Легенда Три-Четыре

Запустил перестройку тракта. Через три минуты всё было улажено, резервная линия приняла все каналы дефектной. Температура антенного кластера определилась как минус тридцать пять по Цельсию. Это даже ниже допустимых тридцати трёх, зимняя смазка стала вязкой, поэтому ИИ тут же включил нагрев. Это единственная функция кластера, завязанная с агрегатным отсеком, так как вся энергетика управляется отсюда. Нагрев пошёл и через десять минут запустилось сканирование радионебосвода.

Орбитальный «Зевс-4.1» был в преддверии ухода за северо-восточный горизонт, а два ФиТа номера 5 и 4 почти в зените, но поскольку целевой орбиты не достигли, обращаться к ним не стал. Китайский низкоорбитальный «Хуо Синь (Огневая звезда) – 7.127» выходил из-за горизонта, с его интерфейса пришёл запрос на русском: «Помощь требуется?». Здесь, вдали от Земли, все мы были одним целым. Под свою ответственность скинул: «Спасибо, нет», на что благоразумный спутник пожелал: «Удачи!»

У люка в агрегатный нашёл связную гарнитуру, повесил на ухо, включил и сказал:

– Капитан, связь есть!

Это раздалось по всей базе. Даже здесь, сквозь переборку и шум оборудования, стало слышно. Вскоре пришёл спокойный ответ капитана:

– Паша, иди обедать! – и он добавил. – Только оставь гарнитуру там и выключи. Здесь даже твоё дыхание с сердцебиением слышно.

– Хо-хорошо, что не слышно как зубы лязгают. – ответил, передёрнув плечами.

Отключил и снял гарнитуру. Холод доставал нешуточно. В лёгком комбинезоне здесь долго не протянешь. Агрегатный отсек получает тепло только через переборку.

Когда вернулся в тепло соседнего отсека и более тёплую часть кают-компании – кухонный угол, встающий из-за стола Вовчик хлопнул по спине:

– Вместе с тобой это разогревать надо. На!

Вовчик был серьёзен. Вероятно, устал. Сунул мне нераскрытый и холодный пищевой пакет из кладовой и добавил:

– Этикетки нет. По-моему должна быть манная каша с клубникой.

Я хмыкнул: каша с клубникой… Клубника с манкой была поощрительным десертом и попадала в меню не каждый день, тогда как пюре во всех видах оставило мозоли на языке. Привычно зарядил пакет кипятком, встряхнул, вставил в термопод и дождался сигнала.

Вместо обетованной манки с клубникой в пакете оказалось надоевшее пюре с овощами. Вовчик всё-таки шутил.

Дичь на вертеле с дымком виделась только в очень счастливых снах. Здесь, на планете, такое может случиться только через миллион лет, и то в лучшем случае. Сейчас планета – мёртвая пустыня.

Сидеть за столом в условиях даже такой гравитации лучше, чем парить вокруг кухонного узла в невесомости. В обеденный комплект теперь могут попасть, бывшие запретными в невесомости, столовые приборы: ножи, вилки… Стоит здесь выпустить нож из руки, он не будет летать по кабине, создавая опасность.

На станции прозвучал усталый голос капитана:

– Внимание, колонисты! Всем, кто справился, готовиться ко сну и спать. Жить с этого момента начинаем по новому времени. Кончился первый сол, завтра встаём в десять вечера по Москве. Спокойной ночи, друзья!

Вот так, теперь многое станет у нас инопланетным. Кроме времени, которое будет отсчитываться по Москве, корректируясь местными космическими условиями от восхода до заката.

Инопланетные причёски тоже будут. Весь полёт мужчины брили головы. Теперь четыре месяца впереди на отращивание сбритого в полёте, используя при этом почти забытые расчёски и шампуни. Впрочем, возможность шампуней предполагала добычу из грунта в достаточных масштабах воды. Коротко стриженная Тефтелька всегда носила на голове, скрывающую волосы, синюю шапочку, подписанную белыми буквами «РОСКОСМОС». Мы почти забыли, что светлые волосы у неё тёплого рыжего оттенка.

Жилой модуль больше пятнадцати метров в длину, но при заполнении экипажем, казался палаткой.

Бытовая часть модуля – четыре независимых отсека. Один общий – так называемую кают-компанию, где можно обсуждать различные вопросы, работать, питаться и проводить такое важное мероприятие, как беседу с Землёй.

Второй отсек был личной каютой капитана Трофимова, третий – Тефтельки, единственной женщины в экипаже. В четвёртом ютились оставшиеся четверо.

В Москве апрельский полдень. На улице солнечно, чуть прохладно, голуби, прогуливаясь по газону обходят тонкий лёд на лужах. Пять Цельсия. Помещения ЦУПа подогреты до двадцати трёх. Сейчас здесь жарко.

Информационный отдел, получив сообщение Трофимова об отдыхе экипажа, специально извещать об этом СМИшников посчитал лишним, записав в бюллетене: «Экипаж отдыхает». А сотрудники Центра занялись своими делами, стараясь игнорировать путающихся под ногами репортёров с порхающей вокруг аппаратурой.

– Чем вы сейчас заняты? – обозреватель интернет-издания «Немыслимая Суть» Павлюков спросил у сидящего без бейджика и видимых занятий сотрудника в синем жилете Роскосмоса.

– Бездельничаю! – буркнул ведущий специалист проекта «ДальСвязь» Самшитов. – У меня перерыв. – это он чтобы только репортёр отстал. На самом деле ведущий следил и ждал главного события на данный момент. Ждал ассоциации всей околомарсианской спутниковой системы в единую сеть Земля-Марс, которая позволит безотрывно связываться в любой момент времени с колонистами.

Он жалел, что спутниковую систему не удалось запустить раньше посадки пилотируемого челнока. Историческое событие прошло без контроля Земли. Всё осталось где-то в памяти передового отряда. Тем ценнее будет это всё, когда вернутся.

– А что у вас за цифры? – продолжал стоять над душой Павлюков, заглядывая в планшет. Он считал себя качественным обозревателем и не мог сорвать пассивностью начавшуюся беседу. При хорошей работе обозревателя респондент должен открыться, довериться ему как собственному хроникёру.

– Цифры? Я так общаюсь со своим кругом.

Павлюков широко распахнул глаза:

– Это же не общение. Тут что-то программное.

– Вот видите, вы тоже в цифрах разбираетесь! – подколол Самшитов.

– Разбираюсь, но у вас неясно что…

Самшитов внимательно посмотрел в глаза обозревателю.

– У вас, кстати, какое образование, если не секрет?

Павлюков взглянул на собеседника гордо:

– Никаких секретов! Ломоносовский универ в Москве и универ Амстердама, факультет общественных наук… Я в журналистике уже больше десяти лет.

– То есть гуманитарий, технически безграмотный, – заметил Самшитов. И потому решил просто подтрунить. – И как там, в Амстердаме знаменитый квартал Красных Фонарей?

– Ну, это вы… – слово «зря!» сказать не успел.

– Нет, там меня не было. – Самшитов окончательно отрезал обозревателя.

Доверительная беседа у того к большому сожалению срывалась! Но «совсем ничего не вышло» – это окончательный приговор. Павлюков срочно меняет направление:

– Простите за грубость. Я должен был представиться! Егор Борисович Павлюков, обозреватель издания «Немыслимая Суть». А кто вы, уважаемый?

– Простите и меня, Егор Борисович! Сейчас не время отвлекаться: устанавливается связь с Марсом… Просто сидите тихо и не мешайте! Поговорим потом! – и тихо добавил: – Если получится…

А на планшете Самшитова цифирки складывались в строгую структуру, подтверждённую окончательными звёздочками во всех разрядах. Пришёл сигнал с последнего экваториального микроспутника ФиТ и появилась звезда, характеризующая постоянство сигнала. Приём с базы Южный Компас был теперь уверенным. «Зевс» на дальней орбите Марса будет беспрерывно принимать и передавать суммирующую информацию.

Неодушевлённый интеллект ЦУПа спросил Самшитова: «Нужны ли дублирования?»

Ведущий скинул: «нет», вздохнул облегчённо и тут же передал информацию дежурному ЦУПа, сопроводив восклицанием: «Всё отлично!»

Видя довольное лицо Самшитова, Павлюков оживился:

– От Марса было хорошее сообщение?

– Да, немножко… – бормотнул Самшитов. Это не ответ, сказал только для себя. Но Егор Павлюков был бы негодным к своей профессии, если бы не услыхал.

– Так поделитесь, мои подписчики будут только благодарны. – попросил обозреватель.

Но ведущий отфутболил нахала:

– Думаю вам лучше обратится к ресурсу ЦУП, там всё будет сейчас опубликовано! От себя могу добавить лишь одно: всё, что не секретно, будет там!

– А что секретно? – хитро прищурился Павлюков, ожидая озарений.

– То там публиковаться не будет. – безжалостно отрезал Самшитов.

Звон ворвался в сон и сразу же вернул всю математику сознания. Девять утра на планете, пора начинать. На этот день большие планы: расконсервация, зарядка всего флота роверов, прокладка маршрута к «Зое». Прежде чем пытаться перебросить к месту старта челнок, необходимо проложить безопасный маршрут.

Ещё должно быть глубокое бурение в нескольких сотнях точек в определённых Землёй местах. И определить возможность добывать местную подповерхностную воду в приемлемых количествах. Вода – необходимость. Если найдём, то отработаем на планете с пользой, ну а нет, тогда и разговор короткий: не справились. Вода в этой экспедиции, пожалуй, важнее всего.

После этого планетология станет пунктом и начнётся с исследования кратера Южный Компас. Здесь специалисты с Земли определили богатое месторождение тяжёлых металлов и редкоземельных элементов. Потому и определили точку посадки в этом районе. Для поселенцев настанут дни планетологии. Но капитан Трофимов один имеет право определять первоочерёдность и порядок выполнения. Здесь мы от него зависим больше, чем в полёте. Капитан сказал:

– Сегодня абсолютно все… – он сделал паузу, оглядел лица и продолжил: – работают на комплексе. Никаких сторонних работ! Техники Кузяев и Земнухов занимаются расконсервацией оборудования на посадочных платформах, в первую очередь средств передвижения, проверяют состояние, перегоняют к жилому модулю, заряжают… Технолог Ремизов с помощью Петровича обустраивает территорию лагеря, ставят ограждения энергоцентра, проводят дороги, отбрасывая крупные камни на край и ставят предусмотренные знаки. А я с Евгенией Александровной работаю по расконсервации и обустройству здесь, в жилом модуле. Всем, кто снаружи, камеры на скафандрах не выключать. Буду иногда контролировать! Вопросы есть?

– Есть! – отозвался бывший пилот Тихон (теперь же технолог Ремизов). – Вчера Центр Управления просил краткое видео со всем экипажем…

– В Москве будет ночь. – тут же отозвался Вовчик. – Можно снять вечером. Эффект тот же!

– Отставить! – это капитан. – Сделаем запись сейчас. Вечером повторим, если будет о чём.

Беседовать со своими земными собеседниками, как в ближнем космосе, нельзя. При полёте на «Зевсе» уже на второй неделе, когда вопрос и ответ разделяли минуты, мы собирались в одном отсеке, весело болтали о том, о сём, пока сигнал шёл туда и обратно, потом отвечали на вопросы землян.

Теперь и это потеряло смысл. Чтобы краткое интервью не тянулось часами, мы и Земля высылаем своё видео, а получая встречное, можем обсудить план следующего.

Когда улыбки закончились и мы закрыли эфир нашей беседы, пришла запись оттуда. Земля сеанс начала синхронно с нами.

– Здравствуйте колонисты!

Ведущая Марина Корнилова:

– Настроение здесь в Центре Управления боевое. Смена провела сеанс видеосвязи с Марсом и мы теперь знаем, что они с трудностями умеют справляться. Впереди у них долгие четыре месяца жизни на планете. Они должны приспособиться к непривычным и жёстким бытовым условиям. Я уверена, колонисты, как теперь называют экипаж, с честью пройдут этот нелёгкий путь и вернутся победителями! Для беседы я пригласила одного из руководителей, ответственного за программу исследований, Лебедева, назовём его БэБэ. Сам Лебедев не рекомендовал расшифровывать инициалы, но его подчинённые зовут босса Бор Борыч. Итак, уважаемый, чем вы можете поделиться в вопросе реализации исследовательской программы…

– Ареологические исследования на планете подразумевают поиск на Марсе таких полезных ископаемых, как тяжёлые и лёгкие металлы, редкие химические элементы, источники воды…

– Вы сказали – воды. – перебила Корнилова. – Это у нас на Земле хоть и ценится, но необходимости доставки с Марса пока нет…

– Доставки – нет, это точно! – каламбуром остановил Корнилову Лебедев. – На нашу планету возить воду с Марса – убыточное мероприятие. Но требований колонистов никто не отменял, а они как и здесь нуждаются в питье, дыхании…

– Вода для дыхания? – съязвила корреспондент.

– Да. – согласился работник «Роскосмоса». – В космосе без воды никто дышать не может. Вода – основа жизни!

– Неужели же снаряжение экспедиции такое слабое? Снабжаем наши орбитальные группировки, снабжаем Луну, а для Марса не смогли отправить достаточный запас.

– И околоземные орбитальные объекты и Луна Землёй обеспечиваются по минимуму. Там работает инфраструктура, добывающая воду на месте. На Марсе такого ещё нет. И задача первой экспедиции отработать методы такой работы. По сравнению с Луной воды на Марсе много, но только не в атмосфере и не на поверхности. И океанов подземных там давно нет. Есть шапки льда на полюсах, вода оттуда будет колонистам надолго, но пока недостижима. Им придётся обходиться тем, что под руками… в смысле, под ногами. Воду планируем добывать бурением из-под поверхности.

– Как нефть… – предположила Корнилова.

– Почти. Главное отличие – там вода летуча и из твёрдого почти сразу переходит в газообразное состояние. Поэтому полученный продукт нуждается в конденсации, фильтрации и обогащении. Надо только найти область с достаточным содержанием подповерхностной воды. У нас есть расчётное местоположение таких районов. Надеемся, что не ошиблись и колонисты смогут себя обеспечить…

Корнилова:

– И мы все надеемся на это… Что?.. Мне подсказывают, что на Солнце недавно произошла вспышка. И на этом чудесном месте мы… Мне снова подсказали, что есть вероятность прохождения потока солнечной плазмы вблизи Земли. Я надеюсь, что никто из землян от этого не пострадает. Репортаж вела Марина Корнилова.

Базу назвали по общему решению сотрудников Национального Космического Центра базой Южный Компас по имени кратера, центральная горка которого, протянувшаяся с севера на юг, при утреннем восходе визуально напоминала короткую стрелку компаса. Экватор проходит чуть севернее кратера, значит у нас это Компас Южный!

Тридцать лет назад в центре этого кратера было обнаружено богатое месторождение редких элементов. Туда и направились вместе с буровой, техник Кузяев с планетологом. Сдержать Тефтельку, рвущуюся в бой, уже невозможно.

Работы в кратере много, не на одну неделю, а запасы воды в лагере при всей экономии тают быстро, поэтому капитан ограничил работы с планетологом двумя днями, значит тогда и начнём искать воду.

С Вовчиком и Тихоном на двух тяжёлых роверах прокладываю путь через дюны, для доставки челнока к реверсной ступени с целью подготовки к возвращению. По этому поводу Вовчик сказал: «Зевс будет ждать, он обещал».

Мы с Вовчиком выравниваем путь катками и отвалом, а Тихон за нами тяжёлым вибратором повышает плотность хайвея. Когда всё это пройдём, на перевозку «Зои» по идеальной дороге уйдёт всего шесть-семь часов. Капитан предложил уложить сверху термобетонное покрытие, чтобы избежать провалов. Но материала на термобетон у нас всего одна тонна, если что, использовать будем только в ответственных местах. Надо закончить всё за день, но путь только первые два километра ровер шёл легко. Когда начались каменные джунгли, объём передвигаемого грунта вырос в разы. Одного ровера с ковшом стало не хватать. К вечеру прибыла помощь, нам взялся помогать сам капитан на среднем ровере.