Аксиома

Часть

I

. Волк

В этой части рассказ ведется от лица Якова Ласкера (Яши).

Глава 1. Контакт

«From the river to the sea, Palestine will be free!»1– скандировала толпа, заполнившая улицу передо мной. Лучше было бы обойти демонстрацию стороной, но любопытство оказалось сильнее. Большинство демонстрантов составляли иммигранты-мусульмане, хотя среди них и мелькали лица коренных англичан.

Рядом прошла группа студентов, размахивающих палестинскими флагами. Меня так и подмывало подойти и спросить: «Вы хотя бы знаете названия реки и моря, о которых кричите? И какой смысл вкладываете в понятие свободная Палестина? Исламское государство, где у женщин нет прав, а нетрадиционная сексуальная ориентация карается смертью – это та самая свобода, за которую вы боретесь?»

Толпа неожиданно остановилась. Трое молодых людей извлекли из сумки большой израильский флаг, облили его бензином и подожгли. Толпа взорвалась экстазом:

– Смерть Израилю! Смерть евреям!

Жар ударил в лицо, со всех сторон неслись восторженные крики. Я буквально физически ощутил волну ненависти, меня накрыл липкий животный страх: зачем я сюда полез?!

Мне почему-то пришло в голову, что на моем рюкзаке может оказаться надпись на иврите, которая спровоцирует окружавших меня манифестантов. Наклонив голову, я почти бегом устремился прочь, прижимая рюкзак к груди. Только через несколько кварталов я позволил себе остановиться и, тяжело дыша, осмотрел сумку: никаких надписей, конечно, не нашлось.

А ведь до этого момента день складывался идеально. Утром я провел успешную бизнес-встречу с Revolut, и компания выразила готовность подписать контракт – это должно было стать первой большой сделкой для моего стартапа. После встречи англичане собрались выпить пива и пригласили меня присоединиться к ним. Мы стояли с кружками на улице, обсуждая результаты последних футбольных матчей. Я пытался соответствовать, что, честно говоря, давалось нелегко – давно перестал следить за спортивными новостями.

В итоге все разошлись по домам, и оставшись один, я без особой цели направился к центру города. Вы не подумайте – я совсем не замкнутый и не нелюдимый, я вообще-то экстраверт и люблю людей. В детстве я был главным заводилой класса, во что сейчас, правда, сложно поверить. Но пятидесятитрехлетний мужчина, отец троих еще не совсем взрослых детей иногда хочет побыть один, погулять, подумать о чем-то без того, чтобы его постоянно теребили насчет мороженого, магазинов игрушек и вечного нытья, что просто так ходить скучно.

Я люблю Лондон. Я бы сказал, у нас с ним любовь с первого взгляда. Мне нравятся его широкие красивые парки, Биг-Бен, здание парламента, мюзиклы, метро, двухэтажные автобусы и даже ресторан быстрого питания Pret a Manger. Мне тут сказали, что в Pret ходятposh people. Это переводится как «элегантные, немного возвышенные над толпой». Я, оказывается, posh! Круто звучит, не правда ли? К тому же английский язык на удивление красив, на мой взгляд, и это еще один плюс в копилку Лондона. Так я гулял, бесцельно заходя в магазины по дороге, пока не наткнулся на митинг в поддержку Палестины.

Теперь, отойдя на безопасное расстояние, я решил, что нужно сходить поужинать и заодно отметить сделку. Зашел в первый попавшийся итальянский ресторан, взял бокал вина. Конечно же, позвонил и обрадовал сначала сотрудников, потом жену. Потом младшая дочь долго рассказывала, как она меня любит и скучает, и заодно интересовалась, не видел ли ясовершенно случайно новый набор «Лего» из серии «Гарри Поттер». Нет, она не просит купить, ей просто интересно, как он выглядит. Я подумал, что надо будет зайти в магазин «Лего» в Лютоне перед отлетом.

Ресторан, кстати, оказался неплохой, на твердую четверку с плюсом.

Было уже поздно, когда я направился в отель. Представил, как приду, заварю чай и съем кусочек тортика из Pret – как же не побаловать себя любимого!

В половине одиннадцатого вечера улицы опустели. Я решил сократить путь через парк, который встретил меня шорохом листьев под ногами и приглушенным звуком моих шагов по грунтовой дорожке.

И тут я увидел его – волка. Он возник словно из ниоткуда, необычайно крупный и завораживающе красивый. Сначала я даже не испугался, скорее, застыл в странном оцепенении, смеси восхищения и настороженности. Мелькнула надежда, что это, возможно, крупная породистая овчарка, и сейчас появится хозяин, извинится и отзовет ее.

В памяти всплыл эпизод из прошлого: Петербург, ночь, я один возвращаюсь домой. Восемь или девять псов неспешно бежали по улице рядом с моим домом. Одна из собак зарычала и подбежала ко мне. Я крикнул ей: «Фу!» – это было все, что тогда пришло в голову, но, к счастью, сработало: собака порычала и побежала догонять свою стаю.

Волк, продолжая двигаться с невероятной грацией, направился прямо ко мне. Я попытался сделать вид, что не замечаю его. Он сам по себе – и я сам по себе, и это все как-то само собой рассосется. Но у волка были иные планы: он продолжил бежать и остановился всего в полутора метрах – совсем как та собака на улице Графтио в Санкт-Петербурге. Он стоял, загораживая проход, смотря на меня зловещими янтарными глазами, и тут меня наконец пронзил леденящий страх – осознание, что передо мной свирепый и опасный хищник. Сердце, казалось, колотилось о ребра, ноги словно приросли к земле. Мне показалось, что кричать «Фу!» уже поздно и бесполезно.

Неожиданно взгляд волка изменился, его тело напряглось, и он прыгнул, сбив меня с ног. Я не успел даже крикнуть, лишь попытался прикрыть шею руками. Он навис надо мной, зубы блеснули в тусклом свете фонаря. Я ощутил горячее дыхание на своем лице и понял, что еще мгновение – и его зубы вонзятся в мою шею. Я не мог двинуться, мое тело будто отказало мне, а в мыслях пронеслось: «Вот и все…»

И тут в моей голове – сначала тихо, а потом все отчетливее – зазвучал голос:

– Ты слышишь меня?.. Ты меня слышишь?.. Слышно?.. Алло, прием!.. Слышно меня?..

Голос звучал растерянно и даже испуганно. Я не нашел ничего лучше, чем невнятно кивнуть. Волк перестал тянуться к моей шее, спрятал зубы и с явным облегчением произнес:

– Ну здравствуй, близнец!

Глава 2. Близнецы

Волк отошел на несколько шагов и уселся на задние лапы. Его глаза больше не казались зловещими – они стали внимательными, даже немного извиняющимися. Я все еще лежал на холодной земле, в ушах звенело. Cделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и заставил себя сесть. Еще несколько секунд просто дышал, сжимая и разжимая кулаки, чтобы убедиться, что снова могу контролировать тело, затем медленно встал. Колени, предательски ослабев, подогнулись, но выдержали.

Волк подошел и слегка толкнул меня в плечо, как бы проверяя, могу ли я держаться на ногах.

– Нам нужно поговорить. Все должно выглядеть естественно, и нам лучше не привлекать к себе внимание, – снова прозвучал в моей голове голос Волка.

– Хорошо.

– Ты должен сделать вид, что выгуливаешь меня.

– Да, конечно.

– И по вашим законам такая большая собака, как я, должна быть на поводке и в наморднике. Верно?

– Безусловно. И даже лучше в конуре на цепи.

– Рад, что к тебе возвращается чувство юмора. Не волнуйся, самое страшное позади… Кстати, вон там урна, лучше туда, а не посреди дорожки.

Волк терпеливо ждал, пока меня не перестало рвать.

– Теперь лучше?

– Да, намного. А где намордник?

– На ошейнике. Сзади, у основания шеи.

Я протянул руку – пальцы нащупали что-то твердое и холодное, скрытое в густом мехе. Небольшой зажим открылся от легкого поворота. Внутри действительно оказались поводок и намордник, аккуратно свернутые в специальный футляр. Я начал закреплять намордник на голове Волка. Он стоял спокойно, только глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Когда все было готово, я взял поводок в руку и мы двинулись вперед.

– Спасибо, – голос прозвучал намного мягче, с ноткой благодарности.

Мы прошли через парк в направлении ближайшей скамейки. Тропинка была темной, освещенной лишь редкими фонарями, а вокруг по-прежнему не было ни души – только шелест листвы и наши шаги нарушали ночную тишину.

– Давай сядем здесь, – Волк остановился у скамейки под старым кленом.

Я оглядел окрестности и опустился на край скамьи. Волк сел рядом, словно обычная собака, только размеры и необычный вид выдавали в нем что-то совсем иное.

– Давай знакомиться – Джейк.

– Яков Ласкер, – я машинально сглотнул.

Волк едва заметно фыркнул, будто пробуя имя на вкус:

– Яков… Ласкер… Длинновато. Как тебя называют друзья?

Я помедлил, чувствуя себя неловко от этой непринужденной беседы с огромным говорящим волком.

– Яша. Мои друзья зовут меня Яша.

– Я буду звать тебя Яша. Хорошо? Мы ведь теперь друзья, верно?

– Наверное.

– Яша, ты, вероятно, хочешь знать, что происходит?

– Да, было бы неплохо понять.

У меня появилась странная уверенность, что как бы невероятно это ни выглядело, в происходящем есть какая-то закономерность и даже глубокий смысл.

– Я пришел из другого мира.

«Хорошее начало», – подумал я.

– На самом деле это даже не мир, а система из пятидесяти трех миров, связанных между собой невидимыми нитями. Хотя физически они, скорее всего, находятся в разных уголках Вселенной – возможно, даже в разных галактиках или временных потоках.

Он сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. Я смотрел на него, не зная, что сказать; в голове мелькали образы из научной фантастики, которую я так любил в детстве.

– Мой мир – один из них. Мы называем его Черным лесом, – в голосе Джейка послышалась нежность. – Мы не такие технологически развитые, как вы, у нас нет городов, дорог, двухэтажных автобусов. Но наши леса… Вы никогда не видели ничего подобного – деревья высотой с ваши многоэтажки, с кронами, сплетающимися в естественные своды. А в наших озерах вода такая прозрачная, что видно дно даже на глубине пятидесяти метров… – Джейк замолчал, его глаза стали отстраненными, словно он видел перед собой родные места и семью, оставшуюся там. – Земля – тоже часть системы. Ваш мир был открыт одним из последних. Земля создала странную защитную стену, скрывающую планету от нас. Лишь восемьдесят лет назад мы наконец нашли способ проникнуть сюда, но даже тогда столкнулись с трудностями при установлении контакта. То, что ты меня слышишь – это колоссальный успех! – Волк был явно горд собой.

– Но почему я? Почему выбрали именно меня?

– Во-первых, ты ментально готов принять существование других миров. Во-вторых, ты мой близнец.

Я удивленно приподнял брови, но каким-то образом все это показалось мне логичным. Возможно, я просто устал удивляться после всего, что произошло за последний час. В конце концов, если уж я беседую с волком из другого мира, почему бы ему не быть моим близнецом?

– Любопытно… и что это значит на практике?

– В системе пятидесяти трех миров существуют пары существ, которые являются своего рода отражениями друг друга в разных мирах. Мы называем их близнецами – у них схожий образ мышления, что позволяет установить между ними ментальную связь. Посмотри, даже наши имена созвучны – Джейк и Яша… У тебя есть дети?

– Трое.

– Вот и у меня трое. Старшая дочь и два сына, – Волк вздохнул. – Земля отличается от всех остальных миров системы. Взять хотя бы то, что ваша планета поделена на многочисленные страны, что не встречается практически нигде, и у вас почему-то придается большое значение принадлежности к определенной расе или национальности. Но главное, вы единственные ведете масштабные войны, миллионами уничтожая себе подобных. Такое поведение чуждо всем остальным мирам. На первом этапе после открытия Земли централы вообще не хотели с вами контактировать.

– Централы?

– Жители Центрального мира. Это основной мир системы, самый развитый. Именно они открыли существование остальных миров и научились перемещаться между ними. Но самое важное то, что они с самого начала живут по основному принципу – Аксиоме жизни.

Я вопросительно посмотрел на Волка.

– Да, Аксиоме: «Живи и дай жить другим».

– Живи и дай жить другим, – задумчиво повторил я.

– Я понимаю, для тебя это звучит странно, но в итоге все миры системы приняли этот принцип. Поэтому у нас практически нет конфликтов и войн.

«Хорошо им», – подумал я. А у меня даже собака знает, что в случае сирены нужно прятаться в мамаде2. Она прибегает первой, забирается на кровать и начинает тревожно лаять, пока все остальные не соберутся в комнате.

– Вы единственные, кто не только не подчиняется этой основополагающей аксиоме, но и полностью отвергает ее. Такое поведение настолько чуждо всем остальным мирам, что наши ученые довольно долго подозревали, что Земля какой-то отдельно стоящий мир. Но, к сожалению, оказалось, что вы не только часть системы, но и первопричина нашей основной проблемы.

– Какой такой проблемы?

– Видишь ли, сто лет назад был открыт закон максимальной популяционной емкости. Пятьдесят три мира вместе могут поддерживать не более двадцати миллиардов разумных существ.

– Двадцать миллиардов на пятьдесят три мира? – быстро прикинул я. – Это меньше четырехсот миллионов на мир.

– Примерно так. В среднем триста восемьдесят миллионов. Во всех мирах население распределено довольно равномерно, но вот на Земле…

– А у нас уже больше восьми миллиардов, – я начал понимать, к чему он ведет.

Волк согласно кивнул.

– И сто лет назад во всех мирах начали фиксировать странные вещи – внезапные болезни, необъяснимые смерти – численность населения стала снижаться, причем процесс шел по нарастающей. Никто не мог объяснить причину этой аномалии… пока не был открыт ваш мир. Тогда мы поняли, что причина кроется во взрывном росте населения Земли… – Голос Джейка стал тише. – Мои сыновья тяжело заболели четыре года назад. Их удалось спасти, но они, скорее всего, останутся инвалидами на всю жизнь, – голос Волка дрогнул. – Джордж почти не видит, у обоих плохо работают задние лапы, ночами случаются сильные боли. Многим повезло еще меньше – умирают целыми семьями. И с каждым годом ситуация только ухудшается.

Я не знал, что сказать. В этих словах было столько боли, что сомневаться в искренности собеседника было невозможно. Наконец, я спросил:

– Что вы хотите от меня? Чем я могу помочь?

Волк долго смотрел на меня, а затем медленно произнес, взвешивая каждое слово:

– Ты должен помочь нам уменьшить количество людей на вашей планете.

–Уменьшитьколичество… Но как? Ты имеешь в виду… убить людей? – я уставился на Волка, пытаясь понять, правильно ли расслышал его слова.

– Есть разные способы решения проблемы перенаселения. Но забавно, что ты так быстро согласился.

– Нет-нет, я не согласился! Но даже если допустить, что я бы согласился, чего я не делал, все равно это абсолютно невозможно!

– Что касается того, как это сделать и чем ты можешь помочь, я не могу сейчас рассказать тебе все подробности – ты сначала должен сам все обдумать и прийти к окончательному решению. Ты живешь далеко от этого парка?

– Минут десять ходьбы. Хотя… вообще-то я здесь по делам. Я живу в Израиле.

В глазах Волка вспыхнул интерес:

– Изра-а-аиль?.. – протянул он, словно что-то обдумывая. – Интересно. Ты даже не представляешь, насколько мне повезло!

Я почувствовал, что разговор снова сворачивает в неожиданную сторону.

– Почему повезло?

– Мы, волки, способны ощущать своего близнеца на расстоянии двадцати-тридцати километров. Именно поэтому нас отправляют в крупные города – там выше шансы установить связь. За год я обошел двадцать семь мегаполисов – и все безрезультатно. И вот наконец-то здесь, в Лондоне, я почувствовал твое присутствие, это был… словно тихий зов. Невероятная удача, что ты оказался здесь именно в эти дни.

– Это судьба…

– Возможно. Плюс мой профессионализм. Кстати, будь добр, скажи мне свой адрес в Израиле, – Я замялся. – Поверь мне, если бы я хотел тебя убить, то ты был бы мертв уже час назад.

– Ладно… – Я все еще не был уверен, что поступаю правильно, но назвал адрес.

– Прости за несколько сумбурное начало. Для установления ментальной связи нужно особое состояние – высокий адреналин, учащенный пульс, предельная концентрация внимания. Проще говоря, страх. Нападение – самый быстрый способ добиться нужного эффекта. Я долго тренировался. Кстати, как получилось? Было сильно страшно? Как тебе мой оскал? А рычание?

– Убедительно. Отличная работа! Молодец! Твои зубы запомнятся мне на всю жизнь.

– Спасибо, я рад!.. Мне нужно идти, – Волк внезапно поднялся на лапы. – Окно для обратного прыжка открывается через двадцать минут, я должен успеть. Если опоздаю, придется ждать следующего цикла, а это еще три дня здесь.

Он глядел на меня сверху вниз. Наши взгляды встретились, и я ощутил странную связь, будто знал этого волка всю жизнь.

– До встречи в Израиле, Яша. Поводок можешь оставить себе на память.

Я отцепил поводок. Волк побежал к выходу, а я остался сидеть на скамейке, наблюдая, как он исчезает в темном углу парка. Только сейчас, глядя вслед уходящему зверю, я поразился тому, как сразу не заметил, насколько сильно он отличается от любого известного мне земного волка или собаки. На вид он весил явно не меньше ста двадцати килограммов, а его серебристо-серый окрас с необычными темными полосами на боках был удивителен – в нем присутствовала какая-то первобытная, завораживающая красота, от которой невозможно было отвести взгляд.

Глава 3. Поводок

Я не помню, как добрался до своих апартов. Возвращался словно в тумане – голова все еще кружилась от всего того, что произошло в парке. Согласитесь, ведь нечасто приходится встречать говорящих волков, рассказывающих истории про инопланетные миры и загадочные аксиомы жизни.

Вставив ключ в замок, я открыл дверь и замер на пороге, пытаясь собрать мысли воедино. В этой маленькой студии, в тихом шуме города за окном было что-то обыденное, нормальное, своего рода утешение – я все еще здесь, на Земле, в нашем обычном мире. В итоге я решил лечь спать – завтра мне предстоял ранний рейс в Израиль на EL AL из аэропорта Лютон, встать нужно было в половине шестого.

Но прежде чем рухнуть на кровать, оставалось одно важное дело: торт. Торт – это святое: живем один раз, и никакие межгалактические волки не помешают мне им насладиться, я его заслужил! Во-первых, история с Revolut. Во-вторых, меня не съели. Хотя, возможно, наоборот: во-первых, меня не съели, и уже потом Revolut. Так правильнее, наверное.

* * *

На следующее утро только в самолете я наконец смог обдумать то, что произошло прошлой ночью. Uber опоздал, и я с трудом успел купить набор «Лего» в аэропорту: приехать домой без подарка не менее опасно, чем гулять по ночным паркам Лондона.

Самолет был забит до отказа, капитан что-то бормотал о хорошей погоде над Европой, а я сидел и смотрел в иллюминатор. Что это были за слова, которые он сказал… «Ты должен помочь нам сократить количество людей на вашей планете». За-ме-ча-тель-на-я перспектива! Может, еще организовать ядерную войну или переворот в Китае?..

Я закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Попробуем мыслить системно. Для начала рассмотрим самое простое и рациональное объяснение произошедшего: я сошел с ума. Может быть, этой встречи вообще не было – может, это так шизофрения начинается? Переутомленный генеральный директор съезжает с катушек и переживает свой первый полный психический кризис с визуальными и слуховыми галлюцинациями. Говорила мне сестра, что работа 24/7 хорошим не закончится! Может, я, как профессор Нэш из «Игры разума», вообразил себя спасителем человечества? В данном конкретном случае не человечества, но вы меня понимаете…

Я достал телефон, открыл ChatGPT и набрал: «Как больной может сам отличить видения при шизофрении от реальности?»

ChatGPT выдал: «При шизофрении отличить видения (галлюцинации) от реальности может быть крайне сложно, особенно если симптомы выражены сильно. Однако есть несколько способов, которые могут помочь больному осознать разницу между реальностью и галлюцинациями:

– Сравнение с реальностью окружающих людей. Можно спросить у близких, видят ли они то, что видит больной. Если другие люди не воспринимают это событие или объект, есть вероятность, что это галлюцинация.

– Самоанализ. Важно внимательно прислушиваться к своим чувствам и попытаться оценить ситуацию логически. Например, задать себе вопрос: «Это возможно в реальности?» или: «Нормально ли это для окружающей действительности?»

– Распознавание закономерностей. Галлюцинации могут следовать определенным шаблонам или возникать в определенные моменты, например, во время стресса или сильной усталости. Осознание этих закономерностей может помочь понять, что это не реальность.

– Ведение дневника. Записывая свои мысли, события и реакции, можно проанализировать, насколько происходящее соответствует обычной реальности. Со временем можно начать видеть различия между реальными событиями и галлюцинациями.

– Тестирование реальности. Если возникает сомнение, можно предпринять действия, чтобы проверить факты. Например, если больной думает, что кто-то разговаривает с ним, можно проверить, есть ли реальный человек рядом».

Я обдумал все эти пункты. Как они себе представляют самоанализ? В реальности нет говорящих волков… Закономерности сложно распознать, основываясь на одном случае. Как я должен протестировать реальность? Волк же исчез!

Секундочку! У меня же есть поводок!

Я достал поводок из сумки и, рассматривая его, заметил в утреннем свете салона самолета то, что ускользнуло от меня ночью: на деревянной рукояти была гравировка. Буквы были мелкими, и я попытался разобрать текст, держа поводок под разными углами к свету.

Сидящая рядом пожилая дама отвлеклась от книги и посмотрела на ошейник.

– Какая красивая вещь. Редко увидишь такую изящную ручную работу.

– Да, это… подарок.

Женщина наклонилась ближе и, поправив очки, заметила:

– О, тут даже надпись есть, – она прищурилась. – «To a twin from a furry friend»3. Это что-то личное, да?

– Да, от друга, – я постарался беззаботно улыбнуться. – У него… необычное чувство юмора.

Женщина кивнула и вернулась к своей книге, а я крепко сжал свое материальное доказательство. Мелькнула мысль, что Волк не случайно мне его оставил и что вести дневник происходящего – хорошая идея в любом случае.

Самолет начал разгон по взлетной дорожке, и сердце с каждым толчком билось быстрее: не люблю болтанку, и взлет для меня – всегда стресс. Мы разогнались, колеса оторвались от земли, и тяжелый боинг начал подниматься в небо. Пока самолет набирал высоту, его потряхивало и качало из стороны в сторону, и я невольно крепче вцепился в подлокотники.

Когда турбулентность наконец закончилась, я решил, что пришло время все хорошенько обдумать. Предположим, что все это правда: пятьдесят три связанных мира, проблема с перенаселением и Homo sapiens, который в очередной раз создает проблемы и приносит боль другим формам жизни. Я провел рукой по волосам, пытаясь разложить мысли по полочкам. Должен ли я им помогать? Как? И не будет ли это означать предательства… всего человечества?

Я покачал головой, улыбнувшись собственной наивности: что значит «предательство»? И что такое «все человечество»? Если честно, меня не особо волнует все человечество в целом. Мне намного дороже семья моего нового пушистого друга, чем незнакомые люди в Африке или, скажем, в Китае, Иране, Ливане и России.

Я тут смотрел статистику – в развитых странах коэффициент рождаемости уже сейчас ниже двух, а в некоторых составляет 1,3—1,5. Япония вырождается. Прирост населения – он совсем не у нас, а в африканских и мусульманских странах третьего мира.

Я развел руками, демонстрируя пустому креслу напротив, что это ни к чему хорошему не приведет. Моя жена не зря говорит: «Они уже разрушили Европу – посмотрите, во что превратились Париж, Флоренция, Милан». Да что там – даже Лондон уже не узнать, одна вчерашняя демонстрация чего стоила! А в Германии мигранты и вовсе требуют ввести законы шариата.

Самолет качнуло, и я крепче сжал подлокотник. Если так пойдет дальше, наш мир, каким мы его знаем, исчезнет. Получается, помогая волкамсократить население, я на самом деле спасаю нас, западную цивилизацию, от неминуемого уничтожения. Так что это вовсе не предательство, а защита того, что действительно важно – моей культуры, семьи, образа жизни. Ничего страшного не случится, если нас станет немного меньше, ведь планета и впрямь не резиновая. Возможно, это даже будет лучше для нас всех на Земле.