- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Ники
Я смотрела на открытый документ Word. Лист был заполнен наполовину, но не потому, что я не знала, что написать. Просто он высасывал из меня всю жизненную энергию.
«Студенты UConn получили возможность записаться на новый факультатив…»
Да кому вообще интересен этот факультатив?
Если бы я написала что-то действительно стоящее – например, как Мэтт устроил фонтан из себя прямо перед библиотекой после очередной безумной вечеринки, или как Стейси успела сменить третьего парня за неделю и теперь всё студенческое сообщество делает ставки на следующего – эту статью бы обсуждали даже в TikTok.
А у меня тут новый факультатив. Как захватывающе!
Рядом со мной Дженна буквально горела. Она так эмоционально размахивала руками, что я боялась – случайно снесёт чей-нибудь ноутбук.
– Короче, мы приехали в автокинотеатр, – заговорщически начала она. – Фильм идёт, темнота, атмосфера, и тут он кладёт руку мне на колено. И я такая: всё, баста. Меня не остановить.
Я оторвалась от ноутбука и посмотрела на неё, приподняв одну бровь и снизив голос, пропела:
– Дженна, душка, это звучит так вульгарно!
Дженна на секунду зависла.
– Серьёзно? Это ты вынесла из моего рассказа?
– «Меня не остановить?» – попыталась я повторить с той же интонацией, как только что сказала Дженна. – Это что, трейлер к «Форсажу 12» или описание твоей личной жизни?
Она закатила глаза.
– Ты вообще слышала, что я сказала? Я была готова на всё.
– О-о, я это поняла! Ну а он?
– А он такой: «Блин, мне так нравится с тобой разговаривать».
Я медленно перевела взгляд на написанный наполовину текст и подумала, что вчерашнее свидание потерпело такое же фиаско, как и моя способность составлять в голове что-то стоящее.
– Оу.
– Да! – всплеснула руками Дженна. – Типа, серьёзно? «Мне нравится разговаривать?» Это свидание или выпуск «Тед Ток?»
Я снова положила руки на клавиатуру, чувствуя, что причитания и рассказ Дженны дают мне поток вдохновения, чтобы дописать о том, какие преимущества несёт в себе открытие нового факультатива.
– Ну… может, он нервничал? – пробормотала я, быстро пытаясь записать свою, ещё пока не ускользнувшую мысль.
– Нервничал? Это Кевин, Ники. Он уверенный в себе, играет в бейсбол, его подписчики в Инсте растут быстрее, чем мой студенческий долг. Какой, к чёрту, нервничал?
Я пожала плечами, быстро печатая, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.
– Мало ли, может, у него глубокая душа.
– Ники, когда у парня «глубокая душа», он пишет стихи в Twitter, а не берёт девчонку в автокинотеатр.
Я фыркнула.
– Ладно, и что ты ему ответила?
Дженна сцепила пальцы в замок и произнесла с холодной, практически убийственной точностью:
– Я сказала: «О, кайф. Мы теперь друзья?»
Я подавилась воздухом. Повернулась и посмотрела на неё. Боги, у меня просто сумасшедшая подружка! Сказать такое Кевину!
– Ты это серьёзно?
– Да. Он сначала завис, а потом такой: «Нет-нет, ты мне очень нравишься, я просто хотел сказать, что с тобой реально интересно».
– То есть он понял, что сморозил, и резко дал заднюю?
– Похоже на то.
– Ты в курсе, что он сейчас гуглит «что делать, если случайно френдзонил сам себя» или «как объяснить, что ты всё-таки хотел её затащить в кровать?»
Дженна пожала плечами.
– Это его проблемы.
В этот момент слева от нас зашуршала толстовка, и в разговор включился Майкл. Он снял наушники, убрал капюшон и лениво протянул:
– Кто тут снова разносит мужское эго?
– Я, – Дженна гордо вскинула подбородок. – Майкл, скажи, вот если парень говорит: «Мне нравится с тобой разговаривать» – это что?
Майкл откинулся назад на сиденье.
– Это значит: «Я херово формулирую свои мысли».
– Вот видишь! – Дженна показала на Майкла, словно это он умудрился сморозить глупость и испортить свидание, к которому она готовилась не меньше двух недель и на которое возлагала столько надежд. – Ну вот и как!? Как влюбляться в таких красавчиков, когда кроме смазливого лица у них больше ничего и нет!
Я повернулась к ней и с улыбкой сказала:
– Ну а вдруг там не всё так плохо? Безусловно, мозги нужны.
Здесь мы обе, не сговорившись, посмотрели на Майкла, будто подтверждая самим себе, что да, голова на плечах у парня должна быть, а затем я снова повернулась к ней и продолжила:
– Но я слышала, что бывшая девушка Кевина как-то обсуждала со своей подругой, что у него большой…
– Блять, – выдохнул Майкл и устало посмотрел на меня. – Серьёзно! Вы даже это будете сейчас обсуждать на паре? Потому что, если да, я сейчас же отсяду.
– Ой, Майкл, – встряла Дженна, – не будь таким неженкой. Можно подумать, вы не обсуждаете наши… формы! – А затем повернулась ко мне и с горящими глазами спросила: – Откуда ты знаешь? Откуда эта информация? О боги, может, мне и дать ему шанс?
– О времена, о нравы! – простонал Майкл.
Я пожала плечами и снова переключила внимание на экран ноутбука.
– Хизер эту новость принесла.
– Хизер, как обычно! Она, чёрт возьми, лучшая в своём деле.
Я задумалась: вот если бы я писала про это – вот это бы читали. Люди хотят скандалов, интриг, жести. Они хотят читать про то, как Том, мой босс из газеты, неделю назад орал на своего брата по телефону, потому что тот участвовал в той самой печально известной вечеринке футбольной команды, которая, по слухам, превратилась просто в какое-то безумие.
– Ты что, совсем отбитый?! Последние мозги тебе мячом вышибли?!
Я слышала это своими ушами, когда он не сдерживался и кричал в трубку.
Вот это была новость! Весь месяц университет гудел.
И в этот момент профессор Тёрнер вошёл в аудиторию, положил перед собой толстую папку и, поправив очки, начал говорить. Вроде бы голос у него нормальный, негромкий, но такой, что можно использовать как звуковую дорожку для медитаций. Я буквально чувствовала, как мои мысли утекают куда-то в сторону.
Я повернулась к Майклу, который лениво жевал кончик карандаша, явно пребывая в таком же состоянии, как и я.
– Десять баксов, что Клэр снова уснёт до того, как Тёрнер закончит вводную часть, – прошептал Майкл, кивая в сторону девушки, которая уже начинала кивать носом.
– Пфф, пять баксов, что она вырубится сразу после фразы «итак, начнём», – фыркнула я, наблюдая, как её глаза медленно закрываются.
– Даю две минуты, максимум, – добавила Дженна, обводя губами крышку ручки, но даже не глядя в сторону Клэр.
Мы с Майком переглянулись, а Дженна продолжила говорить:
– У неё биологические часы настроены так, что каждую пару ровно на пятой минуте она отправляется в астрал.
Я чуть склонила голову, разглядывая Клэр.
– Вообще, это даже искусство. Я понятия не имею, как человек может ТАК засыпать, сидя прямо перед профессором.
– Я называю это высшим уровнем пофигизма, – Майкл покачал головой.
– Нет, это дар. С таким талантом её надо не на лекции сажать, а в кино с ужастиками. Представляешь, зал кричит, люди закрывают глаза, а Клэр просто отрубается.
– Ну, так надо уметь отключать голову, – философски вставила Дженна.
В этот момент Клэр дёрнулась, сделала вид, что просто «устроилась поудобнее», и снова опустила голову на руки.
– Ну что, Майкл, поздравляю, твои десять баксов в минусе.
– Блин. Ладно, теперь другой вопрос – через сколько минут профессор поймёт, что она отрубилась?
Мы одновременно посмотрели на Тёрнера.
Профессор чуть повысил голос, возвращая внимание аудитории:
– Как вы знаете, в этом семестре у вас снова будет групповая работа по журналистике. Это не просто статья и не просто эссе. Вам нужно будет провести настоящее расследование, интервью и глубокий анализ темы. Так как вас много, а тем меньше, вы будете работать в группах. Итак, начнём.
Вот это уже интересно.
– Надеюсь, в этот раз будет что-то круче, чем в прошлом году, – пробормотала я, прокручивая в голове наш проект со второго семестра.
Я люблю такие задания. Но всё же есть тонкая грань между «что-то классное и захватывающее» и «исторический анализ газет XIX века".
– Ну, давай, Тёрнер, не томи, – прошептала Дженна, нервно постукивая ногтем по столу.
Профессор взял верхний лист и начал зачитывать:
– Дженна Лоуренс, Джексон Уайт, Мэдисон Картер.
Дженна выпрямилась, будто её назвали первой на кастинг в «Секс в большом городе 3».
– История одного маньяка: расследование дела серийного убийцы из Коннектикута.
Я даже не повернула голову – и так знала, что у неё сейчас глаза горят, как у ребёнка на Рождество.
– О. МОЙ. БОГ, – выдохнула она. – ПРОФЕССОР, Я ВАС ОБОЖАЮ!
– Это… странно лестно, но я бы попросил тебя воспринимать это с профессиональной точки зрения, – сухо ответил Тёрнер.
Профессор дальше начал называть темы и идти по списку, пока мы не услышали:
– Майкл Форд, Лиам Беннетт, Оливия Харпер.
Майкл оторвал голову от стола, будто только что очнулся от зимней спячки.
– История старейшего здания университета и его скрытые тайны.
Реакция Майкла последовала практически сразу.
– Идеально. Можем переписать текст с университетского сайта и слегка его подправить.
– Не вздумай, – строго сказал профессор, посмотрев на друга. – Я жду реального исследования.
Затем, устремив взгляд снова на лист со списком, произнёс:
– Продолжим. Вероника Алексеева, Ава Монтгомери, Мэйсон Брукс.
Я выпрямилась. Ну-ка, ну-ка, что там для нас?
– История американского футбола: почему этот вид спорта стал самым дорогим в истории США.
Я моргнула.
– Футбол? – прошептала я.
Я прокрутила тему в голове.
Я мало что понимала в американском футболе. Для меня это просто кучка парней, которые врезаются друг в друга и бегают с мячом, который даже не круглый.
Я знаю стандартные правила, потому что, как и все, я была на матчах и болела за нашу команду, и, к слову, она считается одной из лучших в стране.
В конце концов, в этом и есть кайф журналистики.
Ты не знаешь? Так разберись.
Ты полный ноль? Так копни глубже, чем кто-либо другой.
– Ну что, довольна? – Майк наклонился ко мне. – Хотя я бы поспорил, поскольку баскетбол не менее доходный.
ГЛАВА 2. Ники
Остаток пары пролетел со скоростью света, потому что, как только Тёрнер объявил темы, вся аудитория буквально зашумела – кто-то сразу полез в архивы, кто-то начал панически гуглить хоть что-то на свою тему, кто-то уже открыл ноутбук и строчил заметки или набрасывал план, а кто-то – и этот кто-то, конечно, Дженна – уже нашла в соцсетях какого-то родственника маньяка, о котором ей предстояло писать, и теперь с видом охотника, который выслеживал свою жертву три недели в джунглях, методично долбила по экрану телефона, явно выбивая из бедолаги признания в духе:
«Да, моя семья скрывает страшную тайну, да, мой дедушка был серийным убийцей, и вот вам эксклюзивная информация», – хотя я почти уверена, что человек даже не в курсе, чем именно прославился его родственник, и сейчас в панике спрашивает у бабушки: "Слушай, а что за Майкл Росс, почему мне пишут какие-то люди?"
Я тихо хмыкнула, но тут же подавила смех, потому что, чёрт, мне тоже надо было работать – я же не просто так поступила на этот факультет, не просто так пахала весь первый курс, балансируя между учёбой и подработкой в библиотеке, а потом, благодаря своей великолепной, блестящей, гениальной работе (да-да, скромность – не моё), наконец-то смогла пробиться в университетскую газету The Daily Campus, и, о боги, если ты уже туда попал, то ты обязан выдавать материал, потому что конкуренция там такая, что стоит тебе дать слабину – и через неделю твоё место займёт кто-нибудь другой.
В прошлом семестре у нас уже был похожий проект, но он был вводным – что-то вроде разогрева перед настоящими заданиями – и назывался он «За что ты любишь свой дом», и, казалось бы, ну что может быть проще?
Но мы же все как один с завышенным самомнением, насмотрелись различных интервью, расследований, и нам хотелось не просто выполнить задание, а показать себя, чтобы все сказали: «О да, перед нами не просто студент, а настоящее будущее журналистики!»
В моей группе училось человек одиннадцать иностранцев – были ребята из Индии, Мексики, Бразилии и Испании, и даже девочка из Эстонии, которая, к сожалению, не знала русского. Но вообще, среди студентов нашего университета русскоязычных было не так уж и мало – были ребята из России, Беларуси, Украины, Казахстана, и, как говорится, свояк свояка видит издалека, поэтому, конечно, мы быстро нашли общий язык, потому что если вдруг ты слышал, как кто-то срывался на русский с классическим:
«Да что за херня вообще происходит?!» – можно было не сомневаться, этот человек станет твоим другом.
Проект нам, иностранцам, дался легче, чем многим, потому что уже сам факт того, что мы рассказывали про другую страну, делал наши работы интереснее. Но я не хотела просто показывать берёзку, поле и стандартный набор из серии «вот вам панельки, вот вам серое небо, вот вам тоска по Родине» – это слишком банально, слишком ожидаемо. А я хотела чего-то другого. Мне хотелось показать не просто место, а людей, которые его делают особенным, потому что город – это не только улицы и здания, это те, кто там живёт, те, кто его чувствует, те, кто в нём дышит. И именно поэтому я пошла по нестандартному пути, и вместо того чтобы писать о своих личных ощущениях, я составила список вопросов и отправила их всем, кого знала – друзьям, одноклассникам, бывшим соседям, даже тем, кто, как и я, уже давно живёт в другой стране. Было и онлайн-интервью с моими домочадцами, и видео в живом формате.
Люди рассказывали совершенно разные вещи – кто-то вспоминал, как каждое утро пил кофе в маленькой забегаловке на углу, кто-то говорил, что больше всего скучает по запаху осеннего леса, кто-то – по вечерам, когда ты просто идёшь по набережной и слушаешь шум воды, кто-то – по родному двору, где они с друзьями гоняли в футбол, пока их не загоняли домой. И все эти истории складывались в какой-то общий портрет, какой-то живой, настоящий образ, который я никогда бы не смогла передать. В общем, получилось офигенно. Я показала чужими глазами, за что я люблю свой дом.
Как только Тёрнер объявил конец пары, аудитория не просто ожила – она взорвалась, как улей, в который только что кинули камень. Никто не собирался просто встать и уйти, наоборот – все моментально начали сбиваться в группки, активно жестикулировать, обсуждать, что-то записывать.
Дженна сразу направилась к своей группе, и я даже видела, как она, подпрыгивая на месте, уже что-то рассказывала, явно размахивая своими заметками.
Майкл, бедняга, выглядел так, будто его отправили на каторгу, а не на проект.
– Ты выглядишь как человек, который осознал, что впустую потратил свою жизнь, – заметила я, когда он проходил мимо.
– Ники, я обречён, – мрачно ответил он, тяжело вздыхая.
– Ну, если что, я тебя запомню как жизнерадостного парня, который любил жизнь до того, как узнал, что ему придётся писать про архитектуру.
– Убей меня, а?
– Сама бы рада, но боюсь, что это будет слишком лёгкий выход для тебя.
Я похлопала его по плечу с сочувствием и направилась к своей группе – Аве и Мэйсону. К счастью, я с ними нормально общалась, а значит, у нас хотя бы не будет проблем в духе «я вас ненавижу, но вынуждена работать с вами».
Ава выглядела так, будто уже мысленно выстраивала стратегию, а Мэйсон… Мэйсон сиял, как ребёнок, которому только что пообещали целый день в Диснейленде.
– Нам капец как повезло! Футбол! – выпалил он так, будто мы выиграли билеты на матч жизни, а не получили тему для проекта.
Ава медленно перевела на него взгляд и покачала головой. Я только вздохнула и проговорила:
– Ладно, прежде чем мы начнём что-то обсуждать, ребята, мне нужно время, чтобы разобраться более подробно в правилах.
Мэйсон посмотрел на меня с тем выражением, которое обычно бывает у американцев, когда ты говоришь им, что не ешь бургер с картошкой.
– Ты серьёзно?
Я пожала плечами, хлопнула его по плечу и невозмутимо пояснила:
– Я бы тебе сейчас могла рассказать правила хоккея или даже, если сильно постараюсь, биатлона. Но напомню тебе, что я не родилась в стране, где футбол – это священное искусство.
Ава одобрительно кивнула.
– Без проблем, Ники. Думаю, мы можем собраться в конце недели, чтобы обсудить, у кого какие идеи. Нам нужно определиться с форматом и тем, что мы вообще собираемся делать.
– Ну, по факту, у нас дохрена материала, – развёл руками Мэйсон. – Лучший состав за последние пять лет, как-никак.
Ава фыркнула:
– «Лучший состав»? – приподняла она бровь. – О, согласна, тусуется этот «золотой состав» так же ГРОМКО.
Я усмехнулась, а Мэйсон тяжело вздохнул, сцепив руки на груди:
– Ну да, конечно, если бы я сейчас разговаривал с кем-то из парней, то обсуждали бы статистику игроков, а с вами…
– Ну давай, Мэйсон, удиви нас и скажи, что, например, Паркер, этот псих с линии нападения, никогда не устраивал разборок на поле, – Ава скрестила руки на груди, вызывающе глядя на него.
– Ладно, справедливо, – ухмыльнулся он. – Но давайте по-честному, он чертовски хорош. Бесит, да, но играет как зверь.
Я кивнула:
– В этом не поспоришь. Хотя у нас вся команда – это смесь агрессии, бешеной скорости и беспредельной уверенности в себе.
Ава бросила:
– Ну, кроме уверенности, у некоторых там ещё и миллионные семейные счета в банке.
– А, ты про Андерсена, – хохотнул Мэйсон. – Ну, тут ничего не скажешь. Капитан, жёсткий, но холодный. Если Паркер – это пуля, летящая прямо в стену, то Андерсен – это сам бетон, в который влетает чужая защита.
– Как поэтично, – усмехнулась я.
– А что? Он реально как танк. Причём с золотой картой в кармане.
Ава пожала плечами и добавила:
– Хорошо, что он пытается держать парней под каким-никаким, но контролем. Хотя, есть ещё Салливан, который единственный спокойный.
– Удивительно, что они с Паркером так слаженно играют и понимают друг друга. Хотя, может, в этом и заключается стратегия мистера Миллера, – сказала я.
– Ну тогда добавьте ещё и Уильямса, – хмыкнул Мэйсон.
– Ну, это только на первый взгляд, – задумчиво протянула я. – Том про него говорил, что если его довести – взорвётся похлеще Паркера.
Ава хмыкнула:
– Интересная тема. Ники, я уверена, нам половина девушек будет завидовать!
– Господи, давайте без вот этого, – покачал головой Мэйсон – Так что, мы уже определились, что материала у нас хоть отбавляй. Особенно в этом сезоне, когда наши ребята разрывают всех в своей лиге!
Я кивнула, потому что ровно так же мне говорил Том, когда уверял, что этот сезон станет историческим.
– Окей, но просто снимать поле и игру – скучно, – заметила я. – Каждый студент и так ходит на матчи, все это уже видели.
Ава задумчиво посмотрела на нас и медленно протянула:
– Но если мы снимем наш золотой состав в раздевалке…
Я рассмеялась:
– Не думаю, что это будет так уж интригующе.
Я пожала плечами и добавила:
– И так половина девчонок знает, как наши звёзды выглядят без маек… и трусов.
Мэйсон сжал губы, пытаясь не засмеяться, а Ава хмыкнула:
– Увы, но ты права.
– Короче, скоро начнётся следующее занятие, а я ещё хочу успеть перекусить. Оставляем пятницу? Ты как, Ники, успеешь ознакомиться?
Я моментально выпрямилась, отдала честь Мэйсону и с полной серьёзностью выпалила:
– Да, СЭР!
Мэйсон поперхнулся смехом, а Ава, решив подыграть, сделала такой же жест – мол, «Вольно», – и, дав пять, каждый пошёл по своим делам.
ГЛАВА 3. Ники
Пока Дженна договаривала с кем-то из своей группы, я уже сохраняла ссылки на популярных блогеров, которые комментируют матчи, анализируют тактику и делают разбор полётов, потому что, если уж я должна вникнуть в американский футбол, то лучше сразу через тех, кто умеет объяснять понятно, а не через энциклопедические статьи в духе «древнейший вид спорта, зародившийся в…» – иначе я начну зевать уже на третьей строчке.
Чёрт возьми, Мэйсон был прав – у нас действительно до фига материала, ведь, несмотря на то что в нашем университете официально две главные команды – по бейсболу и футболу – именно футбол здесь всегда был на высоте, и именно его считают нашей гордостью. UConn Huskies стабильно входила в число самых сильных команд США, их игроки попадали в профессиональные лиги, подписывали миллионные контракты, да и вообще, звёзд среди выпускников было больше, чем людей, которые вовремя сдают курсовые.
– Ну что, я свободна, идём есть? – сказала Дженна, когда подошла ко мне.
– Где Майкл?
– Уже давно ушёл, – ответила она. – Они там всей группой в трансе и глубокой печали. Сказал, что будет ждать нас в столовой.
Мы неспешно направились туда, пока Дженна вдохновлённо рассказывала о том, какие у них уже есть идеи, а я, честно говоря, просто слушала, думая о том, что с их темпами они сдадут проект быстрее, чем я выучу, что, блин, означает «сэконд даун на третьем ярде».
Вообще, я благодарна судьбе за то, что мне досталась Дженна – и как соседка по комнате, и как подруга. Наверное, сначала меня подкупила не её внешность (хотя и она у Дженны отменная), а характер. Но стоит признать: с её тёмными волнистыми волосами и невероятными карими глазами она точно не затеряется в толпе. Лоуренс симпатичная, но самое главное – это юмор, потому что, чёрт возьми, я просто обожаю людей, которые умеют шутить и не обижаются, когда шутят над ними. Мы с ней идеально уживаемся – она из тех, кто в ответ на подколку только подливает масла в огонь, а не устраивает драму в духе: «А что ты имела в виду?»
Плюс у Дженны три родных брата, и, кажется, это автоматически дало ей суперспособность находить общий язык с парнями – и, что самое забавное, мне это тоже было близко. Не потому, что я фанатка «быть единственной девушкой в мужской компании» или что-то в этом духе, а просто мне реально комфортно общаться с людьми в принципе. Я могу поддержать разговор абсолютно с любым человеком, если он не полный деревянный брусок без чувства юмора.
Как сказал мой дедушка:
– Вероника, ты можешь разговорить и мёртвого!
Ну и отлично, ведь это одно из необходимых качеств моей будущей профессии.
Я могу флиртовать, могу смеяться, могу болтать без остановки, но за всем этим не скрывается никакого тайного смысла – просто общение.
Когда мы пришли в столовую, первым делом нас встретила грустная моська Майкла, который сидел с выражением человека, которого заставили смотреть пятнадцатичасовой документальный фильм про историю кирпичной кладки.
– Ты жив? – спросила я, ставя сумку на стул.
– Пока да, но ненадолго, – мрачно ответил он.
– Держись, Майкл, – похлопала его по плечу Дженна. – Хотя… знаешь, нет. Прими свою судьбу.
Мы грустно вздохнули, скинули сумки и направились за едой.
Когда мы с Дженной вернулись за столик, Майкл уже развалился, подперев голову рукой, и выглядел так, будто на его плечах сейчас лежала тяжесть всего мира.
– Я тебе завидую, Ники, – протянул он, лениво ковыряя вилкой картошку. – У тебя выпала крутая тема.
Я поднесла вилку с наколотым салатом и пробурчала:
– Да, я не спорю.
Дженна присоединилась к разговору, усмехнувшись:
– Ты будешь писать о горячих парнях, и у тебя будет отличное оправдание, почему ты ошиваешься возле их поля. А не как эти глупые влюблённые девочки.
Она кивнула в сторону столика, за которым сидели первокурсницы, периодически стреляя взглядами в сторону входа, будто надеялись, что вот-вот появятся они – боги кампуса, студенческие легенды, парни, чьи имена шепчут на вечеринках, а фото пересылают в групповые чаты с сердечками.
Я фыркнула:
– Ну, присутствовать – да. Но готовы ли они вообще говорить? А вообще…
Я наклонилась вперёд, привлекая внимание, и поманила ребят к центру стола.
Майкл, тяжело вздохнув, нехотя подался вперёд.
– Ну, удиви нас.
Я довольно прищурилась:
– Я хочу взять интервью у самого Остина Миллера.
У Майкла глаза чуть не вылезли на лоб.
– Нихрена себе заявочка и самомнение!
Я улыбнулась, наслаждаясь произведённым эффектом, и спокойно продолжила есть салат.
– Ники, боюсь, что не выйдет, – Дженна посмотрела на меня с явным сомнением. – Я, конечно, буду болеть за тебя и всё такое, но Миллер – это не просто тренер. Тут на него молятся. Единственный человек, который может обуздать этих, – она изобразила кавычки в воздухе, – «жеребцов, у которых тестостерон порой в мозги ударяет».