Президент Московии: Невероятная история в четырех частях

Странно, Наполеон справедливо замечал, что штыками можно сделать всё что угодно; только нельзя на них сидеть. А в России и в нынешней скукоженной Московии сидели, сидят и будут сидеть, радуясь. Либо жопа у них чугунная, либо штыки помягчали. Да нет, не помягчали, просто стали многофункциональными. Чипы – одна из новых модификаций старого штыка, и более того: это и уздечка, и хлыст, и шпоры, и, если понадобится, и гильотина; это и регистрация и итоги голосования, и индивидуальная история каждого жителя Московии, всех высказываний, мыслей и поступков. Вздумал ночью подрочить – опаньки и в хистори – рекорд. Подумал, что Сучин есть мудак – записано. Шепнул жене, что надо бы валить из этого рая – утром вызвали в районный комиссариат Чрезвычайного отдела, а оттуда не возвращаются или возвращаются предупрежденными – лучше бы не возвращались. Засомневался в мудрости Великого Отца Наций – отключили питание чипа, и всё – привет вдове. Это только в Московии уверены, что типы облегчают им жизнь, избавляя от бумажной волокиты при регистрации. Единственно, что спасает большинство, так это извечное головотяпство, непрофессионализм «органистов», вечные поломки системы, нехватка энергии и кадров – все 70 миллионов москвитян не охватишь. Справляются только с оформлением результатов Всенародных и Единодушных. Психокомпьютер все пожелания Тайного Совета и Лидера зафиксировал, обработал и выдал результат: коммунисты получат шесть мест в Вологодской губернии и три в Зоне спецпоселений, либерал-радикалы по одному в Самарском регионе, Таймырском округе и на Дальнем Востоке, Новые Легальные Правые обойдутся одним местом в волостном парламенте Керченского анклава. Демократия в совершенном виде! Всё остальное – «Единой и Неделимой». Так что отсосешь ты, Чернышев, с присвистом. Ну и слава Богу. Хоть помечтал.

Устав от всех этих размышлений, Олег Николаевич засыпал крепким сном, но часа через три просыпался. Совсем недавно они с Наташей обзавелись разноуровневой спальней. Это было очень удобно. Спали они в одной комнате, но не стесняя друг друга и самих себя храпом, боязнью храпа, вскриками и боязнью вскриков спросонья, другими ненужными звуками и запахами и их напряженным ожиданием. Но, когда наступала необходимая минута, нажималась кнопка у изголовья, и бесшумно сближались две кроватные плоскости, и поднималась бесцветная разделительная нанозанавесь, и сливались их тела в не ослабевающих с возрастом объятиях. Часто, когда не спалось, он зажигал свет и читал, не боясь разбудить Наташу – нанозанавесь не пропускала лучей электрического света, хотя и была прозрачной – до чего люди не додумаются! Вот и в ту ночь часа в три он проснулся, зажег свет, вышел в малый кабинет и взял со стеллажа «Возвышение Наполеона» Альберта Вандаля. Книга была старая – из прошлой жизни, читаная-перечитаная. Просто во сне он вспомнил о подготовительных играх и всей кухне, предшествовавших 18 брюмера. Перед переворотом Бонапарт одновременно вел тайные переговоры и со своими единомышленниками, и с агентами Бурбонов, и с якобинцами, и с «лафайетовцами», и… Олег Николаевич моментально раскрыл книгу на нужном месте: «Самые разные партии возлагали на него надежды, и он ими всеми пользовался, – и всех обманывал и обманул. Это колоссальное недоразумение, царившее в его пестром тайном окружении, как волна, несла его к власти». Зачем ему это понадобилось посреди ночи? Он почему-то облегченно и удовлетворенно вздохнул, как вздыхают люди, убедившиеся в своей правоте, положил раскрытую книгу около кровати и спокойно заснул: при чем здесь Бонапарт… что за бред… я здесь при чём…

Примечания