Поварские будни

Глава 1

Третий день подряд моросил дождь, глина разбухла и превратилась в трясину. Я едва не выскальзывала из кирзовых сапог, но всё же дотащила ведро с водой до корыта. Всего десять шагов от колодца до крыльца кухни, но в такую погоду они превратились в адскую пытку. Я попала на постоялый двор к хозяину Лукашу после смерти батюшки. Земля на могиле ещё не остыла, как мачеха выставила меня прочь из родного дома, отобрав даже мелкие монетки, оставленные мне в наследство. Никто не заступился за сиротку! Вот такие нынче жуткие времена пошли. И сжалился надо мной лишь Лукаш, которому позарез нужна была ещё одна повариха на кухню, где безраздельно властвовал здоровяк Рареш.

— Анетта, чёрт тебя побери! Когда ты уже выстираешь полотенца? Я чем должен тарелки протирать?

Я склонилась над корытом и скривилась от мерзкого запаха щёлочного мыла, ударившего в нос:

— Рукавом, Рареш, рукавом!

Дверь распахнулась, и я чудом избежала падения с крыльца, когда крутобёдрая Дойна, тоже повариха и любимица Рареша, выскочила наружу.

— Чего ты возишься, Анетта? — усмехнулась она и поскакала по ступенькам к погребу, помахивая корзинкой.

Я не могла покрасоваться телом, да и ростом не удалась, но вся тяжёлая работа повисла тяжким грузом на мне одной. Утром — печь растопи, в обед — почисти картошку и морковку, а вечером — мой кастрюли и казаны. Ну хоть кормили вдоволь, да и Рареш иногда готовил для нас вкусную еду. Из приоткрытого окошка потянуло грибным супчиком. Я улыбнулась и начала стирать полотенца, заляпанные жиром. Дойна пронеслась мимо меня, успевая на ходу грызть красное яблочко. Хоть бы поделилась, ведьма лупоглазая!

— Шевелись, Анетта! — прикрикнул аона на меня и заскочила на кухню.

Я вылила грязную воду из корыта, взяла ведро и с тяжким вздохом потопала к колодцу. Глина неприятно чавкала и хваталась за сапоги, не давая и шагу ступить. Я смахнула рукавом потрёпанного платья пот с лица, подцепила ведро на крюк и кинула его в колодец. Плюх! Ведро ещё летело, а первым до воды добрался постоялец, вчера заехавший на наш двор.

— Батюшки! — всплеснула я руками и перевесилась через край колодца, заглядывая в темень.

Два янтарно-жёлтых глаза уставились оттуда на меня. Я тут же подалась назад, заверещав от ужаса. Никак упырь или оборотень!

— Анетта, чего орёшь?! — из окошка выглянул Рареш, растрёпанные чёрные волосы повара были похожи на воронье гнездо, только птенцов не хватало.

— Оборотень! — я замахала руками на колодец и попятилась, правый сапог увяз в глине, не давая сбежать.

Плюх! Я шлёпнулась на задницу, взметнув брызги грязи. Плюх! Ведро-таки достигло дна, угодив оборотню в голову. Душераздирающий вой донёсся из колодца. Рареш побледнел и скрылся на кухне, да ещё и окошко прикрыл. Как же, будут они спасать бедную сиротку!

— Чтобы тебя черти в ад утащили! — обругала я повара, перекинулась на колени и начала шарить руками в размокшей глине, ища свой сапог; как-то не хотелось лишиться последнего, что осталось от батюшки.

Вскоре прибежал Лукаш, глянул в колодец, ахнул и попятился. Я к тому времени успела найти свой сапог и теперь выколачивала из него глину.

— Какая досада! — запричитал упитанный хозяин постоялого двора, страдальчески заламывая руки. — Что же нам делать?

— Нам?! — невольно сорвалось у меня с языка.

— Анетта, девка ты языкастая! — обругал меня Лукаш, грозя кулаком. — Да ещё и неблагодарная! Оборотень на постоялом дворе — беда для всех нас! Останемся без гостей, кто будет тебе жалованье платить?

— У-у-у! — донеслось завывание из колодца.

Тут уже и Рареш подоспел, благоухая жареным мясом. У меня глухо взвыл желудок от голода, не хуже, чем оборотень в колодце.

— Что делать-то будем? — застонал от горя Лукаш, видимо, мысленно прощаясь с золотишком.

— Голодом уморим, — пробасил Рареш и глянул в колодец, вздрогнул и отступил назад.

— Да от его воя все к полуночи разбегутся, — запричитал Лукаш.

Я потянула за железную рукоятку, цепь вздрогнула и натянулась, поползла наверх, наматываясь на деревянную перекладину. Вытянув ведро, прикрыла дыру крышкой, вой оборотня стих. Рареш почесал свой подбородок, видимо, мыслишки разгоняя в голове, а потом придавил сверху булыжником, дабы тварь не выбралась наружу.

— Надо охотников звать, — мудро изрёк повар.

— Да где же их искать-то? Небось, обдерут как липку.

— Ну, я не умею оборотней убивать, тут сноровка нужна, — Рареш толкнул меня плечом, задавая направление движения к кухне.

— А если оборотень выберется? — шёпотом спросила я у повара.

— Ты лучше о полотенцах думай, — приструнил меня Рареш.

Лукаш ещё чуток потоптался у колодца, проверил булыжник на крышке и куда-то ушёл. Я выполоскала полотенца и развесила их на верёвке.

— Анетта, живее! — поторопил меня Рареш. — Картошка сама себя не почистит!

Дождь припустил сильнее. Я ещё разок глянула на колодец, зябко поёжилась и вошла на кухню. Дойна в чистом, красивом передничке крошила огурцы в салат, а Рареш поливал мясо на вертеле из медной лейки.

— Анетта, дрова подкинь в печку! Да не стой же ты столбом!

— Бегу! — отозвалась я и взялась за дело.

Глава 2

Суп безнадёжно остыл: грибы плавали в густой жиже, словно дохлые жуки. Я зачерпнула месиво ложкой и скривилась, чувствуя, как внутри всё восстаёт от одного вида похлёбки. Но не голодом же сидеть! Дойна прижималась круглым бедром к Рарешу, потому в её тарелке вместе с дохлыми грибами плавал сытный кусочек мяса. Я заскрипела зубами от злости, да всё напрасно, ведь пока свои бока не наем, никто захочет с тощей девицей тискаться.

Рыжуха Бьянка, девка-падавальщица, впорхнула на кухню и примостилась рядом со мной на лавке. Рареш плеснул ей в тарелку грибного супа и выдал краюху ржаного хлебушка. Бьянка растопырила локти и нечаянно задела меня. Дойна тем временем вгрызлась нам на зависть белыми зубками в сочный кусочек мяса.

— Что люди поговаривают? — поинтересовался Рареш, намазывая на свой хлеб маслице с тёртым чесночком.

— Судачат, мол, на торговый тракт волки позарились ходить, мол, нет сил по ночам ехать в одиночку. Ждут большой обоз купца из Дивноморска. Ах, как бы туда добраться и пожить там, морюшком полюбоваться.

— Ой, да хватит о глупостях мечтать, — важно вымолвила Дойна и томно глянула на Рареша.

— Чего это?! — взбунтовалась свободолюбивая Бьянка. — Вот купец поведёт обоз из Черноозёрска в Дивноморск, я к нему и напрошусь.

— И кем же? — ехидно спросила Дойна и как бы невзначай погладила волосатую ручищу повара.

— Да хоть коней в дороге из ведра поить, — выпалила Бьянка, сузив зелёные глазки от лютой злости. — Всё при деле буду, глядишь, и мне мясо перепадёт в миску.

Я захихикала, увидев, как вытянулось лицо Дойны.

— Ну тихо, девки! — прикрикнул на нас Рареш, и Бьянка обиженно замолчала.

И в этой тишине где-то в ночи тоскливо завыл волк, а может быть, и волчица. Кто их в кромешной темноте-то разглядывать станет? Я нервно поёжилась, Бьянка хоть и испугалась, но виду не подала. Дойна махнула рукой, отодвинула от себя пустую тарелку и чинно поднялась из-за стола.

— Притомилась я сегодня, Рареш. Лягу пораньше?

— Ступай, солнышко, — заулыбался повар, а как только прожорливая ведьма ушла, повернулся к нам и нахмурился. — Чтобы ночью во двор не шастали, я дверь подопру кочергой. Анетта, не забудь помыть посуду, а то к утру вся заплесневеет.

Я удручённо кивнула, получив наказание за выходку Бьянки. Подруга по несчастью толкнула меня локтем в бок.

— Чего ты их терпишь? Давно бы сбежала в город.

— И кому я там нужна? — я начала собирать со стола грязную посуду. — Ничего ведь толком не умею.

— А тут чему научишься? Вон дядька усатый нонче жаловался, что мясо без железных насечек на зубах не прожевать. А позавчера и вовсе мужик скандал учинил, мол, ему вместо зайчатины дохлого суслика подсунули. Рареш наш не умеет готовить!

— Тише ты! Знаешь ведь, какой он злопамятный, потом будет тебя кислыми щами кормить всю неделю.

— Анетта, если ты не научишься себя защищать, то никто и не станет, — взвилась Бьянка. — Хочешь, вместе сбежим в Дивноморск? Мы с тобой молодые и красивые, найдём себе достойных женихов. Что скажешь?

Я пожала плечами, прекрасно понимая, что и сноровкой, и красотой судьба меня обделила. Рыжеволосая Бьянка была нашей звёздочкой. И звонко смеялась, и умела пьяных мужиков на место поставить грозным взглядом, но и ей не везло в любви. Я достала из укромного местечка за мешком муки медовые пряники и поделилась ими с подругой, а затем выпроводила её из кухни. Прибралась, поставила кастрюлю с чистой водой на печку, заготовила сухие дрова и потопала спать.

Ночка выдалась долгой и дождливой. Оборотень хрипло выл в колодце, зовя собратьев на помощь. Лукаш несколько раз просыпался и бродил по коридору, проклиная всех на свете. Рареш натужно спел за стенкой, я же лежала на постели, подтянув одеяло к подбородку. Страх сковывал меня, казалось, что даже тени в углу шевелятся и тянут ко мне ручищи. Жуть! Так я незаметно и задремала, а подскочила от громкого лязга. Глянула в окно, флюгер с куропаткой сорвался с крыши и бился о стену. Оборотень в колодце сидел тихо, а двор за ночь превратился в настоящее болото.

Наскоро умывшись холодной водой, натянула на себя платье и поторопилась на кухню. Рареш ещё дрых, и мне следовало затопить печь, иначе получила бы от него оплеуху. Я присела на корточки и стала чиркать спичками о бочок рыхлой коробки, да только они за ночь отсырели.

— Чёрт! — выругалась я, и тут одна робкая искорка ярко вспыхнула у меня на ладони.

Боясь спугнуть удачу, я не дыша, сунула руку в печь, и огонёк жадно набросился на дрова. Я выпрямилась, чтобы открыть заслонку, и вздрогнула от неожиданности. Тощий мужчина в потёртой куртке с высоким воротником пристально следил за мной. Выглядел он бродягой, а его глаза отливали алым пламенем. У меня по спине аж мурашки пробежали! Дым повалил из печи на кухню, я закашлялась и потянулась к заслонке. И только ведь пришлый гость стоял у дверного косяка, как вдруг очутился рядом. Он меня опередил, дёрнул заслонку, а левой рукой перехватил моё запястье и развернул к себе ладонь.

— Я думал, ты обожглась, — сухо вымолвил он.

— Отцепись, упырь! — я выдернула из его тощих пальцев свою руку и попятилась. — Сюда чужакам нельзя! Пошёл вон!

— Анетта, прикуси свой язык! — накинулся на меня Лукаш, услышав мой разговор с чужаком. — Это, чёрт тебя побери, охотник!

У меня аж челюсть нижняя отвисла. Да какой охотник из доходяги? Он ведь шаг ступит и от голода ноги протянет посреди нашей кухни!

Глава 3

Красноглазый упырь прошёлся по кухне, шумно принюхался и первым делом учуял мои медовые пряники. Ну я хоть и расщедрилась вчера, поделившись лакомством с Бьянкой, но и про себя не забыла. Права ведь подруга: в жизни надо полагаться только на себя! Охотник хитро сощурился, но выдавать мой тайник не стал.

— Веди меня к колодцу, — приказал он хозяину постоялого двора.

Лукаш кое-как сдвинул кочергу, которой повар вчера вечером дверь подпёр, и вывел мужчину на крылечко. Я прислонилась лбом к окошку, наблюдая за охотником. Мужчина поморщился, окинув взором наше болото. Мгновение помедлил, а потом аки заяц лесной вприпрыжку добрался до колодца. Лукаш ахнул, но не решился последовать за охотником. А тот скинул крышку и заглянул внутрь. Я услышала злобное рычание, задрожала от страха и поскорее прикрыла дверь. Лукаш опомнился и начал бить кулаками по ней, визгливо требуя впустить его внутрь. Я же кинулась к окошку: охотник стянул цепь с деревянной балки, соорудил из неё петлю и закинул в колодец.

— Анетта, ведьма ты, выкину на улицу! — увещевал меня с крылечка Лукаш. — Впусти! Впусти-и-и-и!

— Что за шум? — Рареш вразвалочку переступил порог кухни и сладко зевнул.

— Охотник оборотня душит, — ответила я, не оборачиваясь к повару.

— А кто орёт-то? Охотник или оборотень? — хохотнул Рареш.

— Лукаш наш, дверь ветром захлопнуло, я сама-то открыть не могу.

— Ну, пусть там и постоит чуток, — здраво рассудил Рареш, отпихнув меня от окошка.

Я подтащила поближе стул, взобралась на него и через плечо повара уставилась на колодец. Охотник с невероятной лёгкостью вытянул упирающегося оборотня и пронзил его грудь коротким мечом. Лукаш истерично вскрикнул, а через мгновение послышался хлопок, кажется, в обморок грохнулся.

— Хорош, охотник, — похвалил мужика Рареш. — Хватит глазеть! Ты печь растопила?

— А то как же! — огрызнулась я и спрыгнула со стула.

Опасность миновала, и Рареш открыл дверь, где валялся наш Лукаш. Он подобрал хозяйский кошель и расплатился с тощим охотником, да и про себя любимого не забыл. Я щёлкнула зубами от злости, Рареш тяжко вздохнул и выудил медяк, который торжественно вручил мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.