Дело о стеклянной двери и другие невозможные преступления

1

– Отец, ты хотел меня видеть? – спросил вошедший в комнату толстый Бохай.

Мастер Вейж спокойно сидел в своем кресле-качалке из ротанга. Кресло не двигалось, хотя обычно мастер любил качаться. Но он делал это, когда был спокоен. Как ни парадоксально, когда он нервничал, он всячески сдерживал свои движения, сохраняя баланс энергий и сил.

– Я позвал тебя, мой сын, чтобы рассказать тебе древнюю китайскую сказку. Выслушай меня, сядь. – И отец указал движением руки в зеленом рукаве кимоно на кресло напротив.

– Отец, – продолжал стоять толстый, как матрешка, Бохай, – я вышел из того возраста, когда слушают сказки. Я уже не хайцзы-ребенок.

– Сядь, – тихо настаивал отец, – и выслушай меня хоть раз в жизни.

Бохай нехотя уселся. Его гофуку как будто треснуло от напряжения.

– Я готов тебя выслушать, отец. Надеюсь, ты не станешь пересказывать мне «Речные заводи» или «Троецарствие».

– Нет, сын мой. Хотя, у нас во владениях есть некое подобие троецарствия – я, ты и твой брат.

– Царь у нас только ты, отец. А мы так, очищенные мандарины без денег и земли.

– Не начинай, Бохай, свою старую песню на заунывный мотив бамбуковой сяо.

– Надеюсь, твоя сказка, отец, будет на мотив веселой ди, а не заунывной сяо.

– Моей сказке будет аккомпанировать цитра гуцинь. Так слушай ее!

«На Севере, у подножья горы Павлин, разместилась небольшая деревенька под названием Хвост Павлина. В этой деревне жил старик Кун Сань-шань с двумя сыновьями. Старший – Кун Син – был бездельником, дружил с чиновниками-казнокрадами и взяточниками. А младший сын – Кун Цин – был честным и трудолюбивым парнем.

Однажды Кун Син проигрался в карты и, чтобы вернуть долг, потребовал у отца денег. Отец отказал. Тогда Кун Син позвал своих друзей-чиновников и забрал себе все имущество, а отца и младшего брата выгнал из дому.

Уходя, отец вспомнил о своей любимой картине, на которой были изображены павлин и курочка. Он вернулся и долго смотрел на нее. Кун Син сорвал картину со стены, бросил перед отцом и сказал:

– Возьми это старье.

Младший брат Кун Цин поднял картину, бережно свернул и понес, как большое сокровище.

Вышли они за ворота и побрели по дороге. Увидели заброшенную кумирню, в ней и поселились.

Кун Цин подмел пол, принес травы и сделал постель отцу. В другой половине кумирни постелил для себя. Старинную картину повесил над своей постелью и долго любовался павлином и белой курочкой.

На второй день Кун Цин поднялся с рассветом, пошел на гору, нарубил дров, продал их и купил рису.

Лишившись хозяйства и крова, отец Кун Цина от горя заболел. С каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Нужны были лекарства, но где взять деньги?

Однажды глубокой ночью, когда Кун Цин был с больным отцом, маленькая комнатка, где находилась его постель, вся засияла. Вбежав туда, юноша увидел живого павлина, рядом с ним стояла белая курочка. Кун Цин посмотрел на картину: павлина и курочки на ней не было, на стене висел пустой сверток бумаги.

Кун Цин повернул голову и увидел перед собой вместо павлина девушку. Она была такой невиданной красоты, что юноша сразу же влюбился в нее.

– Кун Цин, – сказала девушка, – я знаю, вам живется трудно и у вас нет денег, чтобы купить лекарство. Я хочу помочь вам.

Девушка достала из кармана платья рис и разбросала перед белой курицей. Курица склевала зерна и снесла золотое яйцо.

Девушка-павлин подняла яйцо и подала Кун Цину.

– Продай это яйцо и купи отцу лекарство. У тебя еще останутся деньги, и ты сможешь купить кое-что. Запомни: покупай только самое необходимое, без чего трудно обойтись.

Пораженный Кун Цин не мог вымолвить ни слова.

Девушка сказала еще:

– Утром после наступления Нового года возьми с собой белые и желтые шелковые нитки и приходи на гору Павлин.

Свет померк, и девушки не стало. На картине снова появился летящий павлин, а с земли, подняв голову, смотрела на него белая курица.

Кун Цин рассказал обо всем отцу и положил перед ним золотое яйцо.

– Куплю лекарство, и ты быстро выздоровеешь.

– От твоих слов мне уже стало немного легче, – сказал отец.

Кун Цин купил лекарство. На остальные деньги приобрел топор, мотыгу, плуг, два му земли возле кумирни и начал ее обрабатывать. Отец выздоровел и тоже взялся за работу. Осенью, когда пришла пора снимать урожай, явился бездельник Кун Син со своими дружками и захватил половину урожая. Имущество отца и брата он успел проиграть в карты.

Наступила зима. Подошел и Новый год. Кун Цин взял желтые и белые шелковые нитки и тихо вышел из дому.

Перед рассветом он поднялся на вершину горы Павлин. Тотчас же с неба опустился к его ногам павлин и превратился в девушку, которую Кун Цин видел в кумирне.

– Ты принес шелковые нитки? – спросила девушка.

– Вот они, возьми.

Девушка села на камень и из шелковых ниток начала делать деньги. Желтые нитки превращались в золотые монеты, белые – в серебряные. Девушка-павлин собрала все монеты и подала Кун Цину. Юноша не сводил с нее глаз.

– Я дала тебе золотое яйцо, много денег, что ты еще хочешь? – спросила девушка.

– Ты можешь стать моей женой?

– Да, – кивнула девушка, покраснела и отвернулась.

Кун Цин взял девушку за руку, и они спустились с горы.

Кун Цин купил в соседней деревне землю, построил фанзу. Стали они жить и трудиться втроем.

Однажды, когда Кун Цин с отцом отдыхали возле фанзы, к ним подошел нищий. Он еле держался на ногах.

– Почтенные, дайте мне чашку риса, я голоден.

Кун Цин не поверил своим глазам.

– Это же мой брат! – закричал он.

Кун Син тоже узнал брата и отца. Ему стало стыдно, он повернулся, побежал через деревню и с высокого обрыва бросился в реку».

Стороннему наблюдателю вполне могло показаться, что, когда лилась речь старого Вейжа, ему аккомпанировала цитра гуцинь. Так она была звучна и подобна пению соловья. Но толстому Бохаю речь отца не показалась ни звучной, ни приятной его слуху.

– Не понимаю, отец, к чему ты рассказал эту сказку? Эта сказка подобна шуму Желтой реки, от которой нас отделяют тысячи километров. Она не имеет к нам никакого отношения.

– Я рассказал эту сказку к тому, что ты дружишь с взяточником Фроловым, который обирает меня, подтачивая подобно кроту тутовое дерево моего бизнеса.

– Я лишь играю с ним в русский бильярд и рулетку, слава Дракону, не русскую, и поддерживаю с ним приятельские отношения. Или ты хочешь, чтобы он нас разорил? Не гневи русского императора и его наместников, отец! Чти власть!

– Ты учишь меня чтить власть? – поразился отец. – Яйцо учит соловья пению?!

– Я не учу тебя пению, отец! – резко возразил Бохай. – Я учу тебя летать, а не бороться с ветром, как делаешь ты.

– Ладно, я вижу, что ты ничего не понял, – развел руками отец. – Послушай тогда другую сказку. Может быть, со второго раза до тебя дойдет.

«Жили два брата. Жили дружно, помогали друг другу. Но когда они поженились, мир и согласие покинули дом.

Жена старшего брата за пять лет родила четырех детей, а у младшей невестки ни одного не было. Младший брат стал думать: «Нас двое, а у старшего брата шестеро, а заработанное делим на всех едоков поровну. Это невыгодно. Надо разделиться».

Он спрятал самое ценное имущество и сказал брату:

– Давай разделимся.

Старшему брату хоть и не хотелось, но пришлось делиться. Остался он в полуразрушенной фанзе, а младший получил семь даней риса да лучшую землю и переселился в деревню.

Раньше старший брат, возвращаясь с работы, весело разговаривал с детьми. А теперь, увидев детей, он вздыхал, и фанза казалась ему неуютной и душной. «Мы двое с братом работали, и семья не голодала, а что будет теперь?» – думал старший брат.

Однажды вышел он из дому. Шел, шел и незаметно оказался на берегу моря. Споткнувшись о камень, он наклонился и увидел мелкую монету. На одной стороне ее было написано: «Монета для разделения воды в море».

«Мне бы кусок золота, а не это», – подумал брат и бросил монету в море.

Вода в море сразу разделилась, появилась широкая дорога, и старший брат пошел по этой дороге.

Посредине моря стоял высокий хрустальный дворец. У ворот дворца старшего брата встретили чудовища на двух ногах с головами рыб, раков, черепах. На почетном месте он увидел дракона.

– Сегодня первый раз к нам пришел человек, – сказал дракон. – Проходи, будь гостем.

Старший брат знал, что в море живет Бог дождя – дракон, и смело пошел по залам дворца. Ярко сверкали стены и колонны, на полу лежали груды золота, жемчуга, драгоценных камней. «Мне бы хоть немного этого богатства», – подумал старший брат, но ничего не попросил.

Вдруг он увидел животное, похожее на кошку, только больше кошки.

– Бог дождя, что это? – спросил старший брат.

– Это животное «Суждено быть», – ответил дракон.

– Бог дождя, дайте мне «Суждено быть», – попросил старший брат.

– Возьми. Ты не прогадаешь, – сказал Бог дождя. Захватив с собой «Суждено быть», старший брат вышел из хрустального дворца.

На дороге он увидел мелкую монету, поднял ее и спрятал в карман.

Дома дети обрадовались «Суждено быть», играли с ним, кричали ему «кис-кис». Только жена была недовольна.

– Из нашей фанзы от голода убежали все мыши, а ты принес кошку, – говорила она. – Самим есть нечего.

Но старший брат, не слушая, что говорит жена, накормил «Суждено быть» рисом и лег спать.

Рано утром муж и жена увидели возле «Суждено быть» горку золота и очень обрадовались. Стал старший брат обменивать золото на рис, одежду, на все, что было нужно. Построили они себе новую фанзу, и золото у них не переводилось.

Узнал об этом младший брат и не поверил. Однажды братья встретились.

– Как живешь, брат? – спросил младший. Старший брат был честным человеком, он откровенно рассказал, как достал «Суждено быть» из хрустального дворца на дне моря.

– Дай мне монету, – загорелся завистью младший брат. Старший достал из кармана монету и отдал младшему. Зажав в руке монету, младший брат побежал к морю, бросил ее в воду, вода разделилась, и он пошел по дороге к хрустальному дворцу. Встретил его Бог дождя.

– Второй раз к нам человек пожаловал, – сказал дракон. – Проходи, гостем будешь.

– У вас есть животное, похожее на кошку? – не слушая дракона, спросил младший брат.

Бог дождя приказал привести животное.

– Это «Суждено быть»?

– Нет, – ответил Бог дождя. – Это «Сужденному не быть».

«А не все ли равно», – подумал младший брат. Схватил животное и побежал из дворца. На дороге он увидел мелкую монету, поднял ее и бросил подальше. «Я скоро разбогатею, зачем мне эта мелочь?» – подумал младший брат.

Вернувшись, он накормил животное рисом. А ночью не мог уснуть, все ворочался в постели, не терпелось узнать, даст ли ему животное золото. Как только рассвело, побежал смотреть. Но золота не было.

«А что, если животное накормить мясом и рыбой, может, тогда оно даст золото», – подумал младший брат.

Пошел он на базар, купил два цзиня мяса и столько же рыбы. «Сужденному не быть» золота не давал, но поедал все, что ему приносили. Сам небольшой, а ел много.

У младшего брата было накоплено немало денег, но он истратил их на корм «Сужденному не быть». Остался еще рис, а когда и он был съеден, младший брат кормил животное рисовыми отрубями. А потом уже нечем было кормить «Сужденному не быть», и он подох.

«Бог дождя посмеялся надо мной, – подумал младший брат и хотел пойти в хрустальный дворец, да не было у него монеты для разделения воды.

Так ни с чем и остался жадный младший брат».

– И снова, отец, не понимаю о чем ты?

– Все очень просто. Твоему брату суждено быть моим наследником, а тебе не суждено им быть. Ты ленивый и жадный. Твой брат – каратист, и стал им буквально с пеленок, а сейчас у него черный пояс. Ты же из-за своей лени даже сумо не хочешь заняться.

– Я занимаюсь русским бильярдом, отец. Не забывай, мы живем в России и должны чтить местные обычаи.

– И поэтому ты так похож на русскую матрешку? – ухмыльнулся мастер Вейж.

Возмущенный Бохай вскочил с кресла и набросился на отца, но тот, резко качнувшись назад в своей качалке, выпрямил ноги и ударил нападавшего двумя ногами в оплывшие бока. Бохай отлетел в свое кресло, и, придя в себя, покинул комнату отца.

2

Елена Мефодьевна, домоправительница, снова постучала в дверь. Найдя дверь запертой, она завернула за угол и прошла дальше по коридору до комнат братьев. Из комнат доносилась различная, но громкая музыка. Из комнаты Бохая – агрессивная, европейская, из комнаты Бингвена – мелодичная, азиатская.

– Бингвен, Бохай, ваш отец заперся в своей комнате, не откликается и не открывает! – плаксиво, как муэдзин, закричала домоправительница.

Сначала в дверях показался подтянутый Бингвен с флейтой в зубах, затем из своей комнаты вышел Бохай с папиросой во рту.

– Медитирует, наверное, – предположил ленивый Бохай.

Бингвен не стал ничего предполагать, а положил флейту к себе на стол и вышел из комнаты. За ним вперевалку двинулся Бохай, а следом Елена Мефодьевна.

Бингвен подошел к комнате отца, постучал, дернул дверь внутрь и она слегка подалась. Затем Бохай поднажал, помогая брату, и дверь открылась шире, хотя что-то изнутри очень ей мешало. И вскоре, когда все зашли в комнату, стало понятно, что именно мешало. После того как открыли дверь, кресло слегка покачивалось от тяжести трупа с простреленной грудью.

Елена Мефодьевна закричала от ужаса, а Бингвен набросился на брата:

– Это ты убил его, жирный селезень! – Бингвен прыгнул на стену, оттолкнулся от нее и ударил Бохая ногой в лицо. Затем ударил еще раз в лицо с разворота. Бингвен уже изготовился делать фаталити, когда его брат, собрав энергию ци в своем животе, стремительно попер на него, подобно носорогу, и прижал своим пузом к стене, да так, что чуть не сделал из Бингвена отбивную. Это был мощный прием из сумо.

– Немедленно прекратите! – закричала домоправительница.

– Жирный слизняк, – сдавленным голосом произнес Бингвен, державшийся за грудь.

– Вызывайте полицию, Елена Мефодьевна! – приказал Бохай и вышел из комнаты, даже не взглянув лишний раз на отца.

Инспектор Филькин шел домой, когда сзади раздался звук подъезжающей машины. Этот звук нельзя было ни с чем спутать, это был звук старой полицейской колымаги, на которой он и сержант Перцев не раз гонялись за опасными преступниками. Дольше всего (несколько часов) они преследовали одного безногого маньяка, отвратительного как таракан.

Когда за безногим бежал их коллега сержант Буров, еще не было известно, что преступник инвалид. Маньяк завернул за угол, легко, как носки, снял свои ноги. Сержант тоже заскочил за угол, но никого кроме грязного безногого причитавшего нищего там не увидел. Тогда сержант двинул вперед, а маньяк, скинув лохмотья, натянул ноги и быстро побежал, как кениец Хайле Гебреселассие на длинных дистанциях, но тут на свою беду сержант решил вернуться. Он, заметив, маньяка, снова погнался за ним. На этот раз маньяк ждал его за углом наготове, как только ничего не подозревавший сержант завернул за угол, безногий схватил его руками за ноги и потянул к себе. Сержант свалился, стукнувшись затылком об асфальт, и отключился, а затем впал в кому.