Психопат: ночь в аэропорту

Глава 7

Уолтер Дюран стоял у окна кухни, наблюдая за утренним садом. В его правой руке была зажата трубка, а левая рассеянно сжимала край подоконника. На столе, в лучах утреннего солнца, переливался фарфор чайного сервиза, но Уолтер этого не замечал. Вся его сосредоточенность была направлена на то, что звучало из динамика.

— Вас понял… Через сколько? … Теракт? … Хорошо, доложусь, как только буду на месте. Собираюсь.

Он убрал телефон в карман и только сейчас заметил Джаннет, застывшую в дверном проеме. Её взгляд был настороженным — она привыкла считывать с его лица даже то, что он пытался скрыть.

— Что случилось?

Каждый такой звонок для неё был сигналом тревоги. Мир её мужа всегда был отравлен миром преступности, где грань между жизнью и смертью стиралась в одно мгновение.

— Аэропорт Руасси, — выдохнул Уолтер. — Захвачен терминал. Заложники. Префектура13[13] ждет меня на месте, Жак уже выехал.

Джаннет побледнела. Она знала этот тон — тон человека, который больше не принадлежит себе.

— Но сегодня суббота… у тебя выходной, — голос её дрогнул от отчаянной надежды. — Уолтер, пожалуйста.

Он подошел и мягко взял её за плечи. Его прикосновение всегда действовало как якорь, но сейчас руки комиссара14[14] были отстраненными.

— Это приказ, Джанни. И, скорее всего, всё решится быстро. Я буду дома к ужину.

— А жандармы? Разве GIGN15[15] не берет это на себя?

— Они вмешаются, но пока я должен взять управление в свои руки. Ситуация неясна.

Она прижалась губами к его лбу — её губы были горячими, а голос превратился в шепот:

— Уолтер, ты же помнишь, что случилось тогда? Будь осторожен. Ради всего святого…

Он притянул её к себе, чувствуя, как дрожат её пальцы, вцепившиеся в его рубашку.

— Я буду предельно осторожен. Обещаю.

— Оставь это, — она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде читалась мольба, пробившая даже его «комиссарскую» броню. — Ты мог бы уйти на пенсию. Прямо сейчас.

Уолтер на секунду замолчал, глядя на её волосы глубокого цвета баклажана.

— Давай сделаем так: на следующей неделе я беру отгул. Поедем в Тюильри. Сходим в музей, потом в кино… И я куплю тебе то самое фисташковое мороженое с джемом, — он улыбнулся, пытаясь отогнать тень, упавшую на их утро.

— Папа! Папа! — раздался звонкий детский крик. — Скорее сюда!

Редкий выходной, который они проводили у родителей в Нуази-ле-Сек, был разрушен в одно мгновение. Уолтер отпустил жену, и они вместе пошли в гостиную, навстречу суете, где еще пару минут назад царил покой.

Десятилетняя Жасмин сидела на диване, крепко сжимая пульт. Хрупкая фигурка, светлый сарафан и две косички-ушки — она казалась обычным ребенком, если бы не рваный шрам от ожога на щеке. Этот след был немым свидетельством того, что мир за пределами этого дома умеет убивать. Она завороженно смотрела новости, выискивая в кадрах знакомую фигуру, чтобы с восторгом крикнуть: «Папа! Это ты!».

Тень трагедии двухлетней давности изменила её навсегда. Пока другие дети играли в куклы, Жасмин зачитывалась историческими хрониками и жадно ловила каждое слово из рассказов отца о его работе. Уолтер пытался «смягчать» свои истории, но девочка обладала пугающей проницательностью — она видела то, что он старался скрыть за паузами.

Иногда по вечерам Уолтер пытался отгородиться от семьи стеной из папок и уголовных дел. Закрывшись в кабинете, он погружался в мир улик. Жасмин чувствовала это. Дождавшись, когда щелкнет замок, она тайком проскальзывала внутрь и, пока отец не видел, разглядывала снимки с мест преступлений, пытаясь найти в них свою логику.

Сначала Уолтер надеялся, что это просто игра. Но вскоре его охватил страх: дочь шла по тропе, которая была слишком опасна для её нежной психики. Он пытался отвлечь её подарками: куклы, шелковые платья, туфельки… Жасмин оставалась равнодушной. Её сокровищами были потрепанные детективные романы и сводки происшествий. В конце концов комиссар сдался. Скрывая тревогу под маской наставника, он начал обучать её, превращая сложные расследования в интеллектуальные игры.

Как-то вечером, в тусклом свете настольной лампы, Жасмин с жадностью наблюдала, как отец раскладывает фотографии. Уолтер пытался прикрыть рукой самые жуткие кадры: разорванную плоть и предсмертные оскалы. Но его «маленький сыщик» уже всё видела краем глаза.

— Видишь ли, принцесса, — Уолтер закончил очередной рассказ с печальной улыбкой, — у каждого преступления есть мотив. Кто-то искренне верит, что творит благо, кто-то слепо подчиняется инстинктам. Наша задача — понять их, прежде чем они нанесут новый удар. Помни: не каждый преступник — чудовище, и закон, увы, не всегда равен справедливости.

Жасмин слушала, подперев подбородок ладошкой. Когда он замолчал, она гордо выпрямилась:

— Скоро я вырасту и буду ловить их вместе с тобой, папа!

Уолтер нежно улыбнулся, но в груди заныло.

Не такой судьбы я хотел для тебя, девочка.

— Ну же, папа! Расскажи ещё! — не унималась Жасмин.

— Хватит на сегодня, — он попытался закрыть папку, но рука его дрогнула.

— Но папа!..

— Я сказал — хватит! — рявкнул Уолтер, и голос его хлестнул по комнате как выстрел.

Свет в глазах Жасмин погас в одно мгновение. Она опустила голову, пряча взгляд под челкой, и сцепила пальцы. Уолтер тут же почувствовал острый укол вины. Эта вспышка ярости была вызвана не её капризом, а его собственным бессилием перед её неумолимым желанием шагнуть в ту бездну, из которой он пытался её вытащить.

— Жасмин, — Уолтер опустился перед девочкой на колени и бережно взял её маленькую ладонь в свои. — Моя работа — это не игра. Она слишком опасна. Ты еще слишком мала, чтобы видеть то, что вижу я. Подрастешь — и сама всё решишь.

— Я всё равно буду их ловить, папа, — прошептала Жасмин, поднимая на него полные слез зеленые глаза. — Они плохие. Они лишили тебя глаза… они сделали это со мной, — она коснулась пальчиком шрама на щеке. — Сколько людей страдают из-за них? Помнишь тот день в супермаркете «Ариэль»? Сколько жизней они тогда забрали? Я просто хочу, чтобы больше никто не чувствовал такой боли.

Горло Уолтера сдавило спазмом, к глазам подступили слезы. Он крепко прижал дочь к себе, пряча лицо в её волосах.

— Я… я тебя научу, — прошептал он, сдаваясь окончательно. В этот момент он понял, что бороться с её призванием — значит бороться с её природой. Она была его дочерью до последнего вздоха.

Шестилетний Даниэль — черноволосый ураган энергии — сидел на коленях у деда Адама, с восторгом разглядывая картинки в книге про гоночные машины. Эмили, семидесятичетырехлетняя мать Уолтера, бережно раскладывала по фарфоровым тарелкам куски бисквитного торта, поливая их горячим шоколадом. Несмотря на возраст, её движения оставались легкими, а взгляд — живым.

Глядя на мать, Уолтер всегда вспоминал, через какой ад ей пришлось пройти, чтобы они сегодня могли сидеть в этом уютном доме в Нуази-ле-Сек. Её история, начавшаяся в грязных трущобах Детройта, была соткана из боли. Юная Эмили когда-то отдала сердце Дантреллу, лидеру местной уличной банды, слишком поздно разглядев в нем безжалостного хищника.

Её отец, старый рабочий Уолтер, в честь которого позже назвали комиссара, пытался вытащить беременную дочь из этого кошмара. Он видел, как она возвращалась домой глубокой ночью с синяками и кровоподтеками. Когда Дантрелл попытался подставить Эмили, обвинив её в убийстве и ограблении на сто двадцать тысяч долларов, старик Уолтер пошел на крайность. Он продал дом, всё имущество и на последние деньги купил ей билет в один конец — во Францию. Он обещал, что они скоро увидятся, но это была их последняя встреча.

Эмили бежала сначала в Марсель, затем в Париж, где родила сына. Позже судьба свела её с Адамом Дюраном — простым французом, который полюбил её и маленького Уолтера как родных.

Накопив денег, Эмили вернулась в Штаты, чтобы забрать отца, но опоздала на годы. Старик Уолтер был застрелен Дантреллом в своем пустом доме в тот самый день, когда отправил её за океан.

Возмездие настигло Дантрелла позже, в федеральной тюрьме, где его жизнь оборвали другие заключенные. Это была грязная, неотвратимая смерть, которая принесла Эмили лишь слабое облегчение. Она вымыла тысячи тарелок в парижских бистро и выстроила для своего сына будущее. И теперь этот сын стоял здесь, готовый снова уйти на войну, которую она так надеялась оставить в Детройте.

— Папа, смотри! — Жасмин резко схватила пульт и прибавила звук телевизора.

На экране на фоне мигающих полицейских мигалок возникла встревоженная журналистка.

«…Преступник, захвативший терминал 2D, до сих пор не выдвинул никаких требований. Зона оцеплена силами жандармерии. Феликс Бланшар, глава службы безопасности аэропорта, уверяет, что ситуация под контролем. Однако, теракт это или разборки синдикатов — пока неизвестно. По нашим данным, руководство операцией на месте поручено комиссару Уолтеру Дюрану, получившему известность два года назад во время ликвидации кризиса в супермаркете „Ариэль“…»

Резкий звонок в дверь заставил всех вздрогнуть. Взгляды семьи мгновенно скрестились на Уолтере. Джаннет, бросив на мужа осуждающий взгляд, молча направилась в прихожую.

На пороге стоял Жак Льюие. В своем вечно помятом темном пиджаке, с перекошенным набок галстуком и небритым лицом, покрытым щетиной-мхом, он выглядел как взъерошенный канцелярский клерк. Под мышкой он привычно сжимал закрытый ноутбук.

— Джаннет, приветствую, — неловко выдавил он, нервно поправляя узел галстука и глядя в пол. — Простите, что мешаю…

— Заходи, Жак, — тихо ответила она, распахивая дверь.

В коридор вышел Уолтер. Увидев шефа, Жак мгновенно подобрался, хотя продолжал переминаться с ноги на ногу.

— Шеф, добрый день. Машина внизу.

— Жди в машине, я сейчас выйду, — глухо приказал комиссар.

Жак послушно кивнул и поспешил к припаркованному у обочины белому автомобилю. Джаннет преградила мужу путь, скрестив руки на груди.

— Джанни, пожалуйста, не надо, — устало вздохнул Уолтер.

Из гостиной выбежала Жасмин. Она подбежала к отцу и заглянула ему в глаза:

— Папа? Ты правда едешь туда? Сражаться с тем плохим человеком из новостей?

— Да, моя принцесса, — Уолтер опустился перед ней на одно колено, бережно взяв её за плечи. — Но у меня есть для тебя секретное задание. Самое важное.

— Какое? — Жасмин округлила глаза, мгновенно включившись в игру.

— Ты должна присмотреть за мамой и бабушкой, пока меня не будет. Они будут очень сильно переживать. А ты у меня сильная. Будешь их подбадривать, договорились? А вечером, когда я вернусь, мы досмотрим тот мультик, и я расскажу тебе историю про самого хитроумного вора в Европе.

— Хорошо, — серьезно кивнула девочка, а затем наклонилась к самому уху отца и прошептала: — Если будет трудно, папочка, ты только позвони. Я буду начеку. Возвращайся скорее.

Она крепко обняла его за шею. Уолтер с трудом поднялся, чувствуя, как тяжелеют ноги.

— Мам! — крикнул он в глубь дома. — У меня здесь остался чистый пиджак и рубашка?

Из кухни вышла Эмили, вытирая руки полотенцем.

— Ты приехал на выходной, Уолтер! И снова лезешь в этот ад к чертовым психопатам! — в её голосе звенела застарелая детройтская жесткость.

— Мама, здесь дети, — тихо прервал её сын.

— На втором этаже, в шкафу твоего отца. Там висит его серый пиджак и рубашка. Галстук возьми на той же вешалке, — бросила Эмили и поспешила отвернуться, чтобы скрыть слезы.

Уолтер взлетел по лестнице на второй этаж. Спустя пару минут он сбегал обратно, на ходу завязывая галстук. У двери его ждала вся семья: отчим Адам с Даниэлем на руках, мать, Джаннет и Жасмин. Комиссар замер на нижней ступени, затягивая узел и пытаясь оттянуть неизбежный момент расставания.

— Эта работа тебя погубит, — с горечью бросила Эмили, скрестив руки на груди. — Ты отдаешь ей всего себя, а этот карьерист Доминик Леруа лишь присваивает твои заслуги. Начальству плевать, вернешься ты живым или в гробу.

— Мам, мне пора, — глухо ответил Уолтер, избегая её взгляда.

— Уолтер Дюран, — Джаннет шагнула вперед и властно перехватила концы его галстука, затягивая узел с такой силой, будто пыталась привязать его к дому. — К ужину будь дома. Мы тебя любим и ждем. И не говори мне, что всё под контролем, — её голос сорвался на шёпот. — Кто-то захватил целый зал. Это не бытовое преступление, Уолтер.

Тяжелая тень предчувствия легла на комнату, заставив умолкнуть даже Даниэля.

— Уолтер, береги себя, сынок, — с глубокой тревогой произнес Адам, прижимая к себе младшего внука.

Комиссар ответил отчиму твердым кивком. Он легко коснулся пальцами темных волос Даниэля, поцеловал мальчика в макушку, а затем прижался губами к смуглой щеке Джаннет, в глазах которой стояло отчаяние.

— Я скоро вернусь.

— Пап, как договаривались, — хитро подмигнула Жасмин.

— Скоро буду, моя принцесса. Скоро… — Уолтер развернулся и решительно вышел за порог.

Возле припаркованного автомобиля он на секунду обернулся. Вся семья стояла в открытом проеме двери. Теперь комиссар Уолтер Дюран официально вступал в шахматную партию, разыгрываемую под куполом парижского аэропорта.

Эмили махала сыну рукой, удерживая на лице натянутую улыбку. Но стоило машине тронуться с места и скрыться за поворотом, как её лицо осунулось.

— Напиши этому Жаку, — резко бросила она Джаннет, направляясь в дом. — Пусть бережет его как зеницу ока, иначе я лично спущу с этого сутулого шкуродера три шкуры. Уолтер вечно лезет в самое пекло… Как только случается беда, он всегда впереди планеты всей.

Джаннет, закусив губу до крови, лихорадочно вытащила телефон. Её пальцы замерли над экраном, выстукивая короткое сообщение Жаку: «Береги его». Тяжелым вздохом проводив уходящую вдаль машину, она затворила входную дверь.

*****

Город за окном автомобиля казался чужим. Внутри салона люди в проезжающих мимо машинах выглядели напуганными — Франция жила одним именем: Руасси.

Жак Льюие, не отрываясь от экрана ноутбука, лихорадочно стучал по клавишам. Его голос, обычно робкий, при докладе становился четким.

— Шеф, картина ясна лишь частично. В терминале 2D перестрелка, девять погибших полицейских, двое гражданских. Счёт раненых растёт. Стрелки, что открыли огонь по полиции, мертвы. Заложники заблокированы в зале ожидания.

— Один стрелок или группа? — Дюран впился взглядом в дорогу.

— Официально — один. Мужчина, европеец, темные волосы.

Жак развернул ноутбук. На экране замелькали кадры с камер наблюдения: ссора пары, внезапная атака Тайлера, вспышки выстрелов, хаос. Уолтер вцепился в подлокотник, его зрение, обострённое многолетним опытом, выхватывало детали, которые пропустил бы обычный офицер.

— Стоп! — рявкнул комиссар. — Откуда у него ствол?

Он ткнул пальцем в экран, где Каррагер в долю секунды перехватывал инициативу.

— Руки были пустыми. А потом — выстрел в упор. Посмотри на траекторию. Ему кто-то бросил пистолет. Увеличь этот фрагмент.

Жак застучал клавишами, пытаясь вытянуть детали из зернистого изображения.

— Слишком низко, шеф. Здесь мертвая зона, заслоненная креслами. Но вы правы… пистолет прилетел откуда-то со стороны.

— Значит, он не один, — Уолтер нахмурился, его искусственный глаз дернулся. — Жак, кто он? У нас есть идентификация?

Помощник переключился на другую вкладку.

— В этом и проблема, имена менялись как перчатки: Вилл Лестрейд, Роналд Райли, Марк Кэннон. Сейчас он проходит как Алексей Миронов.

— Россия, — процедил Дюран. — И это всё? Имя, паспорт, виза?

— Абсолютно чист. Никаких следов до вчерашнего дня.

Уолтер откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Так не бывает, Жак. Никто не берется из ниоткуда. Раскопай всё на тех двоих, что открыли огонь у входа. Мне нужны их досье, места работы, психологические профили. И выведи мне список всех, кто находился в терминале в момент начала стрельбы. Человек, бросивший ему оружие, всё еще там. Он помог Каррагеру, а значит, он — в игре.

Дальнейший путь они проделали в тишине. Уолтер собирал воедино обрывки пазла, чувствуя, что за этой «террористической атакой» скрывается нечто куда более масштабное. Почему Россия? Зачем охотиться за человеком в парижском аэропорту, превращая его в скотобойню?

Вопросов было больше, чем ответов. И каждый из них вел в тупик.

Таков был Уолтер Дюран. В свои пятьдесят шесть он сочетал в себе вдумчивость стратега и хватку старого бойца. На его смуглом лице залегли тени хронической усталости, но взгляд из-под тяжелых бровей оставался острым и сочувственным. Правый глаз — искусно сделанный протез — мерцал в лучах солнца, словно осколок льда. Массивный и коренастый, Уолтер напоминал старого бульдога, сохранившего пугающую подвижность.

Машина замерла у входа в терминал 2D. Здесь воздух вибрировал от напряжения: красно-синие отблески полицейских мигалок плясали на стеклянных фасадах, а гул громкоговорителей смешивался с многоголосым рокотом толпы.

Репортеры плотным кольцом осаждали полицейское оцепление. Как только Уолтер и Жак вышли из автомобиля, их захлестнула волна вспышек и выкриков. Микрофоны тянулись к лицу комиссара, будто щупальца.

— Комиссар! Сюда, скорее! — сквозь толпу прорвался Феликс Бланшар, начальник службы безопасности аэропорта. Его лицо было мертвенно-бледным, а на голубой рубашке проступили пятна пота.

Дюран последовал за ним, пробиваясь сквозь кордоны.

— Какие требования? — спросил Уолтер, на ходу застегивая пиджак.

— Вам лучше увидеть это самому, комиссар, — пробормотал Бланшар, не глядя на него. — Я за всю службу не видел ничего подобного…

— Почему не проведена полная эвакуация? — Уолтер резко остановился, оглядывая суету в соседних залах.

— Префектура приказала не поднимать панику, пока не проясним ситуацию. Мне поручено обеспечить вас связью и техникой. Сейчас мы только задержали ближайшие рейсы.

— Но продажа билетов в кассах продолжается… — проворчал Дюран, глядя на очереди у стоек.

— Наверху верят, что через час вы всё уладите, — с едким сарказмом отозвался Бланшар. — А если нет — пришлют GIGN для штурма.

— Что предпринято на месте?

— Восемь человек у входа в зал ожидания. В радиусе двадцати пяти метров выставлено оцепление.

— Что внутри? — Уолтер нетерпеливо ускорил шаг.

— Сами поймете. Все камеры в секторе уничтожены. Мы «ослепли».

Подойдя к залу ожидания, Дюран замер. Восемь полицейских с автоматами в руках напряженно всматривались в то, что когда-то было входом в терминал.

— Что это такое?!

— О чем я и говорил, — Бланшар указал рукой вперед.

Двери и панорамные окна были забаррикадированы чудовищными горами из вырванных стальных сидений, заваленных грудами одежды и чемоданов. Это больше не походило на зал аэропорта. Это был бастион — мрачный, неприступный и живущий по законам, которые установил один-единственный человек.

— Они заблокировали даже окна, выходящие на взлетную полосу, — тихо добавил Феликс. — Они полностью отрезали себя от мира.

Глава 8

Уолтер Дюран изучал это нагромождение металла и ткани, пытаясь найти хоть малейшую брешь. Стык между рядами кресел, щель, куда можно было бы просунуть хотя бы объектив эндоскопа — стена была глухой, выстроенной с пугающим знанием дела.

— Каков наш план, комиссар? — спросил Жак, не отрываясь от своего ноутбука.

Уолтер еще раз обвел взглядом баррикаду.

— Прямой связи у нас нет, — констатировал он. — А значит, он ждет, когда мы сами обозначим свое присутствие. Других вариантов он нам не оставил. Феликс, — Уолтер повернулся к начальнику охраны, — что с видео? Есть шанс вытянуть картинку?

— Мы работаем, но исходник слишком зернистый, — отозвался Бланшар.

— Если ваши люди не справятся, передайте оригинал Жаку. Он отправит его в лабораторию цифрового анализа. Мне нужно знать, кто этот «призрак», подбросивший Каррагеру ствол. Личность этого человека — наш единственный ключ.

— Подбросил пистолет? — Феликс недоуменно поднял брови. — Вы уверены, что там был кто-то еще?