«Щеглы». Первый полёт. Сборник рассказов

– А-а-а, так он еще и Клячин? – Санька поперхнулся смешком.

– Ага, он только в компании такой смелый, а так – трус-трусом. Я ему тоже по кумполу настучать могла, раньше.

– За что?

– В прошлом году, на восьмое марта, он мой шарф скотчем в цифру восемь заплел, да так, что я, когда отдирала, ножницами шерсть порезала. Шарф пришлось выкинуть, а жалко: папа с гастролей из Франции привез.

Пока девчонка говорила, Санька отметил, что у нее очень пушистые ресницы.

– А на день рождения мне ребята рыбку золотую подарили, а он, гад, вылил воду вместе с рыбкой в цветок. А мне сказал, что она уплыла. – Девчонка вздохнула. – Рыбка умерла, красивая была.

– Ну, а ты чего ему за это?

– А я налила в этот пакет воды и на контрольной ему по голове треснула. Ох, как он голосил. Мокрый весь. Моих родителей потом к директору вызывали.

Санька представил эту живописную картину и засмеялся. Учительница резко обернулась:

– Новиков, вообще-то, вы на уроке, а не в цирке!

Санька вскочил:

– Извините!

А учительница продолжила:

– Кораблева, какое задание я дала сейчас? – она строго посмотрела на Санькину соседку.

– Лидия Петровна, вы велели построить графики функций и найди корни уравнения два икс минус тридцать шесть равно нулю.

Санька удивился двум вещам: как она успела все услышать и почему не встала, когда учительница к ней обратилась.

Прозвенел звонок, класс опустел. Саня предложил соседке пойти в столовую, но она достала из сумки бутерброды, налила чай из термоса:

– Давай лучше здесь перекусим, угощайся, – протянула ему бутерброд и чай. – Меня, кстати, Лизой зовут. А тебя?

– Санька, Саша, – засмущался он.

В класс завалилась вся утренняя дворовая троица. Вован ухмыльнулся:

– Ну, чё, наша русалка, наконец, своего прЫнца нашла?

Рыжий заскрипел:

– Не, она дельфина нашла, – он противно заголосил: «Дельфин и русалка, та-та-да-та-та-да, такая дурацкая пара!»

– На свадьбу позовете? – не унимался Вован.

А рыжий его перебивал:

– На крестины дельфинят! – его гоготанье вывело Саньку из себя. Он дернулся, но почувствовал, что Лиза схватила его за руку:

– Не связывайся ты с ними, Саш. Что с них взять: стараются слова в предложения собирать, но ничего не получается.

Вован побагровел:

– Ну, ты, русалка убогая, тебе слова никто не давал! На свои ноги посмотри: вон, в колеса превратились!

Все трое заржали, а Санька увидел, как Лиза вспыхнула, положила голову на сложенные перед собой руки, и по трясущимся плечам понял, что она заплакала. Внутри у него все закипела, кровь прилила к лицу, он вскочил, накинулся на Вована и успел пару раз врезать по ухмыляющейся роже. Одноклассники растащили ребят, в этот момент прозвенел звонок. В класс зашла учительница, а следом за ней на пороге появился высокий парень. Санька отметил, что тот очень похожий на Лизу.

– Кораблева, за тобой брат приехал, – Санька с изумлением наблюдал, как парень завез в класс инвалидную коляску, и девочка при помощи рук пересела на нее. Ее ноги, от ступней до колена, были перевязаны широкими эластичными бинтами, прямо поверх джинсов. Санька даже не успел ничего сказать: Лиза быстро собрала рюкзак, и укатила из класса.

Санька опять ворочался, сон не шел, а в голове кружились вопросы. Что произошло с Лизой? Девчонка понравилась ему, даже очень понравилась, но как встречаться с инвалидом? И сразу же перебил себя: «Ну, подумаешь – не ходит, с каждым может случиться несчастье. У меня вон, из-за болезни мамы вообще все кувырком полетело», – и он заснул с твердым намерением узнать, что за беда приключилась с одноклассницей.

Проснулся ни свет, ни заря. Тетя Полина была на сутках, мама спала. Он пожарил яичницу, половину съел, а другую тихонько поставил на тумбочку около маминой кровати, накрыл чистой тарелкой, чтобы не остыла. Написал записку, что с пробежки сразу в школу пойдет, а сам несколько раз обогнул дом, прикидывая, в какой квартире живет Лиза. Когда он был точно уверен, что знает номер, позвонил в дверь. Не открывали долго, а затем послышался тихий скрип. Дверь открыла Лиза, и Саня заметил, как ее брови удивленно взлетели вверх:

– Саша? Что ты тут делаешь? Я думала, это брат пораньше заехал за мной.

Саньке очень понравилось, как ее светлые волосы, задорно разбежались на два пучка:

– Я тут, это, решил тебя до школы проводить, не возражаешь? – он незаметно ущипнул себя за руку, чтобы сбить внезапно нахлынувшее волнение.

– Заходи, правда, еще рано: Олег за мной обычно в семь сорок приезжает, – Саша изумился, как она ловко развернула коляску и покатила. – Тапки там бери, моя комната слева по коридору.

Комната Лизы приглянулась Саньке: светлая, с большим окном, вместо штор – жалюзи. Его внимание привлекли грамоты, развешанные в рамочках по стенам, а полка над письменным столом была вся уставлена золотистыми кубками разного размера и формы.

– Ух ты! – кубки приворожили его. – Это что – твои все?

Санька заметил, что Лиза обрадовалась:

– Ну да, мое богатство, – она любовно погладила кубок, похожий на тот, которым вчера приветствовала его в окне.

– Значит ты – гимнастка? – присвистнул Санька. – Круто, давно занимаешься? – он осекся, переведя взгляд на забинтованные ноги.

– Меня в три года родители привели в цирк на свое представление, и тогда я решила, что стану гимнасткой, только не цирковой, в спортивную пошла.

– Вижу, разновысокие брусья? – Санька с любопытством читал грамоты.

Неуемный вопрос так и дергал за язык:

– Лиз, а что у тебя с ногами?

Он мысленно треснул себя по лбу, но слово, как говорится, не воробей. По лицу Лизы понял, что она ждала вопроса:

– Осенью, на сборах, соскок неудачно выполнила, теперь вот, в гипсе катаюсь, – Санька почувствовал грустинку в голосе, но почти сразу улыбка вернулась на лицо девочки.

Среди грамот висела фотография улыбающейся гимнастки на пьедестале.

– А это кто такая? – поинтересовался он.

– Это – мой кумир, Людмила Турищева, – теперь в глазах Лизы Санька поймал огонек. —Представляешь, прямо во время соревнований под ней брусья развалились, чудом успела упражнение закончить!

Саньке определенно нравилось, с каким воодушевлением Лиза говорила:

– А она, судей и зрителей поприветствовала и, как ни в чём не бывало, ушла с помоста, даже не оглянулась! Вот это выдержка!

Воображение живо нарисовало Саньке это картину, и он аж охнул. Ему захотелось поделиться с Лизой своими достижениями:

– Я вот тоже… тренировался.

На лице Лизы заметил любопытство:

– Атлетика?

– С вышки десятиметровой прыгал, кандидата защищать в этом году собирался, но мама заболела, пришлось в Москву срочно ехать, – нахлынуло сожаление.

– Так это ж здорово: можешь у нас в спортшколе попробовать! Знаешь какая тренерша по прыжкам? Говорят, семь шкур сдирает, но ребята ее очень любят, – эти слова оживили Саньку.

В дверь позвонили, и пока Лиза открывала, Санька обдумывал ее слова: «Значит травма. Ну, такая точно все выдержит, да еще чемпионкой станет, зуб даю!»

Лиза вернулась с уже знакомым Саньке парнем:

– Саша, одноклассник, а это – Олег, мой брат.

Санька пожал протянутую руку:

– Я хотел Лизу до школы проводить, вы не против?

– Лиза сказала, вам можно доверять, да, сестренка? – Санька увидел в глазах Олега уже знакомые веселые огоньки. – Давайте живо, а то опоздаете.

Саня с интересом наблюдал, как Лиза подхватила школьную сумку, быстро высвободила волосы, пару раз прошлась по ним расческой и задорно натянула зеленую вязаную шапочку, не забыв при этом оглядеть себя в зеркале.

«Вот шустрая», – он помог Лизе заехать в лифт.

Второй день в школе пролетел незаметно. По дороге домой Санька, сам того не ожидая, рассказал Лизе всю свою жизнь. И про прыжки в воду, и про папину смерть, и про мечту, которая, как ему казалось, уже не достижима, и про мамину болезнь. Ему было очень легко и спокойно с этой девочкой, как будто знал ее лет сто. Лиза внимательно слушала, иногда переспрашивала, заразительно смеялась, когда Санька делился забавными случаями из своей спортивной жизни. Они шли рядом. Лиза сама управляла коляской. Санька узнал, что она отказалась переходить на домашнее обучение и упросила брата, чтобы, в отсутствие родителей, тот провожал ее в школу, пока не снимут гипс и не разработаются ноги.

Когда подъехали к пешеходному переходу, у Лизы свалился рюкзак. Саня быстро присел, поднял рюкзак и протянул ей. В этот момент взгляды их встретились. И он, Санька Новиков, в первый раз в жизни почувствовал себя в невесомости. Дыхание перехватило. Словно зачарованный, смотрел, как искорки солнечных зайчиков в ее глазах улыбались ему и заставляли сердце колотиться все быстрее и быстрее. Знакомые строчки сами вплелись в его мысли:

Их взгляд, как меч, пронзает все,

Они – как древний врачеватель,

Они – с душою заодно,

Так сотворил их наш создатель.

Когда душа любви полна,

Глаза загадочны, как вечность,

В них счастья светится волна

На море жизни безмятежной…

Красный человечек в светофоре превратился в зеленого и весело зашагал на месте, а Санька все смотрел и смотрел. Лиза покраснела и первой опустила глаза, а он, будто проснувшись, охрипшим голосом поторопил:

– Пойдем, а то брат твой заволнуется, – подхватил коляску и помчался через дорогу. Санькина душа ликовала, он словно парил над землей: ему хотелось обнять и этого дядьку с угрюмым лицом, и тех забавных близняшек в коляске вагончиком, и даже лохматую дворняжку с кудлатым хвостом. Весь мир превратился для Сашки в одно большое счастье.

Шли молча. Санька боялся вспугнуть неведомое чувство, зарождавшееся внутри. Когда до подъезда Лизы оставалось метров пятьдесят, у Сани зазвонил телефон. Тетя Полина плакала в трубку, просила, чтобы он скорее шел домой, что мама умерла, и тетка ждет приезда скорой. Санька попытался что-то ответить, но горло сдавило. Кинуло в жар, колени задрожали, он сел прямо на асфальт и выронил трубку.

– Что, Саша? Что случилось? – в голосе Лизы послышалась растерянность.

Санька одними губами прошептал:

– Мама… ее больше нет, – в глазах защипало. Санька не чувствовал, что слезы катились по щекам. Он словно наблюдал со стороны, как Лиза вскрикнула, закрыла рот ладонью. В следующую секунду Саня ощутил ее теплую руку на своей руке. Слова девчонки, чье имя узнал только вчера, дотронулись до него, словно ласковое мамино прикосновение:

– Саша, ты не один, я буду рядом, слышишь?

Весть о маминой смерти хлестанула по лицу, словно ветка, отпущенная идущим впереди. Внутри у Саньки вдруг поселилось странное умиротворение. Он сжимал Лизину руку, и это делало его сильнее. Санька понял, что стал взрослым.