- -
- 100%
- +
Двадцать лет назад мы съехались с моими родителями – мамой и отчимом, в одном двухэтажном доме, как оказалось, в неплохом районе города, продав две трёхкомнатных квартиры: одну в самом центре, а другую на окраине нашего города-миллионника. В первой жили мои родители. Это был старый, послевоенный дом, с высокими, не меньше четырёх с половиной метров потолками и нестандартно высокими окнами. Дом был хорош: стены – в три кирпича, с небольшими балконами, достаточными для сушки белья, разведения негустых цветочков и скромных посиделок двух пенсионеров с семечками. Место, где дом находился, было просто «убойным». Если родители хотели погулять, то это было приятное и комфортное мероприятие: центральная улица города, рядом парки, главная площадь южной столицы России – Театральная, всё было досягаемо. Театр музыкальной комедии, драматический театр имени Горького, областная филармония, кинотеатры – все они находились практически в шаговой доступности.
Сама трёхкомнатная квартира в этом доме имела две комнаты с окнами на главную городскую улицу, а третья комната с выходом на балкон и кухня – с окнами на тихий, закрытый со всех сторон, двор. Большой коридор, соединяющий все комнаты, был просторен и имел достаточное количество встроенных шкафчиков и антресолей, готовых принять большой объём не очень нужных на каждый день вещей.
Однако, все эти видимые и, несомненно, большие плюсы этой квартиры, с годами были перечёркнуты одним обстоятельствам – дом, где жили родители, был шестиэтажным, квартира находилась на пятом этаже, а лифта в доме не было. Подниматься к себе домой родителям становилось всё тяжелее и тяжелее. Высокие квартиры предполагают и высокие лестничные марши в подъезде. Сами лестницы в доме были широкими с красивыми мраморными ступенями, обрамлёнными металлической решёткой с узорами и мощными фигурными деревянными перилами, отполированными руками жителей дома в течение десятков лет.
На каком-то этапе, подъём в свою квартиру стал для родителей совсем непростым мероприятием. Родители заходили в подъезд и поднимались по лестнице на первый этаж. Там мой отчим останавливался и отдыхал, а мама потихонечку поднималась домой, забирала там табуреточку и спускалась с ней на второй этаж. Оставляла её там и шла на первый этаж за супругом. Они вместе поднимались на второй этаж. Он отдыхал на табуретке, а мама ждала его, опираясь о перила лестницы. Далее они поднимались еще на один или два этажа, при этом мама переносила на следующую их остановку скамеечку. И так они добирались домой, к себе на пятый этаж, покоряя этаж за этажом, под руку друг с другом. Маме в это время было семьдесят шесть лет, а её мужу в начале года мы отпраздновали девяносто лет.
Накануне нового двадцать первого века, за год до миллениума, он перенёс инсульт после очередного подъёма домой на пятый этаж, возвращаясь с мамой с совместной прогулки. Это был инсульт, уложивший в постель ветерана войны, закончившего свой боевой воинский путь в Будапеште, с тремя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды, медалями «За взятие Вены» и «За взятие Будапешта». Надо сказать, что мамин супруг до инсульта старался вести достаточно активную для его возраста жизнь. Летом они с мамой ездили в свой сад-огород, где с удовольствием выращивали клубнику, помидоры, огурчики, петрушку, лучок и цветочки. Там же любовно и зорко выращивалось несколько фруктовых деревьев. Кроме того, раз в месяц родители наряжались и шли в какой-нибудь из находящихся рядом театров, чтобы посмотреть спектакль. Ну и почти каждый день – прогулки по центральной улице города, называемой молодёжью Бродвеем, добавляли им настроения и жизненной энергии.
Маме, конечно, стало просто крайне тяжело в своём возрасте, с лежачим мужем, находясь на пятом этаже и осознавая необходимость несколько раз в день спускаться на улицу в аптеку, магазин, или в поликлинику… Мы с женой помогали матери, как могли, но всё чаще перед нами всеми возникал вопрос – что дальше? И в ходе наших совместных обсуждений решение напрашивалось только одно: продать обе наши квартиры и съехаться в одном доме, где мы бы были с родителями рядом, могли бы помочь физически, финансово и морально…
Двадцать первый век мы все начали с проживания в частном двухэтажном доме, где на втором этаже расположились мы с женой Машей, а на первом – мама с лежачим отчимом.
Основные нагрузки по уходу за мужем, конечно, оставались за мамой, но часть проблем, самых тяжёлых решались проще с нами, и теперь мама могла даже выйти из дома и спокойно пройтись по улице до ближайшего магазина или аптеки. А могла зайти на продовольственную базу, располагавшуюся через дорогу от нас, и имевшую на своей немаленькой территории весь возможный ассортимент продуктов. Мало того, этот ассортимент всегда был первой свежести, так как эта торговая площадка совмещала в себе и розничную, и оптовую торговлю. Она была известна в городе, и поток посетителей, на машинах и без них, с восьми утра и до пятнадцати часов дня стабильно держал проходимость базы на высоком уровне, что подталкивало продавцов к постоянному поддержанию полного набора продуктов, естественно, предполагающего и их свежесть.
А в декабре две тысячи шестого года мой отчим в возрасте девяноста шести лет тихо скончался ночью в своей постели без скорых, без врачей, без суеты и предсмертных прощаний. И после двадцати шести лет жизни со вторым мужем мама осталась одна. Хотя, конечно, со мной и моей семьёй, с внучками, с нашей заботой и любовью.
И вот теперь, когда физических и психологических нагрузок стало в разы меньше, как я потом понял, Судьба первый раз сказала маме: «Пора!» – у неё случился инфаркт. В кардиологическом отделении больницы скорой помощи врачи сделали всё возможное, а уже дома – всё возможное делали мы с Машей, чтобы дать маме шанс восстановиться и жить нормальной жизнью. И мы победили. Мы изменили в этот раз мамину Судьбу, сказав ей – «Нет! Ещё рано!» Как впоследствии оказалось, Судьба отошла в сторону, но не ушла далеко, придерживаясь, видимо, сценария, прописанного в книге судеб для каждого человека.
В доме, в котором мы живём с начала двухтысячного года, все основные инженерные сети и несущие конструкции были сделаны прежними хозяевами. После приобретения нам пришлось заниматься отделкой и усовершенствованием, чтобы довести дом до комфортного состояния, что мы благополучно и сделали.
Достаточно просторная ванная, совмещенная с туалетом, в момент нашего въезда в дом имела обшарпанный, тусклый вид: стены, покрашенные тёмно-зелёной масляной краской до уровня 1,6 метра, напоминали туалет солдатской казармы, лампочка, одиноко висевшая на электрошнуре под потолком, светила, но радости не добавляла. Перекошенная тонкая входная дверь, с облупившейся местами белой краской, окончательно портила картину. Кроме того, состояние ванны и унитаза могло повергнуть в уныние даже отпетого оптимиста.
Через год нашими усилиями ванная превратилась в комнату, из которой уходить не хотелось, несмотря на то, что там не было ни телевизора, ни компьютера. Гости нашей семьи, с «естественными потребностями» побывавшие в нашем совмещенном санузле, выходили оттуда с круглыми восхищенными глазами, хотя ничего дорогого в этой комнате не было. Была только умная и удобная компоновка всей новой обычной сантехники, включая маленькую угловую раковину с белой тумбой под ней, белоснежный унитаз, акриловую ванну нестандартной формы. Ещё привлекал внимание гостей подвесной потолок на шесть точек света и отлично подобранная и прекрасно уложенная знакомыми ребятами на пол и стены плитка с красно-серыми «шотландскими» квадратами, чередующимися с красными и белыми горизонтальными полосами по стенам. Полный дизайн-проект ванной – мой и моей жены Маши, у которой безукоризненный вкус, особенно в обустройстве любого помещения.
А еще у неё обостренный вкус к перестановке мебели. Иногда приходишь домой и – «О Господи! Как ты это передвинула? Надо было подождать меня!» Но куда там! Ей надо сразу воплотить в жизнь мысль об улучшении обстановки и уюта в комнате. Тут же! Немедленно! Никого и ничего не ждём. Двигаем. При собственном весе шестьдесят пять килограммов, в положении сидя или стоя, упёршись руками или спиной в ближайшую стену. При этом использовались разные подсобные материалы: корки бананов, клубни картофеля, нарезанные кружочками, толщиной два сантиметра, глицерин, пластмассовые крышки от трёхлитровых баллонов. В общем, когда я приходил домой, я ахал и от красоты, воцарившейся в комнате после Машиной работы, и от ужаса, что это сделала она одна – моя любимая маленькая жена.
Но вернёмся в ванную комнату, включённую судьбой в маршрут достижения своей цели. Здесь было две двери: одна – входная, другая – на противоположной стене вела в котельную, где был установлен котёл, обеспечивающий теплом весь дом в отопительный сезон, водонагревательная колонка, горячая вода от которой радовала нас круглый год. Здесь стояла стиральная машина и столик для белья с утюгом. На протянутых, в конце помещения трёх верёвках можно было посушить бельё в ненастную погоду, когда во дворе повесить его было невозможно.
То есть помещение, называемое «котельная», стало для нас хозяйственно-бытовым. Одно было не очень удобно: пол котельной находился сантиметров на двадцать пять ниже пола санузла, и, заходя сюда из ванной, мы сначала становились на широкую ступеньку, а уже с неё аккуратно спускались на пол хозяйственного помещения. Мы все быстро привыкли к такой схеме движения и в принципе ступенька нас не напрягала.
Однако эта ступенька в руках Судьбы стала рычагом достижения своей цели. Видимо, моя мама, одолев с помощью врачей и нас с Машей инфаркт, нарушила прочерченную Судьбой линию жизни. И Судьба затаила обиду на маму за её непослушание. Теперь ход был за ней. И она, выждав несколько лет, его сделала.
К концу одного из рабочих дней июня две тысячи тринадцатого года раздался звонок на моём мобильном телефоне – звонила мама. Сквозь слёзы она рассказала, что в доме днём погас свет, и так как это иногда происходило, она не волновалась – свет к восемнадцати часам обычно включали. Мама пошла в котельную, чтобы повесить просушиться, на коротких веревочках какое-то мелкое своё бельё, постиранное не в стиральной машине, неработающей из-за отсутствия электроэнергии, а руками, в ванной и на ступеньке оступилась, упала, видимо, что-то сломала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.