- -
- 100%
- +
В 06:00 СМДУ под потолком щелкнула, и квартиру наполнили бодрые, маршевые аккорды. Детский хор, звенящим от энтузиазма фальцетом, запел:
«Вставай, ячейка, солнце светит! / Стране нужны здоровые дети! / Улыбку надень и план перевыполни, / Чтоб графики в министерстве не дрогнули!»
Жанна подскочила на кровати, инстинктивно призывая копье, которого у нее не было. Она тяжело дышала, глаза безумно шарили по стенам.
— Я сверну им шеи! Я заставлю их петь это задом наперед в котле с кипящей смолой! — прохрипела она, пытаясь нащупать сапоги.
— Нельзя, — глухо донеслось с пола. Иван сидел на своем одеяле, потирая лицо руками. — Гимн Демографического Пробуждения нельзя прерывать. СМДУ фиксирует уровень нашего воодушевления. Улыбайся в камеру, 113-А. Иначе нам отключат подогрев воды.
Жанна посмотрела в красный глазок камеры. Она оскалилась так, что нормальный человек упал бы в обморок от ужаса.
«Зафиксирован оскал. Эмоция: хищная. Переведено в категорию: «Агрессивная страсть для продолжения рода». Одобрено. Доброе утро, граждане».
Гимн смолк.
— Я начинаю бояться эту коробку больше, чем Жиля де Ре в его худшие дни, — пробормотала Жанна, опускаясь обратно на матрас.
Завтрак состоял из каши, которая, по словам Ивана, была «сбалансирована по ГОСТу», но на вкус напоминала прессованный картон со вкусом надежды. Жанна отказалась. В этот момент в дверь постучали.
Не три раза, как вчера. А легкой, игривой трелью. Тук-тук-ту-ру-тук.
Иван побледнел.
— Участковый по Гармонии, — шепнул он. — Спрячь флаг в шкаф. Быстро!
Но Жанна уже стояла посреди комнаты во всем своем готическом великолепии, скрестив руки на груди. Никаких шкафов.
Иван открыл дверь. На пороге стоял мужчина неопределенного возраста с лицом, которое, казалось, было вылеплено из розового пластика. На нем был небесно-голубой пиджак, а на груди висел бейдж: «Антон Павлович. Специалист по Визуальной Экологии и Уюту». В руках он держал прибор, похожий на строительный уровень, но с проводами.
— Доброе гармоничное утро, ячейка 8492! — пропел Антон Павлович, перешагивая порог без приглашения. — Плановый осмотр визуальной экологии пространства. Как спалось? Уровень увлажненности воздуха в спальне? Частота соприкосновений?
Он осекся, заметив Жанну.
Антон Павлович медленно опустил свой прибор. Его пластиковая улыбка не исчезла, но стала жестче, словно застывший гипс.
— Гражданин Иван, — елейным голосом произнес Участковый. — Почему Товар 113-А до сих пор находится в заводской, кхм, агрессивной упаковке?
— Я не упаковка, червь! — рявкнула Жанна, делая шаг вперед. — Я — Владычица Пламени! Эти доспехи омыты кровью моих врагов!
— Кровь — это биологическая угроза класса Б, — не моргнув глазом парировал Антон Павлович. Он достал из кармана планшет. — Металлические шипы нарушают правила травмобезопасности внутри жилых помещений, а черный цвет поглощает свет, снижая коэффициент инсоляции вашей квартиры. Это антидемографично. Женщина должна радовать глаз и транслировать покорность и тепло.
С этими словами Участковый достал из своего бездонного портфеля вакуумный пакет и бросил его на стол.
— Согласно предписанию, вам выделена Униформа Будущей Матери. Модель «Весенний луг».
Иван сглотнул, взял пакет и вскрыл его. Из пластика вывалилось нечто.
Это был бесформенный, мешковатый сарафан цвета детской неожиданности, густо усеянный принтом в виде гигантских, кричаще-желтых подсолнухов. Ткань на ощупь напоминала стекловату, а на груди красовался огромный QR-код с надписью: «Готова к чуду».
Жанна посмотрела на сарафан. Потом на свои доспехи. Потом на Антона Павловича.
Её левый глаз начал нервно дергаться.
— Ты хочешь… чтобы я… надела на себя эту шкуру больного лепрекона? — её голос упал до зловещего шепота.
— Это запатентованный дизайн, мадам! — радостно сообщил Участковый. — Он скрывает фигуру, чтобы не вызывать нездорового вожделения у соседей, и имеет специальную расширяющуюся зону на животе на вырост. Надевайте. Я должен сфотографировать вас для отчета.
Температура в комнате снова подскочила. Лампочка в коридоре взорвалась. Жанна подняла руку, и вокруг её пальцев заплясали черные языки пламени.
— Я сожгу тебя вместе с твоим отчетом! Я заставлю тебя сожрать эти подсолнухи, а потом выжгу их изнутри! — заорала она, теряя остатки самообладания.
Антон Павлович не сдвинулся с места. Он лишь цокнул языком и достал из кармана маленькую рулетку.
— Термическая активность без лицензии, — вздохнул он. — Иван Николаевич, ваша супруга демонстрирует злостное сопротивление визуальной экологии. Вы знаете правила. Если она не наденет униформу в течение двух минут, я буду вынужден заблокировать ваш интернет-трафик.
Иван дернулся, словно его ударили током.
— Интернет? — побелел он. — Но… у меня там работа… и… и моя подписка на форум по сборке моделек кораблей! Это единственное, что у меня осталось от нормальной жизни!
— Никаких кораблей, пока супруга не будет транслировать тепло, — отрезал Участковый.
Жанна замерла с занесенной для удара рукой. Она посмотрела на Ивана. В его глазах была такая тоска, такая бездонная, покорная боль человека, у которого отбирают последнюю радость, что Жанне вдруг стало не по себе.
Она вспомнила ночной шоколад. Маленький кусочек контрабандной свободы. Этот жалкий человек рискнул всем, чтобы дать ей его. А теперь этот пластиковый клерк хочет отобрать у него игрушечные кораблики?
Жанна медленно опустила руку. Пламя погасло.
Она подошла к столу, схватила сарафан «Весенний луг» и, не сводя испепеляющего взгляда с Антона Павловича, натянула его на себя.
Прямо поверх черных готических доспехов. Прямо поверх металлических шипов.
Сарафан затрещал. Один шип на плече прорвал ткань, высунувшись прямо из центра желтого подсолнуха. QR-код на груди изогнулся на выпуклости железного нагрудника, а подол нелепо топорщился поверх тяжелых поножей.
Это выглядело так, словно Терминатора заставили выступать на утреннике в детском саду.
— Достаточно визуально экологично, мразь? — прошипела Жанна Альтер, воплощение зла в подсолнухах.
Антон Павлович поправил очки. Система дала легкий сбой — скрипт не предусматривал ношения платья поверх боевой брони. Но KPI требовал фото в платье.
— Формально… условия выполнены, — он навел на неё планшет и щелкнул камерой. — Хотя шипы портят геометрию цветка. Ладно, запишем как «эклектичный подход к материнству».
Он направился к выходу, но у двери остановился.
— И еще одно, Иван Николаевич. В связи с повышением уровня гармонии, вам на сегодня назначена обязательная культурная программа. В 14:00 вы обязаны посетить выставку «Счастье в ипотеке» в центральном парке. Отказ карается принудительным прослушиванием лекций о пользе подорожника. Всего доброго!
Дверь закрылась.
Жанна стояла посреди комнаты в броне и сарафане, тяжело дыша.
— Если ты засмеешься, — сказала она Ивану, не поворачивая головы, — я лишу тебя языка.
— Я не смеюсь, — абсолютно серьезно ответил Иван. — Спасибо. За кораблики.
Она фыркнула, подошла к зеркалу в прихожей и уставилась на свое отражение. Великая ведьма. Ужас Франции. В подсолнухах.
Система не убивала её. Она стирала её в порошок.
***
Утро после ухода Участкового по Гармонии тянулось медленно, как просроченная мастика. Жанна наотрез отказалась снимать сарафан «Весенний луг» с доспехов. Это был её личный, извращенный акт протеста: она выглядела в нем настолько нелепо и угрожающе, что это приносило ей какое-то мрачное удовлетворение.
Иван сидел за кухонным столом. Он работал. Точнее, его работа заключалась в перекладывании цифр из таблицы «Отчет по дефициту счастья (квартал 3)» в таблицу «Прогноз дефицита счастья (квартал 4)». Жанна, маясь от безделья, слонялась по крошечной квартире.
Она попыталась призвать свой флаг, чтобы отточить пару выпадов.
Но едва древко лязгнуло о линолеум, СМДУ под потолком пискнула:
«Внимание. Зафиксированы нецелевые энергозатраты. Физическая активность без цели зачатия или уборки помещения не поощряется. Рекомендуется лечь и экономить калории».
Жанна с отвращением развеяла флаг.
— Как ты тут живешь? — спросила она, подходя к столу, за которым сутулился Иван. — Ты же похож на мертвеца, которому забыли сказать, что он умер.
— Мертвецам не нужно платить за капремонт, — монотонно отозвался Иван, не отрывая взгляда от экрана. — И им не приходят штрафы за «недостаточно бодрое лицо в общественном транспорте». Я тебе завидую, ты хотя бы злишься. А я просто устал.
Жанна фыркнула и начала рыться на стеллаже у окна. Там лежали стопки одинаковых серых папок, какие-то бланки и… альбом. Обычный альбом для рисования, придавленный сверху томом «Нормативы утилизации бытовых отходов». Рядом стоял стакан с огрызками карандашей.
В её глазах промелькнула искра. Жанна Альтер в своей прошлой (и крайне запутанной) жизни имела тайную страсть — она любила рисовать. Пусть это была мрачная манга о мести, но это было её творение.
Она вытащила альбом, сдула с него пыль и плюхнулась на диван. Взяв карандаш, она попыталась вспомнить чувство, когда гнев превращается в линии на бумаге. Она начала набрасывать контуры. Тираннозавр. Огромный, свирепый, разрывающий когтями серое здание, подозрительно похожее на Департамент Принудительного Счастья.
Минут двадцать в квартире царила тишина, прерываемая лишь стуком по клавиатуре и шуршанием карандаша. Жанна даже почти расслабилась. Её штрихи были резкими, полными экспрессии и темной энергии.
Но тут Иван, закончив очередную таблицу, поднял голову и увидел, что она делает. Он побледнел.
— Стой! Что ты рисуешь?! — он подскочил к дивану, его голос дрогнул от паники.
Жанна непонимающе подняла на него глаза.
— Моего фамильяра, пожирающего тех ублюдков в серых костюмах, — честно ответила она. — Это помогает мне не сжечь тебя прямо сейчас.
— Спрячь это немедленно! — Иван схватил альбом и попытался вырвать его у неё из рук, но Жанна намертво вцепилась в бумагу металлической перчаткой.
— Да как ты смеешь?! Это мое творение!
— Это статья 114, пункт «Б»! — прошипел Иван, косясь на красный глазок СМДУ, который, к счастью, не реагировал на карандашные наброски (у Системы пока не было модуля визуального распознавания скетчей). — «Производство контента, не несущего конструктивной демографической ценности». За это лишают карточек на мясо на полгода!
Жанна с презрением посмотрела на него и отпустила альбом.
— Твоя трусость жалка, Мастер… то есть, Иван. Что вообще можно рисовать в этом проклятом месте?
— То, что утверждено, — Иван, дрожащими руками, перевернул страницу её альбома.
На следующей странице был рисунок. Старый, слегка выцветший. Жанна прищурилась.
Там был изображен корабль. Прекрасный, детализированный парусник, рассекающий бушующие волны. Линии были живыми, тени глубокими. В этом рисунке чувствовался ветер.
— Это… ты нарисовал? — с искренним удивлением спросила Жанна.
Иван смутился и поспешно перевернул страницу.
— Давно. Лет десять назад. До того, как ввели «Индекс Позитивного Содержания».
— И почему ты перестал?
Иван молча подошел к стеллажу, достал из-под стопки нормативов папку и бросил её Жанне.
— Открой.
Жанна открыла папку. Там тоже были рисунки Ивана. Но другие.
На одном был изображен пузатый, до тошноты радостный Зайчик, который нес в лапках огромную монету с надписью «Налог на бездетность». Ниже шла подпись каллиграфическим почерком: «Зайчик-налогоплательщик рад поддержать страну!»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.