридоре, спина прямая, пальцы – переплетены в замок. Шум внутри был громче, чем снаружи: сердце, память, слова, которые она сказала в зале братства, и которые не забрать обратно. На стуле напротив – Том. Он держал её взгляд, как держат руку у операционного стола: не дать догнать.

– Ты не одна, – сказал он тихо.

– Я знаю, – ответила она. – Но это не облегчает, Том.

Дверь открылась без предупреждения – Шо, без пальто, рукава закатаны. Она кивнула им обоим, словно отмечала присутствующих в классе.

– Мистер Морленд – первый, – сказала она. – Он просил. – И добавила так, чтобы это услышала только Аделин: – Такие, как он, редко просят. Вниманием к очереди дорожает.

Тайлер встал со своего места у стены, будто его не звал никто. Прятал ли он нерв – не прятал. Шёл, как всегда, – лениво, будто ему принадлежал коридор, и зеркало, и воздух. На секунду задержался возле Аделин – слишком близко, чтобы это было случайно. Она не взглянула. Он усмехнулся. Вошёл. Дверь закрылась, щелкнул замок. На табличке загорелась лампочка "занято".

Комната для допросов была ровнее коридора. Стол. Три стула. Записывающее устройство, красный индикатор. На стене – часы, не спешащие и не отстающие. Шо села напротив, Патель – сбоку, блокнот, ручка, спокойные глаза.

– Детектив-инспектор Шо, детектив-сержант Патель, – Шо включила диктофон. – Дата… – продиктовала, – время… – четко, – интервью с мистером Тайлером Морлендом. Вы понимаете, что запись ведётся?

– Разумеется, – сказал он, усаживаясь так, будто это его стол.

– Хотите присутствия адвоката? – Патель вежливо, почти заботливо.

– Нет, – лениво. – Я не собираюсь говорить ничего интересного.

– Это редко мешает людям говорить, – сказала Шо. – Где вы находились с двадцати двух тридцати до двадцати трёх десяти в ночь… – дата прозвучала сухо.

– На террасе, в верхнем салоне, – отчеканил он, не задумываясь. – Как уже записано в ваших протоколах.

– Вы заперли окна раньше приезда скорой? – ровно.

– Я… – он впервые на мгновение споткнулся, но тут же очнулся, – проверил, закрыты ли они. Сквозняк мешал.

– Внутренний замок с умной системой. – Патель перевернул лист. – Аккаунт, с которого поступила команда lock all, зарегистрирован на вас.

– У меня доступ, как и у половины братства, – бросил он. – Это же удобно, помните?

– Мы проверили. – Шо положила на стол распечатку. – Вечером доступ был отключен для всех, кроме вас и администратора дома. – Пауза. – И ещё одного пользователя, не поименованного в списке – гостевой ключ, созданный утром того же дня. Он активирован через устройство, привязанное к вашему телефону.

Тишина врезалась в его шкуру.

– Это не доказывает, что нажал именно я.

– Это доказывает, что кто-то хотел, чтобы в момент паники двери были закрыты, – сказала Шо. – А теперь, мистер Морленд, к тому, почему я задаю вам вопросы именно так. – Она достала из папки конверт с пометкой "закрыто". – Вы были несовершеннолетним, когда произошел другой инцидент. В Эвендейл-Хаус. "Несчастный случай на воде". Официальная версия: алкоголь, темнота, неосторожность. Потерпевший – студент по стипендии в закрытой школе. Дело… – она перевела взгляд на Пателя, – архивировано, по ходатайству семей. Согласовано вне суда. – Она вынула фото: лунная река, деревянный настил, оранжевая лента, мокрый кед на песке. – Вы были там.

Он усмехнулся. Губы без крови.

– Вы коллекционируете трагедии, инспектор?

– Я коллекционирую повторяющиеся паттерны, – сказала она. – И на обоих снимках есть вы. На одном – в списках гостей. На другом – в системных логах. – Пауза. – В той истории тоже были закрытые двери. И поздний вызов. И никто ничего не видел.

Он наклонился вперёд, медленно, как перед ударом.

– Вы пытаетесь шить мне чужую смерть? Или две?

– Я пытаюсь понять, – ровно, без вызова. – Почему вокруг вас всегда так тихо. И зачем вам тишина.

– Потому что в нашем мире шум – это газеты, – сказал он. – Газеты – это семьи. Семьи – это кровь. – Он улыбнулся тенью. – Не стройте из меня чудовище. Я просто умею закрывать окна.

– И давать таблетки? – Патель перевел страницу. – Токсикология Октавии: алкоголь плюс бензодиазепины. Не диазепам, как ходит по коридорам. Лоразепам. А в нём – маркер. Трассирующая примесь, которую используют в одной частной клинике, чтобы отслеживать утечки препаратов. Эта клиника – Morland Private Health. – Он положил на стол фото блистера. – Партия 7L-A11. Выписывалось по рецепту на имя "T. Морланд".

На мгновение в комнате стало очень тихо. Даже часы как будто сделали паузу.

– Вы серьёзно? – голос Тайлера хрипнул. – Лоразепам – это… таблетки моей бабки. – Он рассмеялся, но смех вышел пустым. – Вы хотите сказать, я пришёл на вечеринку с аптечкой?

– Я хочу сказать, – Шо подняла глаза, – что у нас есть фармакологическая привязка таблеток из её крови к партии, выписанной вашей семейной клинике на ваше имя. Я хочу сказать, что у нас есть камера у соседей, на которой вы входите в дом с маленькой белой коробкой в руке за сорок минут до крика. И я хочу сказать, что у нас есть переписка, где от вашего номера Лукасу уходит: "Закрывай окна". За семь минут до 999.

Он молчал. Плечи словно стали уже. На скулах играли мышцы.

– Она была… – он сглотнул, – истерична. Пила без меры, несла чушь. Это всегда так заканчивается. Я… хотел её успокоить.

– Вы давали ей препарат? – мягко, почти ласково.

– Нет, – он дернулся. – Я не врач. – Пауза. – Она могла взять у любого. В доме всегда есть таблетки.

– Но у лоразепама из её крови – фирменный маркер вашей клиники, – повторила Шо. – На чьем столе стояла белая коробка?

Он откинулся на спинку, уставился в потолок. И вдруг улыбнулся – широко, по-мальчишески, ужасно.

– А вы знали, – произнёс он, – что она была беременна?

Чашка кофе в руке Пателя на секунду качнулась. Шо не моргнула.

– Вы знали? – тихо.

– Нет, – прошипел Тайлер. – До сегодняшнего утра. – Он повернулся к зеркалу. – Ну давайте.Покажите всем. Это же ваша игра: сначала ударить, потом спросить.

– У нас нет привычки показывать всем, – сказала Шо. – Только тем, кому это необходимо. – Пауза. – Вы любили ее?

Он рассмеялся. Неправильным, хриплым смехом.

– Никто из нас никого не любит, инспектор. Мы друг друга… используем. – Он наклонился. – Не делайте из меня героя романа.

– Тогда сделаем из вас протокол, – отрезала она. – Запишем: вы принесли в дом препарат, совпадающий по партии с веществом из крови погибшей; вы инициировали закрытие окон; вы были в похожей ситуации до этого; вы отказываетесь от адвоката; вы говорите, что хотели успокоить. – Она выключила диктофон. – На сегодня достаточно. Спасибо, мистер Морленд.

Он поднялся. Кивнул зеркалу. На секунду задержал взгляд на Шо.

– А вы… – сказал он, – из тех, кто умеет слушать кровь. Осторожнее. Она говорит громко.

– Я не боюсь громких, – ответила она. – Я боюсь тихих.

Том вошел сразу после Тайлера. Лицо ровное, свитер – тот же, пальто – на сгибе руки. Он сел, не спрашивая, можно ли, и положил ладони на стол. Внутри всё сжалось – от злости на себя за вчерашний удар, от облегчения, что вмешался, от страха, что сделал хуже.

– Фамилия, имя, – формально Патель.

– Томас Рэтклифф, – без паузы. Голос низкий, усталый.

– Кому вы отдавали воду? Кого оттаскивали от двери? Кому говорили дыши?

– Изи – воду, – ответил он сразу. – Клару – от двери. Себастьяну – дыши. Лукасу – убери руки. – Пауза. – И да, я слышал. Он – говорил закрыть. Но я не видел, как он нажимал. У нас… в этих домах всегда закрывают.

– Вы видели, у кого была белая коробка из семейной клиники Морлендов?

– Да, – ответил он и впервые поднял глаза на инспектора. – У него. – Пауза. – Но это не доказательство, что он дал.

– Это доказательство, что мог, – сказал Патель.

Том кивнул. И неожиданно добавил:

– Если вы хотите знать, кто умеет пользоваться чужими руками – спросите Лукаса. Он любит настройки. И он всегда там, где отключено для всех, кроме....

Шо кивнула – крошечная отметка на полях её внутреннего протокола.

– И ещё, – добавил Том. – Не делайте из Деверо свидетельницу против. Она – часть этой системы. Но не её паразит. Если вы сломаете её – вы просто получите ещё одну красивую молчащую женщину. А вам нужны слова.

– Нам нужна правда, – сказала Шо.

– Правда – больнее, чем вы думаете, – сказал он.

– Мы привыкли, – отозвалась она. – Спасибо, мистер Рэтклифф.

Он встал, посмотрел на зеркало – там, где, он знал, сейчас сидит кто-то с фамилией, которая плавает в университетском фонде. И вышел.

София отвечала как в салоне: вежливо, остро, с намеками вместо фактов. Себастьян путался – не в датах, в чувствах. Изи говорила просто, как ученица, которая впервые получила пятёрку – без гордости, но с облегчением. Клара плакала, но ровно, не истерично: её слёзы выглядели как доказательство наличия сердца, не вины. Лукас улыбался. Улыбка – у меня всегда адвокат в телефоне.

– Это интервью пишется? – первое, что он спросил.

– Всё, что вы говорите, может быть использовано, – ласково ответил Патель.

– Что ж, – Лукас откинулся. – Тогда я скажу аккуратно: у Морлендов слишком много клиник, чтобы отслеживать каждый блистер. И слишком много врагов, чтобы верить каждой камере. – Его улыбка расширилась. – А если вы ищете гостевой ключ, который умеет обходить отключено для все, – ищите там, где всегда. У администраторов. У поставщиков. У людей со скучными именами и зарплатой в шестьдесят тысяч. Мы – слишком заметны для настоящих нехороших дел.

– А вы – слишком профессиональны, чтобы пачкать руки сами, – мягко заметила Шо.

– Я? – он изобразил удивление. – Я всего лишь студент. – И добавил, уже не притворяясь: – И человек, который умеет дружить.

– С кем? – Патель.

– Со всеми, кто платит вовремя, – сказал Лукас и улыбнулся зеркалу.

Когда позвали Аделин, коридор показался узким, как горло. Она вошла с прямыми плечами. Присела, поправила манжет пиджака. Посмотрела на часы. И только потом – на Шо.

– Добрый день, – сказала девушка. – Давайте честно.

Шо выключила одно из потолочных освещений – стало мягче, тише.

– Я не собираюсь ломать вас, мисс Деверо, – сказала Шо. – Я собираюсь понимать.

– Начните с того, что вы уже понимаете, – попросила Аделин. – Мне надо знать, где вы, чтобы не тратить время на ваши вопросы и мои оговорки.

Шо улыбнулась чуть-чуть. Это был редкий кивок профессионала – спасибо за прямо.

– Хорошо, – произнесла она. – Мы знаем: вы были на террасе, потом – в библиотеке, потом – внизу, у лестницы. Вы вмешивались, когда Лукасу показалось, что доброта – это близость. Вы удержали Изи, вы глянули на Клару так, что она не пошла. Вы… – она переглянулась с Пателем, – стояли между. Часто. – Пауза. – Мы знаем, что у вас были разногласия с мистером Морлендом.

– Это было после, – ровно сказала Аделин. – И это – мои разногласия.

– Я не спорю, – Шо кивнула. – Но это влияет на то, как вы видите его. А нам важно, как вы видите факты. – Она придвинула к ней прозрачный пакет. Блистер. Стрелка в углу. – Лоразепам. Партия 7L-A11. Morland Private Health.

– Я не фармацевт, – сказала Аделин. – Я не могу по звуку узнать ящичек.

Аделин все же посмотрела. Прочла. И мир на секунду накренился. Буквы расплылись, как от воды. Воздух стал вязким.

– Это… – сказала она и остановилась.

– Да, – тихо Шо. – Вот почему внимание. Не потому, что мы любим охоту на наследников. Потому что у нас есть паттерн. И – потому что в крови Октавии – препарат из их клиники.

– Он… – голос сорвался. – Он не убийца.

– Я не говорила убийца, – мягко. – Я говорю причастен. Закрытые окна. Партии препаратов. Поведение в кризис. – Пауза. – И ещё. – Она достала из другого файла тонкую бумажку. – Медицинский факт, который вы должны знать, потому что, судя по всему, никто в вашем кругу вам этого не скажет: Октавия была беременна. Небольшой срок. Это могло усилить действие препарата и алкоголя.

Слово беременна ударило по груди, как резиновый молоток: не ломает – оглушает.

– Вы хотите, чтобы я… – её губы побелели, – озвучила имя отца? Я не знаю.

– Я тоже не знаю, – сказала Шо честно. – И пока не спрашиваю. Я спрашиваю: мисс Деверо, вы видели у Морленда эту коробку?

– Да, – ответила она. – На столе в библиотеке. Я… не придала значения. – Пауза. – Мы привыкаем к таблеткам. – Она усмехнулась короче лезвия. – Они в наших домах как соль.

– Вы слышали, как он говорил закрыть окна?

– Нет, – сказала она и впервые опустила взгляд. – Но он… всегда хочет держать всё внутри.

– Ваша правда сегодня – не против него, – сказала Шо, – а про всех. Включая вас. Вы понимаете, что ваш круг привык покупать тишину. Но тишина, купленная задорого, – это договор с чёртом. – Пауза. – Если я попрошу вас назвать тех, кто мог создать гостевой ключ к умным замкам – вы назовёте Лукаса?

–Имена техников, поставщиков, людей с скучными именами я не знаю. Но он умеет влезать в настройки, как в чужие души, – сказала Аделин, не задумываясь.

– И всё же, – Шо склонилась вперёд, – вы будете защищать Морленда.

– Я буду защищать правду, – ответила она. – Он не хотел её убить. Он хотел – закрыть мир. – Пауза. – И да, я буду защищать его от вас, если вы начнете шить то, чего не было. И от него – если он начнёт закрывать окна, когда надо открывать.

– Это – честно, – сказала Шо и выключила диктофон. – Последний вопрос вне протокола. – Пауза. – Вы знали, что было в Эвендейле?

– Нет, – сказала Аделин.

– Тогда спросите, – сказала Шо.

В коридоре пахло дождём – кто-то только что занес мокрое пальто. Том поднялся, когда она вышла, увидел её глаза и всё понял без слов.

– Что они? – спросил тихо.

– То, что мы боялись, – сказала она. – она расправила плечи, словно сняла тяжелый рюкзак. Тяжелый выдох.