Танец теней

Глава 7. Журнал профессора Вернера

Прикоснуться к тайне – особый вид удовольствия. После двух лет поисков, встреч с разными людьми, долгих дорог и суровой жизни в таёжных походах я, наконец, приблизился вплотную к разгадке и не спешил погрузиться в чтение, оттягивая момент, когда загадка превратится в знание. Так поступает голодный гедонист, который вернулся домой к изысканному ужину и собирается с чувством и толком насладиться стоящими перед ним блюдами.

В моих руках оказался рабочий журнал профессора Вернера, первый и единственный источник научных сведений об Ирии, написанный непосредственным участником событий. Можно легко понять возбуждение, охватившее меня.

Однако я отложил тетрадь на стол и решил сначала осмотреть лабораторию. Журнал никуда не денется, его чтением можно заняться и позже, когда сядет солнце.

Я двинулся, обходя помещение по кругу. Мелкий мусор захрустел под подошвами сапог, шаги отдавались лёгким эхом.

Вдоль стен высились громоздкие открытые шкафы. На полках рядами стояли пузатые стеклянные колбы и реторты. Одна из реторт была платиновой. Из этого я сделал два вывода: Стужин в самом деле не жалел денег на оборудование, и мародёры сюда не добрались. По крайней мере, те, кто мог бы понять, что перед ними платина или хотя бы серебро.

Между шкафами пристроились этажерки с пузырьками, флаконами и небольшими коробками, в которых хранились реагенты и катализаторы. Все ёмкости с немецкой педантичностью оклеены ярлыками с указанием названия веществ и их массы.

На прикатных столиках лежали различные инструменты: пинцеты, щипцы с длинными ручками, защитные очки, перчатки, горелки и ещё какой-то незнакомый мне инвентарь.

На отдельном стеллаже стояли журналы с протоколами опытов и результатами анализов, пронумерованные на правых уголках титульных листов.

Возле профессорского стола стоял стеллаж, где покоились ряды закупоренных пробирок. На каждой имелась бирка с датой. Внутри налита жидкость, по большей части прозрачная. Но чем позднее стояла дата, тем темнее становилось содержимое пробирок.

Я предположил, что это пробы воды из того самого озера, ради которого построили Ирий. После прочтения журнала, возможно, удастся узнать это наверняка.

Примыкая к рабочему столу, имелся небольшой верстак, на котором стояло чудо современной техники – цейсовский стереомикроскоп. Возле него лежала стопка предметных стёкол. Одно из них вставили в прибор, на нём виднелись остатки высохшего препарата.

Не будь следов времени в виде пыли, паутины и мелкого мусора, падающего из выкрашивавшейся потолочной штукатурки, я бы легко представил, что в работе наступил короткий перерыв, а учёный просто вышел на время. В сущности, теперь, когда мне известна история бегства Вернера, вид оставленной как будто на минутку лаборатории соответствовал моим ожиданиям. Ведь учёный не собирался её покидать.

Я немного поразмышлял, что делать дальше, и решил, что искать зацепки, проясняющие дело, наугад в таком количестве образцов и бумаг не представляется целесообразным. Логично начать с журнала. Если в нём содержится ключ к загадкам Ирия, то после прочтения мне будет понятно, нужно ли вообще искать что-то в лаборатории.

Погода начала портиться. Я поглядел в одно из окон и увидел, как туман медленно оседал на луг. Небо затянуло тучами. В помещении потемнело, отчего оно сразу сделалось неуютным. Первые капли дождя забарабанили по стёклам.

Похоже, сегодня уже нет смысла выходить наружу и мокнуть. Пожалуй, вернусь в гостиную и почитаю журнал.

Я забрал его со стола и вышел из лаборатории, прикидывая, стоит ли мне озаботиться ужином. Можно, конечно, попытаться воспользоваться кухней, но существовал риск, что дымоход забился листвой и ветками за те годы, что особняк простоял брошенным. К тому же я не насобирал валежника, чтобы топить печь.

Ну не рубить же мебель на дрова?

Даже будь я вандалом, для этого нужен топор-колун, а мне он на глаза не попадался.

В итоге я решил, что снова подкреплюсь галетами и сушёным мясом, когда проголодаюсь, а завтра устрою хозяйственный день и налажу, наконец, быт и питание.

Определив таким образом план действий, я поднялся в гостиную и устроился на диване. Немного повозился с трубкой, раскуривая её, и завершил свои сибаритские приготовления к чтению большим глотком коньяка, который уже успел полюбить, отдавая должное вкусу хозяина.

Я пристроил тетрадь на колени и открыл её на первой странице.

Журнал профессора Вернера

Дата: 1-е мая 1898 года

Этим сообщением открываю журнал, который решил завести с началом новой работы.

Прибыли сегодня в Ирий, поместье Михаила Николаевича Стужина. К сожалению, только к вечеру. Потому осмотр лаборатории решил оставить на утро. Уверен, она будет великолепна.

Путешествие продлилось долго, но потраченное время полностью окупилось красотой увиденных в пути мест. В Сибири я впервые, и меня переполняют дорожные впечатления.

Узнал много нового о природе и быте живущих здесь людей. Когда вернусь в столицу, обязательно найду время и, кроме отчёта о моей научной деятельности, напишу путевые заметки лёгкого содержания, без претензии на научность.

Чтобы ничего не забыть и не упустить интересных деталей, я буду описывать всё, что покажется мне достойным внимания. Позже я буду опираться на собранные здесь заметки для более точного изложения истории моего путешествия.

Дата: 2-е мая 1898 года

Сегодня осматривали усадьбу и знакомились с людьми. Нужно отдать должное хозяину: здесь всё устроено замечательно. Дом – не дом, а дворец. Мои покои напоминают княжеские. Я просто утопаю в непривычной мне роскоши. Но это не главное.

Более всего меня поразила лаборатория. Я бывал во многих университетах Европы и могу со всей ответственностью сказать, что едва ли хоть один из них может похвастаться той степенью оснащённости, которой обладает лаборатория Ирия. Я давал рекомендации Михаилу Николаевичу, но не думал, что он столь точно выполнит их все.

Лучшего и желать нельзя: уединённое живописное место, загадка природы, благородная миссия поиска лекарства от неизлечимой болезни и новейшая лаборатория для работы. Что ещё может желать скромный учёный? Михаил Николаевич предугадал все мои желания и даже больше!

Дата: 3-е мая 1898 года

Привёл лабораторию в удобный мне порядок. Часть оборудования, что прибыла с нами, распакована и установлена по назначенным местам.

Ходил сегодня к озеру. Оно необычно. Кажется, в нём никто не обитает. Живущие тут уже пару месяцев работники говорят, что пытались ловить рыбу, но ничего не поймали.

Завтра возьму сачок и поищу каких-нибудь небольших беспозвоночных на мелководье вдоль береговой линии. Конечно, это не моя область, но думаю на досуге собрать коллекцию местных видов. Полагаю, они могут иметь ценность для коллег в университете. Переправлю Илье Петровичу с оказией.

Сегодня взял первые пробы воды у берега на простой химический анализ. Занёс в журнал результаты. Пока ничего необычного, но делать какие-то выводы можно будет лишь по окончании всех исследований.

***

Далее в журнале аккуратной таблицей шли данные, полученные профессором. Я неплохо знал основы химии, так как она являлась одним из обязательных предметов, которые изучаются в академии будущими врачами. Полученные данные описывали кислотность воды и содержание в ней некоторых солей. Также имелись пометки о физических свойствах воды. Отдельной ремаркой Вернер упомянул, что вкус она имеет необычный, приятный, хотя и слабо различимый.

Потом пошла череда дней, где скрупулёзно описывались опыты, которые проводил Август Альбертович: нагревания, выпаривания, смешивания с различными реактивами. В общем, это была рутинная часть журнала, которую я читал бегло, не заостряя внимания.

По сути, записи этой тетради нельзя в полном смысле назвать научным журналом, потому что все результаты анализов и протоколы опытов профессор заносил в отдельные тетради. Здесь же были скорее некоторые выводы и идеи, отображавшие ход научной мысли учёного вперемешку с личными переживаниями. Далее Август Альбертович отложил на время литературный труд, видимо, углубившись в исследования, поэтому следующая заметка личного характера появилась спустя почти три недели.

Дата: 22-е мая 1898 года

Сегодня взял себе отдых.

Днём вернулись геологи-разведчики, работающие на Михаила Николаевича. Они обследовали подножие горного хребта далеко к северу от Ирия. Не вникал в подробности, ибо это вопрос коммерческого интереса промышленника.

Похоже, экспедиция оказалась успешной. Группа прибыла в Ирий в прекрасном расположении духа. Да и Стужин повеселел после разговора с начальником партии.

Накануне разведчики добыли лося, мясо отдали женщинам на кухню, а мужчины отправились в баню смывать дорожную пыль.

Вечером устроили небольшой праздник на открытом воздухе. Перед домом поставили стол, который к ужину накрыли.

Естественно, главным блюдом была лосятина, под которую Михаил Николаевич велел принести превосходное красное вино из своих запасов, для которых в усадьбе устроен отдельный погреб.

Пир удался на славу. Хозяин произнёс тост за процветание Ирия и всего нашего начинания. После чего подарил всем мужчинам прекрасные охотничьи ножи с красивыми ручками из лосиного рога, лезвиями из булата и гравировкой «Ирий» буквами в древнерусском стиле, столь любимом Михаилом Николаевичем. «Первопоселенцам и первопроходцам нашего рукотворного рая!» – так он объяснил символизм своего подарка.

Ножи эти изготовлены на одном из его заводов и являются предметом гордости. Да и стоят они недёшево, судя по всему. Я не разбираюсь в ножах, но бывалые разведчики и охотники восхищались и цокали языками. Мне, естественно, тоже вручили один.

Когда стемнело, развели костёр. Из дома принесли самовар. За чаепитием собралась вся усадьба.

Разведчики развлекали нас рассказами о своих приключениях. Среди них был проводник из народа нэнгов. Мы попросили рассказать его местные легенды, и он охотно поделился ими.

Особенно впечатлили рассказы о борьбе каких-то сверхъестественных сущностей. Я почти уверен, что никто всерьёз не изучал богатейший фольклорный материал этого исчезающего народа. Когда проводник снова окажется в Ирии, я обязательно выкрою день и запишу все его истории, выспрашивая подробности.

Нэнг также сказал, что озеро, которое мы изучаем, возможно, обладает целебными свойствами из-за обитающего в нём то ли древнего духа, то ли языческого бога из рассказанной нам легенды.

Боюсь, такое объяснение Михаила Николаевича не устроит, так как божественную сущность не разлить по пузырькам и не синтезировать в лаборатории, как того желает практический ум промышленника. Поэтому завтра продолжу свои опыты.

Дата: 23-е мая 1898 года

Легенды легендами, но, кажется, я получил первые стоящие результаты. Вода содержит необычные соединения, похожие на органические кислоты, исходя из свойств, которые они демонстрируют; а также соли этих предполагаемых кислот. Но мне они не известны. И, скорее всего, не известны пока никому.

Я попытаюсь выделить эти вещества по отдельности, а затем буду создавать растворы с каждым из них, чтобы понять, какое именно соединение или элемент оказывает лечебный эффект на Соню.

Но это при самом оптимистичном взгляде на будущее. Возможно, окажется, что в отдельности эти вещества не проявляют лечебных свойств, и тогда придётся их комбинировать.

Работа такая сложная и объёмная, что я без иронии могу сказать, что при удачном стечении обстоятельств я сделаю большое открытие, а при неудачном могу до него не дожить, учитывая мой солидный возраст. И кому-то придётся продолжить мой труд.

Нужно будет обсудить с Михаилом Николаевичем приезд сюда хотя бы одного помощника. Я мог бы пригласить одного из моих бывших студентов, закончивших обучение в прошлом году. Там имелась пара талантливых молодых людей с задатками больших учёных. Если бы кто из них согласился, я бы вздохнул с облегчением. С помощником дело пойдёт быстрее. Да и мне будет спокойнее за мои труды, и я перестану оглядываться на отпущенный мне век. А что поделать? Время бежит и с каждым годом начинаешь ценить его сильнее, а под конец жизни и вовсе полагаешь бесценным сокровищем!

Дата: 24-е мая 1898 года

Плавали сегодня по озеру, делая промеры глубин. Ближе к восточному краю имеется глубокий колодец, видимо, карстового происхождения. Длины нашей верёвки не хватило, чтобы достичь дна.

Это уже интересно. Я бы хотел получить образцы минералов из самой глубины, чтобы понять, влияют ли они на состав воды, и если влияют, то как. Мы ещё вернёмся сюда, когда удлиним измерительную верёвку. Впрочем, в усадьбе может и не найтись такой длинной. В любом случае какие-то минералы мы сумели добыть на мелководных участках, так что мне есть пока что изучать и сравнивать.

Я заметил, что мне нравится бывать возле озера. Его близость успокаивает, и я всегда чувствую прилив бодрости и странный подъём душевных сил. Будто это место само подталкивает меня к работе над разгадкой его тайны.

Геологическая партия, пришедшая на днях, после взятого в Ирии отдыха отправилась в город. Михаил Николаевич приходил сегодня узнать, не нужно ли мне чего. Он отправляет распоряжения о своих делах с начальником разведчиков, и если я нуждаюсь в дополнительном оборудовании или реактивах, следующая партия может доставить всё необходимое из города, так как будет проходить через усадьбу и остановится тут на день отдохнуть.

Я написал ему короткий список.

Всё же какой замечательный это человек! Если бы все сильные мира сего так способствовали науке, как далеко вперёд от сегодняшнего дня могло уйти человечество!

***

Остальные майские записи не содержали ничего интересного.

Итак, прошёл месяц, и в Ирии не произошло ничего, и даже признаки беды не наметились. По крайней мере, профессор ничего, вызывающего тревогу, не сообщал в своих заметках. Следующую запись, содержащую наблюдения о жизни в усадьбе, профессор сделал уже в июне.

Дата: 2-е июня 1898 года

Сегодня занимался сбором трав и листьев кустарников, растущих по берегу озера. Возможно, разложение растительных останков служит источником обнаруженных мной соединений. Потребуются опыты, чтобы посмотреть, какими свойствами обладают их экстракты.

Из части собранных образцов составлю гербарии. Попрошу Михаила Николаевича отправить их в Санкт-Петербург. Я не имею глубоких познаний в растениях. Возможно, на кафедре ботаники сочтут мою коллекцию ценной и сумеют определить виды.

Завтра собираюсь отправиться с кем-то из работников в небольшую однодневную вылазку к ближайшей реке.

Планирую там собрать образцы местных минералов, а также сравнить состав воды с водой из нашего озера. Думаю, это отличная возможность побывать на свежем воздухе, сменить вид деятельности и по возвращении взглянуть на свои расчёты новым взглядом.

Дата: 3-е июня 1898 года

Сегодняшний поход вдоль русла реки пришлось отменить. Пропал один из людей усадьбы – Степан. Утром к Дмитрию Трифоновичу, нашему управляющему, пришла жена Степана и сказала, что тревожится. Он ушёл позавчера на охоту ранним утром и не вернулся к вечеру. Не объявился он и вчера. Управляющий с Иваном, другим нашим работником, отправился на поиски.

Что ж, сходим к реке в другой раз.

Тревожусь, как и все, за Степана, но люди тут бывалые, и он не исключение. Надеюсь, всё обойдётся.

Дата: 4-е июня 1898 года

День сегодня печальный. Дмитрий Трифонович с Иваном вернулись. Поиски ничего не дали. Михаил Николаевич сам отправился на поиски с третьим работником, Савелием. Я вызвался помочь, но мне вежливо отказали. Сам понимаю, что с моим здоровьем буду для них только обузой, но и бездействовать как-то невыносимо.

Чтобы отвлечься, погрузился с головой в свои опыты и с нетерпением жду возвращения спасательной группы. Помолюсь за здоровье пропавшего, хоть я и не глубоко верующий человек.

Дата: 5-е июня 1898 года

Вернулись. Результатов нет. Следы, которые нашли Дмитрий Трифонович с Иваном, оборвались у речки. Михаил Николаевич с Савелием других не обнаружили. Кажется, всё же случилось несчастье. Елизавета, жена Степана, весь день рыдает. Другие женщины тоже голосят. Мужчины ходят мрачные.

***

Снова последовал трёхдневный перерыв, в котором ничего о жизни в усадьбе не рассказывалось. Похоже, Степан не нашёлся.

Следующие даты пестрили чередой формул, уравнений и пояснений к ним. Три дня в журнале были заняты научными записями профессора. Затем вновь появились заметки о событиях, произошедших в Ирии.

Дата: 9-е июня 1898 года

Несмотря на сложившуюся ситуацию, сегодня отправились к реке. Собрал некоторые минералы и взял пробы воды. Сделал вечером первые анализы. Определённо, другой состав. Ничего особенного в речных пробах нет, что, впрочем, неудивительно. Вода очень чистая, почти без примесей. Скорее всего, река берёт начало в горах и образуется из ручьёв талого снега.

Видимо, от напряжённой обстановки в Ирии и связанных с ней переживаний у Сони начался приступ. В этот раз в лёгкой форме. Дал ей порцию озёрной воды. Надеюсь, обойдётся и осложнений не будет.

Дата: 10-е июня 1898 года

Решил сегодня взять выходной. Очень уж тяжёлая выдалась неделя. Мне необходим свежий воздух и какое-то движение. Соне с утра полегчало. Болезнь отступила, Слава Богу!

С разрешения Михаила Николаевича я взял её с собой на прогулку. В сопровождении Савелия обошли луг вокруг дома.

Девочка проявляет любознательность. Всё у меня спрашивает. Задаёт столько вопросов, что не успеваю отвечать. А иногда и не нахожу, что сказать, так как сам не всё знаю про эти места.

Учил её собирать гербарии. Соня проявила к этому занятию живой интерес и с усердием мне помогала. Похоже, у меня волею судьбы появился новый студент, хоть и не по моей специальности.

Дата: 11-е июня 1898 года

Соня сегодня преподнесла мне приятный сюрприз. Она уже изучила наш луг вдоль и поперёк и теперь принялась за лес. Они с Савелием ходили к ближайшему ручью, где она собрала замечательную коллекцию растений. Но что самое приятное – нашла на берегу камень с отпечатком какого-то неизвестного мне древнего моллюска. Теперь я вернусь к Илье Петровичу не с пустыми руками!

Рассказал ей, что в Санкт-Петербурге мой хороший друг занимается изучением таких окаменелостей. Она пообещала, что будет с целью искать их для меня. Прелесть, а не ребёнок!

Дата: 12-е июня 1898 года

Соня продолжает свои поиски. Сегодня вернулась взволнованная. Сообщила, что видела восхитительной красоты бабочку. Описала её мне, но я не смог понять, о каком виде идёт речь. Впрочем, я небольшой знаток насекомых.

***

Следующие два дня содержали только столбики формул, некоторые подчёркнуты. Трудно сказать почему, возможно, это были какие-то рабочие гипотезы, которые профессор счёл нужным выделить.

Зато потом в журнале появилась длинная, почти на всю страницу заметка. Почерк профессора потерял аккуратность, как если бы учёный спешил или писал в волнении.

Неужели, наконец, я узнаю разгадку зловещей тайны этого места?

Вряд ли. В дневнике ещё много страниц. Но меня всё равно охватило чувство азарта, как у гончей, взявшей уверенно след.

Дата: 14-е июня 1898 года

Беда! Соня пропала. И как ни печально это признать, виню отчасти себя!

С утра я научил её, как спиртовать насекомых для коллекций.

Она спрашивала меня, есть ли надежда, что увиденная ею на днях бабочка может оказаться новым видом. И я, не покривив душой, ответил, что шансы на это весьма велики, потому что насекомые отличаются многообразием, а эта часть страны изучена пока мало.

Соня захотела узнать, кто даёт названия новым видам. Я сказал, что, насколько мне известно, научные названия им даёт зоолог, который их описывает. Тогда она поделилась, что, если ей удастся изловить необычную бабочку, и та окажется неизвестна науке, Соня попросит учёных назвать её в честь покойной матушки. Меня тронула эта задумка, и я пожелал удачи.

Днём она взяла сачок и пошла в сопровождении Савелия на луг – выслеживать своё будущее открытие.

Погода стояла ясная. День выдался тёплым и безветренным. Поэтому гуляли они долго, временами оказываясь напротив окон лаборатории, попадали в поле моего зрения. Они обходили луг кругами, делая остановки, когда девочка что-то находила. Я несколько раз отвлекался от работы, наблюдая, как Соня орудует сачком и периодически что-то кладёт в небольшую коробку, которую носил за ней скучающий работник.

Потом я увлёкся опытами и перестал за ними следить, а через полчаса Савелий неожиданно постучался ко мне и спросил, не у меня ли Соня. Я ответил, что нет. Савелий встревожился и сказал, что отлучился ненадолго по естественным надобностям и теперь не может её найти.

Я бросил работу, и мы поспешили к Михаилу Николаевичу, чтобы всё ему рассказать. Стужин велел быстро и в подробностях изложить суть, ничего не упуская. Савелий говорил бойко и в основном по делу, зная характер барина.

С его слов, он с утра маялся животом, в конце концов не вытерпел и оставил девочку ненадолго. Она не захотела возвращаться в дом и сказала, что подождёт его перед усадьбой. Дело показалось ему пустячным, и он не стал препираться с господской дочкой, так как в этот момент его скрутило так, что «ноги сами понесли».

А понесли они его в ближайший лесок.