Пять фотографий из Великого Новгорода

Неужели это будут последние кадры из Новгорода?.. Отправляя снимки, параллельно сделанные на смартфон, заказчику, Марк всерьёз раздумывал: а не вернуться ли сюда, скажем, через недельку? Может, тогда получится, чем чёрт не шутит, найти «человека новгородского»? А что, теперь-то он оброс пусть и не великими, но хоть какими-то знаниями, приятными и полезными знакомствами, а главное, понимал, что не всё увидел и не всё ощутил.

***

Марк вышел из метро и пошёл пешком, хотя до дома быстрым шагом было ещё не менее получаса. Он вспомнил, как покойная бабушка рассказывала ему, что, когда ей дали эту квартиру в середине шестидесятых, она была расстроена: ей хотелось жить поближе к центру. Ну, спасибо хоть парк рядом и метро есть… Бабушка была не рада Сокольникам – одному из самых дорогих сейчас районов Москвы. Подумать только.

Он любил Сокольники, но это была любовь-привычка. Или коммерческая любовь – частенько он размышлял: почём можно продать бабушкину квартиру в районе, ставшем одним из столичных брендов? То, что очаровывает приезжих, да и вообще всех, кто оказывается в Сокольниках впервые, его уже давно не волновало, да и волновало ли вовсе?.. Да что его вообще трогает? Побывав в двух десятках стран, он не знал, как ответить на этот вопрос. Был ли он по-настоящему вдумчив хоть в одной своей туристической или рабочей поездке?

В одной – кажется, да. И теперь-то он точно знал, что дело не в деньгах.

Проявлял фотографии он, как и когда-то его отец, а ранее дед – в ванной. Вот и сейчас он закрылся в «мокрой мастерской», как он её называл, и поспешил запустить небыстрый процесс проявки.

Итак, разгадать загадку ему не удалось. «Человека новгородского» или нет в Великом Новгороде, или у Марка просто не получилось найти его. Что, конечно, не удивительно: в конце концов, он – не историк, не археолог, не лингвист. Печально, но предсказуемо, в принципе. Вряд ли сам заказчик верил в успех это предприятия, подозревал Марк.

Теперь ему предстоит отобрать пять кадров, которые оставили в его душе наибольший след. Конечно, как профессионал, он мог бы остановиться на наиболее удачных. Вот, например, Владимирская башня детинца. Или София – хочешь, внутри с её древней Мартирьевской папертью, хочешь, снаружи – с сигтунскими вратами. Или Владычная палата с её готической необычностью. Или памятник Тысячелетию и все его герои, будто готовые сойти с колокола и рассеяться по кремлю… А весь белоснежный ансамбль Ярославова дворища? Или Николо-Дворищенский собор?.. А Знаменский? А церковь Преображения на Славне с её Пантократором? Что уж говорить о древностях южных окрестностей, которые, казалось, ещё стоят перед глазами.

В общем, хороших кадров он сделал много, были и особенно яркие, и выбрать пять снимков тоже оказалось нерешаемой задачей.

Марк не знал, можно ли ему звонить заказчику. До этого они общались лишь в мессенджере. Ему казалось, что в телефонном разговоре легче будет изложить, почему его постигла неудача. Но, увидев комбинацию цифр номера заказчика, Марк понял, что тот за границей (да и сам заказчик вроде бы сам упоминал об этом).

Аргентина.

Пока Марк раздумывал, звонить или нет, заказчик сам набрал его по видеосвязи.

– Надеюсь, вы отдохнули с дороги? – первое, что Марк услышал от узкоплечего старичка.

Хотя старичком его вряд ли можно было назвать. Жилистый, подтянутый, он сидел на фоне книг – старых советских «подписок» – и улыбался новыми белыми зубами, которые сильно контрастировали с его смуглым лицом.

– В общем, у меня ничего не вышло. Но это и было ожидаемо, правда?..

– Конечно! – засиял винирами заказчик. – Ведь никакой надписи нет!

– Что?

– Ну да, я вас обманул. Нет, насчёт моей фамилии и новгородских предков, и что сам я в Новгороде когда-то жил, я не врал. Но в городе нет такой надписи, по крайней мере, о ней ничего не известно на сегодняшний момент. А было бы здорово, если б она была, не так ли?.. Одним словом, да, я отнял у вас три дня, заставил вас мотаться по новгородским памятникам, а никакого «человека новгородского» не существует.

– Ну, знаете… Это бесчестно! – вдруг сорвался на пафос Марк. – А еще… вам, кажется, деньги девать некуда…

В ответ заказчик рассмеялся:

– Ну, не зря в России говорят: у богатых свои причуды, – и он заговорил уже серьёзно: – Моя причуда такая – если вижу, что человек искренне заблуждается, я стараюсь его переубедить, пусть даже мне будет это стоить денег и усилий. Но переубеждать словами – последнее дело. Аргументы, хоть и самые разумные, не все могут воспринимать, даже такие интеллектуальные молодые люди, как вы… А вот если человек получит собственный опыт, сам пройдёт определённый путь, вот тогда-то он, может быть, и изменит свою точку зрения.

Марк замотал головой:

– Подождите, в чём это я ошибался, почему вы решили меня переубедить, да и неужели мы с вами раньше встречались?

Заказчик выдержал паузу.

– Вспоминайте, – сказал он через минуту. – Это было в европейском путешествии.

– Я с восемнадцати лет постоянно перемещаюсь по миру и в первую очередь по Европе, – пожал плечами Марк.

– 2014 год, Германия. А если точнее – Любек. Не припоминаете?

– Ну, что я там был, я, конечно, помню. Но вас – нет.

– Как-то вечером вы с молодой дамой, которая вас сопровождала в той поездке, – её-то хоть помните? – сидели в рыбном ресторане недалеко от центра Любека. Там-то мы с вами и познакомились. Я был с другом.

Смутно Марк вспомнил двух пожилых русских, с которыми он тогда познакомился за барной стойкой. Но воспоминания о той беседе у него остались очень схематичные – он не мог и представить, чем она обернётся через годы.

– Допустим, и правда мы с вами тогда немного поспорили, – сказал Марк. – Вы тогда говорили, что надо быть более внимательным к достопримечательностям своей страны – это, мол, лучше всего понимаешь, оказавшись в эмиграции. Я же, если правильно помню, отвечал, что мне обычно скучно ездить по России, это меня не вдохновляет, и, если передо мной выбор – ехать в российский город либо в зарубежный, понятно, что по родной стране я не поеду… Мол, не нравится мне русская провинция. Стойте, кажется, я даже сказал тогда: «Вот в условном Новгороде я никогда не был и не собираюсь»? Это и решило мою судьбу?

– Верно, – отозвался заказчик. – А я вам говорил тогда и сейчас говорю: мы слишком мало знаем о России и слишком мало видели, чтобы брезгливо говорить: «Ой, это меня не вдохновляет!» И тогда я решил, что однажды я непременно покажу вам Новгород. И я знал, что мне не придётся вам ничего доказывать, вы сами всё поймёте. Не дурак же вы, в конце концов.

Марк ошеломлённо молчал. Он даже ущипнул себя за запястье, как в детстве, чтобы проверить, не спит ли. Жизнь нередко сталкивала его с разного рода эксцентриками, но такое сложно было даже нафантазировать.

– Ну что, Марк? – сказал заказчик. – Новгород – это необычно, это интересно, это, как правильно сказать? Неиссякаемо… Теперь-то вы согласны со мной? После этих трёх дней?

– Я пока одно могу сказать. Для Новгорода трёх дней мало. Очень мало.

Он многое хотел ему рассказать, а ещё больше спросить – хотя бы что занесло его в Аргентину? Остались ли у него родные в Новгороде? Сам-то он не хочет приехать в любимый город?.. Но отчего-то он не задал эти вопросы.

Казалось, неожиданная разгадка должна была его раздосадовать и даже разозлить. Но, в задумчивости глядя остаток вечера на рыжевшую в окне соседнюю хрущёвку, он понял, что полон благодарности и какого-то даже умиления. Именно с такими чувствами через годы вспоминаешь строгую учительницу, которая в своё время «незаслуженно» поставила «четвёрку». Да и в сущности, разве «человек новгородский» – выдумка?

– «Человек новгородский» – это я, – вслух сказал Марк.

Чтобы это подтвердить, нужно обязательно вернуться.

– Зоя, привет! Что ты делаешь на следующих выходных?..

Примечания