Архив Тирха. Коготь Кулуфины. Том 2

Элвинг хитро прищурилась: она была довольна, словно крамкин, проглотивший чужой страх. Хоть одна из загадок решена! Почти… Хотя бы немного… Внутри проснулся знакомый зуд: хотелось быстрее расспросить Грава, подтвердить свои подозрения.

Ашри вынесла мусор, а на обратном пути заглянула в кухню, где с любезного разрешения Саада отщипнула веточку от одного из висящих веников. И вот теперь, прикрыв дверь, элвинг подожгла траву и старательно окуривала тесную комнату, изгоняя зловонный дух вчерашней попойки и лекарских экспериментов. За эти делом её и застал Грав.

– Приворот или отворот? – закашлялся бист, морща нос.

Ашри уже было кинулась с рассказом об амулете и том, что догадалась о мошенниках, как замерла с раскрытым ртом. Она уже привыкла к побитому пятнисто-полосатому торсу друга, который мелькал перед её глазами, но теперь бист превзошёл сам себя, лишившись по дороге из душевых и штанов.

– А одежда где? – смущённо спросила элвинг, глядя на босого приятеля, замотанного в куцее полотенце.

– Постирал, – как ни в чём не бывало ответил Клыкарь, прошёл к своим вещам, порылся и вытащил из сумки небольшой бутылёк, открыв который принялся намазывать ссадины, распространяя вокруг едкий резкий запах.

Чадящий дым травы смешался с тяжёлой вонью лекарства, породив нового монстра, бившего наотмашь по обонянию.

– И когда это мы успели перейти на новый уровень? Без границ и приличий? – ворчала элвинг, косясь на приятеля. – Буянить, вонять и расхаживать без штанов.

– Гы, – усмехнулся Грав. – Как только стали делить эту прелестную комнату и паучий заказ. Как там говорится: в горе и радости, веселье и похмелье, пока выполненный контракт и поделённая добыча не разлучат нас.

– Или смерть, – фыркнула Ашри.

– Не, – отмахнулся Грав. – Мы же не охотники за головами, чтоб терять свои. Найдём артефакт, вернёмся в Аббарр, поделим «драконов», и можно разойтись на пару тройку вечеров.

Клыкарь ехидно подмигнул.

– Благо, этого недолго ждать, – усмехнулась элвинг.

– Ой не переживай за меня, ещё пару восходов Орта потерплю, – Клыкарь повалился на топчан. – Слушай, я там тебе флакончиков оставил, кинь синенький, а то голова раскалывается, а свои я уже прикончил.

Ашри улыбнулась, качая головой.

– Потерпит он, – она прищёлкнула языком, бросая эликсир. – Вопиющая наглость.

– Кстати, – Грав выпил зелье, смерил элвинг взглядом и очертил пальцем в воздухе круг, указывая на её одежду. – Тебе идёт.

Ашри смутилась, приглаживая широкий пояс-корсет, в который была заправлена светлая лёгкая сорочка с тонкой лиловой отделкой по вороту, в цвет глаз.

– И да, – продолжил бист. – Если тоже хочешь ходить без штанов, я ж совершенно не против. Ни в чём себе не отказывай.

Ашри показала не совсем приличный, но весьма красноречивый жест, и Граву осталось лишь пожать плечами. Девушка же отвернулась, чтобы не выдать смущение: всё-таки приятно иногда побыть элвинг, надеть чистую новую одежду, пахнуть розой и получать комплименты.

Задумавшись об этом, Ашри взяла свою куртку и встряхнула её. Что-то небольшое взмыло в воздух, описало дугу, и на излёте была поймано Гравом.

Клыкарь разжал ладонь.

– Что за жетон? – поинтересовался он, возвращая кругляш элвинг.

Ашри глянула: цветок, пузырёк… В памяти поднялись картинки лавки травника, милой несуразной аллати, чудесных булочек и данного обещания. Всего несколько дней назад, а такое чувство, что вечность прошла!

– Я ведь совсем забыла, – Ашри закусила губу, чувствуя, как горят уши. – Помнишь ту аллати с Лантру с детьми?

Клыкарь поднял бровь.

– У неё сначала подрезали кошелёк в порту, а потом ты отдал им билеты на «Белого Льва».

Бровь Грава поднялась ещё выше. Всё это уже давно упало на дно памяти и густо покрылось более важными делами.

– Ну вот её, эту аллати, зовут Амми, – продолжала рассказывать Ашри, торопясь, почти скороговоркой вываливая информацию, как рыбу из сетей во время лова. – Она с Севера и ехала на Мэйтару через Лантру. Хотя через что ей ещё ехать? На Мэйтару только с Лантру и попасть. Так вышло, что мы пересеклись в Аббарре. Представляешь, у неё там родня!

– И когда только успели? – ехидно усмехнулся Грав.

Элвинг замешкалась, решив, что подробности встречи бисту не стоит знать, и чтобы как-то собраться с мыслями и заполнить паузу, а ещё избавиться от этого дурацкого обещания.

– Мы случайно встретились, разговорились. Она хотела тебя поблагодарить лично и вот, – Ашри кивнула на жетон. – Она благополучно добралась, и теперь работает и живёт у дядьки лекаря, в лавке «Янтарник».

Договорив, элвинг выдохнула, словно сбросила с плеч давний груз.

– Амми, значит, – задумчиво сказал Грав, разглядывая кругляш. – Выходит, мазь та от неё была?

– Угу, – кивнула элвинг и добавила: – а дети не её. Вернее, её, но не дети. То есть дети, но сестры, а ей не дети. В общем, она без детей. Хотя с детьми, но не своими.

Клыкарь снова поднял бровь, изобразив на лице нечто среднее между удивлением и непониманием, и элвинг невольно скопировала его мимику, даже не отдавая себе в этом отчёта.

– Она им не мать, – подытожила Ашри. – И ты ей понравился. А ещё эти остолопы в таверне знали, что амулет не золотой!

Последняя фраза сама вырвалась, и элвинг запоздало прикусила губу, почувствовав себя полной дурой. И даже блеснувший амулет из цавия будто слал ей сигналы уже закрыть рот и замолчать.

Повисла тишина. Грав смотрел на Ашри, и под его взглядом та лишь больше занервничала.

– У тебя всё нормально? – спросил он и сел на топчан.

– Вполне, – тряхнула головой элвинг, отступила на полшага и упёрлась в стол, принявшись теребить подвеску на браслете, отчего та вспыхивала лиловым огоньком.

Клыкарь усмехнулся, встал, сделал шаг и оказался почти вплотную рядом с элвинг. От её волос всё так же пахло розой, и этот запах пробуждал воспоминания о дартаутиру. Но вместе с тем этот дикий цветок с северного склона Энхар придавал Ашри совсем другой шлейф. Никакой угрозы, опасности, роковой страсти – наоборот, что-то по-детски хрупкое и нежное.

Элвинг же не знала, куда деть руки, теребившие то браслет, то заколку на волосах. Она не решалась поднять взгляд и посмотреть в глаза приятелю, ощущая неясный стыд и неловкость за то, что не рассказала ему о лекарше раньше. А теперь он ещё и стоял так близко, что явно чуял её смущение. Да ещё эти шрамы и ссадины, и дурацкое предположение Амми, что они – пара…

– А ещё она отлично готовит, – промямлила элвинг.

– Что ж ты сразу не сказала! – довольно оскалился Клыкарь, опуская жетон на столешницу. – Тогда непременно зайду к этой миленькой северной кошечке.

Ашри совсем издёргалась и, улучив момент, сгребла свои вещи и выскользнула за дверь, услышав вдогонку, как Клыкарь крикнул:

– Я, кстати, всем нравлюсь! Такой уж я очаровательный!

Когда она вернулась, Клыкарь сидел одетый, застёгивая ремень и распихивая по карманам бутылочки с эликсирами.

– Я обещал рассказать тебе про глаз соронага, – бист подбросил на ладони золотистый амулет. – И да, ты правильно догадалась. Та троица обчищала подпитых дурачков, ловя их на простом и самом понятном желании – испытать удачу, оказаться тем самым избранным, кто урвёт золотой куш.

Элвинг навострила уши и подалась вперёд. Вся неловкость испарилась, все путанные мысли и дурацкие думки исчезли. Схватив стул, она пододвинула его к топчану и оседлала, облокотившись на спинку и обратившись в сплошное внимание. Её глаза хитро мерцали, а пальцы от нетерпения барабанили по полированному дереву. Она вновь превратилась в ту самую несносную и настырную девчонку, которая ради интересного приключения и золотых «драконов» готова ввязаться в авантюру, что подкинули судьба, Мэйтару и напарник. Клыкарь ухмыльнулся. Он был рад возвращению своей напарницы.

Примечания