Волшебный сок. Повесть об архитектурных подходах к педагогике

– Вы не раскаиваетесь, что сменили Москву на эту… это захолустье.

– Что вы! Не представляете, какая жажда знаний у моих детей. Как стремятся к знаниям женщины, какие это благодарные слушатели. Как много им можно дать, как я им нужна. А что может быть приятней чувствовать себя нужным человеком.

– Но до меня далеко?

– Нет, не особенно. Пожалуй, остановка за вами. За мной дело не станет. У нас почти закрытое учебное заведение. Мы почти весь день провидим вместе, контролируем домашнюю жизнь. В таком селе это нетрудно.

Заняты мы не только уроками. Уже сейчас ведем работу по всестороннему развитию. Знакомимся с искусством, ритмикой, языком, литературой (ого, ещё как, вместе во взрослыми). Сколько здесь поэтических натуре – сказителей. А Захар Прокофьевич заразил всех рисованием и скульптурой.

– Это мой знакомый. Я у него и ночевал, хотя и не спал.

– Вот как, вы познакомились? Правда, талантливый мастер?

– Да, его надгробие – шедевр мысли и мастерства. Мы с ним договор заключили. Он создаст артель каменотёсов.

– Вы не ошиблись. Это мечтатель, но его считают капризным. Если ему работа не по душе, он не будет её выполнять, хоть его золотом осыпь. Но может неделю просидеть за резьбой статуэтки – и подарит кому-нибудь. Мне он кажется человеком каменной воли. Не согнёшь.

– Вот такие-то люди нам и нужны. Значит «местный колорит» близок к нам.

Только под вечер Виля отправился домой. Пришел он радостный и возбуждённый. Мать посмотрела на его сияющее лицо и сказала:

– Ты как будто клад нашёл, Виля.

– Ты отгадала, мамуля.

– Смотри, не обманись. Ведь в детстве ты был слишком доверчивым.

Накануне заседания председатель облисполкома встретил Вилю более сдержано. Разговор о проекте как-то откладывался. Говорили об условиях, о ресурсах строительного материала, о перспективах экономического развития района.

Виля развернул карту, составленную под руководством Ферсмана, показал свои отметки, сделанные за месяц его «бродяжничества». Наконец в кабинет вошел старичок в потёртом форменном сюртуке инженера. Виле он напомнил чеховского человека в футляре. Он основательно впритирку сел в кресло, не спеша достал пенсне, протёр его, вынул из футляра свёртки ватмана и отделил проект Вили. Во всех его движениях чувствовалась уверенность в том, что всё, что он делает, – значительно и требует общего внимания. Говорил он мягким мурлыкающим голосом с уверенностью в весомости своих слов.

– Я внимательно изучил проект коллеги. Смею вас заверить, что это занятие мне было не только не в тягость, но, наоборот, я пережил самые радостные минуты. Этот проект пробудил во мне ощущение молодости. Только молодая мечта со свежими крыльями может парить так легко и свободно. Это чудный проект, изумительный проект и он вполне заслуживает тех лестных отзывов, которые высказали руководители института, к которым присоединяюсь и я. Но в проекте есть и недостатки. Недостатки его – в его достоинствах. Это не парадокс. И я постараюсь изложить вам свой, смею заверить, беспристрастный анализ.

Проект дипломный, то есть составлен с мобилизацией всего лучшего, что усвоено за период учения в институте. В этом отношении коллега достиг совершенства. Эту работу я сравнил бы с первой любовью, когда влюблённый всячески старается украсить предмет своей страсти. Но девушка становится женой, матерью и её наряды носят уже более практический характер. Этот проект украшен щедро, но без учёта его практического осуществления. Здесь нужны мрамор, базальт, голубой гранит. А насколько увеличена трудоёмкость. Где вы найдете материал, если с Италией у нас не налажены торговые отношения?