Бубен Костяного принца

Сплетя один «пролет плетня» размером примерно метр на полтора, Аким вытащил его и пошел было прятать в кустах, но его остановил Макар.

– Акима, а ты чего только с одной стороны его глиной залепил?

– Что залепил? – не понял Аким.

– Да вот же, – Макар ткнул пальцем, показывая.

И действительно, в том месте, где Аким втыкал стебли в берег, полый внутри тростник, забился влажной глиной.

– Глазастый ты, Макар, – похвалил Аким, – А я и внимания не обратил. Но ты верно подметил. Надо на все отверстия такие глиняные пробки сделать, чтоб вода внутрь не затекала.

Аким так и поступил, и только после взялся за следующий фрагмент. Когда наделал их пару десятков, стал их сращивать, сперва по четыре штуки в одной плоскости, и сделал пять таких «плоскостей» размером два на три метра. А дальше накладывал их «слоеным пирогом» в пять слоев один поверх другого. Эти «слои» «сшивал» вдоль краев будущего плота, вплетая стебли уже вертикально. Для этого целые длинные стебли были не нужны, и он хотел было торчащие вверх излишки срезать за под лицо, но тут его остановил уже Вася.

– Акима, не срезай совсем, оставь небольшие колышки, можно чуть ниже колена, так они сойдут за оградку. И аллигатор на плот так просто не залезет, и грузить рубленный тростник можно будет прямо на плот, этот бортик ему свалиться в воду не даст.

Вот так с дружеской посильной помощью Аким за день смастерил плот. Когда стали спускать его на воду, он очень волновался. Оказавшись в воде плот закачался в поднятой им же самим волне, Вася сперва его потряс и покачал туда-сюда.

– Вроде крепко, – сообщил он и забрался на плот. Плот даже не сказать, чтоб сильно просел в воду, – Хорошо держит.

Следом забрались Макар и Аким. Плот отлично держал. Они взялись за руки, немного потоптались, попрыгали, сводили небольшой хоровод и посчитали испытания успешно пройденными.

– Ну что, братцы, – довольный собой Аким лучился гордостью за свою работу, – Что теперь прикажете изготовить?

– Теперь нам бы парус да весла, – размечтался Макар, – И мы вольны как ветер.

Аким тревожно посмотрел на Васю.

– Ну, это загнул Макарка, – Вася поспешил Акима успокоить, – Однако пара шестов нам не помешает, а то чтобы плот толкать придется каждый раз в воду спрыгивать.

Получив задачу попроще, Аким успокоился. Несколько тонких молодых и достаточно ровных деревьев он еще раньше приглядел недалеко от берега. Чтоб не тупить об них топор, раскачал и выворотил их с корнем, только ветки посрубал, и отволок к стоянке, где сунул корнями в костер, чтоб огонь корни сам обжигал. Вася с Макаром тем временем влезли на плот на пару добирать положенные меры, этот день они часто отвлекались от заготовки, к тому же много тростника ушло на изготовление плота.

Тем не менее, когда заявился Кабарра с помощниками, парни нарубили сколько положено, правда, уложены в стопки на берегу были только четыре меры. Еще две навалены на плоту, перегрузить тростник они еще не успели. Как оказалось, они зря переживали о том, как бригадир отнесется к постройке плота. Пока перегружали с него тростник и передавали помощникам, Кабарра едва удостоил их плавсредство брезгливым взглядом:

– И это вас держит? – спросил он.

– Держит худо-бедно, – Вася пожал плечами, – Все ж лучше, чем в воде гнить целый день.

Кабарра покривился и отвернулся. Больше на их плот он внимания не обращал. Он настолько привык воспринимать тростник в качестве мокрых, сваленных в бесформенные кучи стеблей, за которые поселенцам выдают суточный паек еды, что даже не рассматривал его как достойный строительный материал. Ну а ребятам это только на руку и повод лишний раз похвалить Акима, сообразившего, из чего лучше плот сделать. Когда надсмотрщики уже взвалили на себя охапки со стеблями и двинулись по тропе, Кабарра задержался, чтоб сказать еще несколько слов:

– Знаете, сколько в моей бригаде умерло поселенцев, с тех пор как вы здесь появились? – ни с того ни с сего спросил он.

– Нет.

– Десять. Ага. Десять поселенцев из тридцати.

Парни напряженно молчали, ожидая продолжения.

– На днях наступит сезон доджей, – снова заговорил бригадир.

– И сильно льет? – уточнил Аким.

– Как из ведра, – Кабарра сморщился, – Иногда целыми днями. Ага. Подумайте, может вам лучше в лагере ночевать. К тому же Кагуна со дня на день выйдет на охоту.

– Так у нас костер, – легкомысленно возразил Аким.

– Зальет ваш костер, – Кабарра отрицающе покачал головой, – И Кагуна – необычный зверь. Ага. Его костер не остановит.

Кабарра развернулся и пошел догонять помощников. А друзья, дождавшись ухода бригадира, устроили совет.

– Это что сейчас такое было? – полюбопытствовал Аким, – С чего это вдруг Кабарра проявляет о нас заботу?

– Так он же сам сказал, – пояснил Макар хмуро, – Треть бригады уже померло. А мы ему шесть мер каждый день… Вот он и беспокоится.

– Верно говоришь, Макар, – подтвердил Вася, – Кабарра не о нас заботится, а о выработке. С него ж поди тоже свою меру спрашивают. Но вопрос в другом. Что нам теперь делать?

– Обойдемся без их лагеря, – с угрюмой решимостью рубанул Макар.

– Я тоже так думаю, – согласился Аким, – Мы свой лагерь обустроим. Завтра же навес сделаю и канаву вокруг прокопаю, чтоб огонь не заливало.

– А с кугуаром как же? – Вася не спешил соглашаться с друзьями.

– По-моему Кабарра просто жути нагоняет, – сказал Макар, – Какой бы этот Кагуна ни был, а он дикий зверь, и не может не бояться огня.

– Посмотрим, – задумчиво протянул Вася, – Эх, нам бы копья хорошие, да щиты…

– Будут, – пообещал Аким, – У меня тонкоствол на костре сейчас обжигается. Потом обгорелые концы заточу, вот тебе и копья!

– Так ведь нельзя нам оружие иметь?

– А мы скажем, что это мол шесты, чтоб плот толкать, – не сдавался Аким, – А точеные оголовки мы глиной залепим и в огне ее запечем. В случае нужды глину с наконечника сбить нетрудно.

В эту ночь, когда парни улеглись спать, Вася, как уже повелось, заступил в дозор первым. Подкинув веток в костер, он осмотрел обожженный торец тонкого ствола. Корень у него уже выгорел, а сам торец хорошо просох. И толщина у молодого деревца в самый раз, в руку ложится как надо. Вася подтащил поближе к огню плоский шершавый камень, прижал к нему сверху двумя руками под острым углом обгорелый торец и начал точить поступательными движениями. Вперед-назад, вперед-назад. Через некоторое время слегка провернул древко, сменив место приложения будущего наконечника к шлифующей поверхности, и снова: вперед-назад.

Ночные джунгли смолкают только во время проливного дождя. Сейчас дождя не было, но Вася уже привык к беспокойной ночной суете многочисленных речных и прибрежных обитателей. Множество звуков в воде, в траве, в кронах деревьев сливались в сплошную шумовую завесу. Он отвлекся только когда во сне пошевелился Макар. Вася прикинул, не пора ли его будить себе на смену, но решил, что пока еще рано.

Заточив в черновую оголовок, он сменил угол приложения на менее острый и стал затачивать самый кончик, который слишком длинным и тонким быть не должен, иначе легко обломится. Вася не сразу обратил внимание, как вдруг разом затихли окружающие джунгли. А осознав, обернулся на волка, и стал вслушиваться звериным чутьем в окружающую темноту. Довольно быстро он обнаружил причину внезапно наступившей звенящей тишины. Шагах в тридцати от их лагеря, кутаясь во тьму и прикрываясь деревьями, за ним кто-то наблюдал. Сжимая в руках почти готовое копье, Вася немного отодвинулся от огня, чтобы его дым и свет не мешали получше разглядеть чужака.

Он быстро понял, что это не человек, а крупный зверь, разумеется хищник. Во тьме явственно светились два огромных кошачьих глаза. И было в нем еще кое-что, совершенно поразительное. Он был окутан так хорошо знакомой зеленой взвесью нифрильного заклятья. Корневой образ вепря на левом Васином запястье, будто готовясь к отражению могического удара, нагрелся и засветился красноватым светом. Вася уже не сомневался, это и есть тот самый, наводящий ужас, Кагуна. Ему вспомнились слова бригадира: «Кагуна – необычный зверь. Его костер не остановит».

Еще бы он был обычным! Когда какой-то мога балует и на кугуара заклятия нифрилом вешает? Вот только самого могу, как ни старался Вася, почуять не смог. Никогда не слышал он о заклятиях, под которыми можно бродить подолгу. А значит, мога должен быть неподалеку. Либо оставалось предположить, что кугуар обвешан нифрилом и сам управляет заклятиями, но кто ж в такое поверит?

Вася сделал еще пару шагов от костра, вдруг да получится разглядеть свечение нифриловых монет. Но разглядел только крупную кошачью морду. И еще взгляд. Ему подумалось вдруг, что кугуар вполне отдает себе отчет в Васиных затруднениях, и в его не по-звериному смышленом взгляде пляшет смешливая искорка. При этом зверь сам будто оценивал, прикидывал силу будущего противника. Что-то решал для себя…

Они постояли так еще несколько мгновений сверля друг друга взглядами, а после кугуар развернулся и ушел, скрылся в ночных джунглях. Вася понял, что он приходил сюда на разведку, и обязательно вернется, чтобы напасть, не сегодня, но в ближайшее время. Он вернулся к костру и разбудил Макара, пришло время смениться на карауле.

– Кугуар приходил, – сообщил Вася.

– Тот самый Кагуна? – Макар сразу сообразил, о чем речь.

– Думаю, да, – Вася пересказал, что видел.

– Значит, думаешь, он вернется?

– Уверен, – убежденно подтвердил Вася, – Только не ночью и не с рассветом.

– А когда?

– Его время – вечерние сумерки. На предыдущего он напал прямо перед закатом.

– Вась, ты уверен?

– Хищники привычек не меняют, – Вася отчаянно зевнул, – Все, я спать.

– Угу, – Макар кивнул, повертел в руках заточенное Васей копье, удовлетворенно хмыкнул, взял другой обожженный ствол, и уже подсаживаясь с новой заготовкой к точильному камню добавил, – Ну, значит и мы будем готовиться…

А утром надсмотрщик, что принес их суточный паек холодного клейкого варева, огорошил еще одной новостью:

– Оззи про вас спрашивал, – бросил небрежно, будто бы между делом, однако парней проняло.

– А ему-то мы как дорогу перешли?

– Если бы вы перешли дорогу Оззи, вас бы уже волокли к Берте, – надсмотрщик показал в усмешке гнилые зубы, но тут же стал серьезным, его глаза сузились в щелки, – Но и в том, что просто спрашивал, ничего хорошего нет. Совсем ничего…

Друзья провожали его взглядами, пока тот не скрылся за деревьями.

– Что-то все сразу навалилось, – Вася недовольно покачал головой, – И сезон дождей, и кугуар этот заклятый, теперь еще и Оззи…

– Валить нам отсюда надо, – раздумчиво протянул Макар.

– Полностью поддерживаю… – кивнул Аким, и, памятуя, что его шутки из прошлых воспоминаний друзей порой раздражают, тихо себе под нос добавил, – …предыдущего оратора.

Тем не менее день прошел довольно спокойно. Гроза прогромыхала где-то вдали, но вскоре смолка, дождь в этот день так и не пошел. За ночь парни заточили себе каждый по копью, а Аким, дозоривший последним, как и собирался, залепил наконечники глиной и запек ее в углях. Извалявшись в золе, запеченная глина обрела грязно-серый цвет, став совершенно неотличимой от остального точно так же побывавшего в костре древка.

Днем он сооружал навес из подручного материала, беззастенчиво пользуя в том числе и нарубленный Васей и Макаром тростник. В этот раз они опять работали в паре, оставив Акима на берегу одного. Держа измазанные в золе концы вверх, оттолкали свежеизготовленными «шестами» плот от берега дальше обычного. Здесь тростник на самом деле был толще и длиннее, однако имея в руках топоры, затруднений во время рубки они не испытывали.

Когда набрали нужные шесть мер, еще осталось время помочь Акиму в обустройстве лагеря. Все вместе крыли навес. Пальмовые листья укладывали на обрешетку, а чтобы листья не посрывало ветром, поверх крепили еще один слой такой же тростниковой обрешетки. Вокруг навеса прокопали канаву и вывели ее в реку. Еще успели сделать несколько ходок за дровами, а потом стемнело. Дозор вели с повышенным вниманием, не отвлекая себя уже на ни на какие другие занятия. Но и ночь тоже прошла спокойно.

– А может пронесет? – легкомысленно предположил Аким, когда надсмотрщик принес им утром еду и ни слова ни сказав, убрался восвояси.

– Не пронесет, Акима, даже не надейся. И имей ввиду, наперво он на тебя нападет.

– С чего ты так решил?

– А ты сам посуди, – взялся пояснять Вася, – Когда мы с Макаркой на плоту рубим тростник, ты ведь один на берегу остаешься.

– А, да. По всему я для него самая легкая добыча, – согласился Аким, – Но ты говорил он на закате нападет.

– Необязательно, но думаю, что ближе к концу дня. Мы опять же будем уставшими, бдительность притупится, а значит и выше вероятность, что мы тебя зевнем.

– Вась, – Макар решился высказать сомнение, – Ты говоришь о кугуаре так, будто он способен все рассчитать не хуже человека.

– Боюсь, что так и окажется, – Вася Макаровым неверием нисколько не смутился, – Лучше мы переоценим его, чем что-то не предусмотрим.

Они еще некоторые время посидели у костра, продумывая и обговаривая меры противодействия хищнику. А потом принялись за дела. Аким взялся за очередное плетение из тростника, Вася и Макар для рубки с умыслом отогнали плот подальше от берега. Правда, едва они начали рубить сочные стебли, как Макар тронул Васю за рукав:

– Аллигатор сюда гребет. Не иначе по нашу душу. Будем отходить к берегу?

Угрюмо оценив размеры рептилии, Вася решился:

– Знаешь, Макарка. Что-то надоело мне отходить да отступать.

– Вот это другое дело, – Макарка весело оскалился, – Пора уже показать, кто на самом деле в этих джунглях самый страшный хищник.

– Макарка, если он полезет на плот, отвлеки его на себя.

– Угу, – согласно кивнул Макар, однако же оставаться второстепенным участником он вовсе не собирался. Когда аллигатор вывалил переднюю часть тела на поверхность плота, он накинул свою куртку ему на глаза и прыгнул сверху. Аллигатор бешено закрутил своим мощным хвостом, стараясь высвободиться, но навалившийся сверху Макар крепко обхватил обоими руками его вытянутую морду.

А Вася тем временем уже всаживал топорик в основание черепа. После четырех-пяти ударов аллигатор перестал сопротивляться и обмяк, но Вася успокоился, только когда туловище полностью отделилось от головы и под весом тяжелого хвоста сползло в воду.

– Что делать будем с тушей? – спросил Макар, отдышавшись, – Если перетащим на берег, спрятать ее будет непросто.

– Знаешь Макар. Неспроста на нас этот аллигатор вылез именно сегодня.

– Думаешь, это – знак?

– Ага. Мы обагрили оружие кровью. Обратной дороги у нас уже нет.

– Принимается.

Они закинули обезглавленное тело на плот и оттолкали его к берегу.

– Лихо вы его, молодцы, – поздравил Аким. С берега он все видел и теперь довольно потирал ладони, – Как же я соскучился по мясу.

За разделку туши дружно взялись все вместе. Содрали шкуру, вынули потроха, нарезали мясо на куски.

– Акима, твоя задача будет все мясо запечь получше, чтобы долго не портилось.

– Сделаю, – весело отозвался Аким, не откладывая он сразу начал обустраивать сильный костер, на такое количество мяса понадобиться много жарких углей, – А что мы Кабарре скажем?

– Плевать на Кабарру. Он нам больше не указ.

– О как! – Аким был не столько удивлен, сколько озадачен, – Я так понимаю, мы больше не будем бесцельно плыть по течению. Теперь по течению мы поплывем целенаправленно.

– Вот именно. Тот остров нас заждался.