Наперекор судьбе

– То, что произошло в прошлом не должно касаться тебя в бедующем. Прошлым жить не стоит. Прошлое всегда рядом, нельзя позволять ему влиять на жизнь. Либо ты все оставишь в прошлом, либо ты уничтожишь свое будущее. – Серьезно сказал Дариус.

– Скажи, ты в прошлой жизни был монахом, который наводил грешников на путь истинный, – насмешливо проговорил Тимур.

– А кто тебе сказал, что я оставил этот пост? – с иронией произнес, Дариус громко смеясь. Тимур смеялся вместе с ним.

– Как твоя малышка? Честно признать я скучал по ней.

– Саманта, как всегда прелестна, и не устает меня удивлять.

– Что ты имеешь в виду? – Дариус отпил немного кофе, который остыл.

– Я нанял новую гувернантку для Саманты. Не успела, девушка с ней познакомится, как Саманта с ней сблизилась. Хотя моя дочь агрессивна почти ко всем, ну ты сам знаешь мою дочь. – задумчиво проговорил Тимур.

– Ты сказал девушка? – Удивленно спросил, Дариус расширив глаза от изумления и глубокого удивления.

– Да, я так сказал, девушка именно девушка. – Матая головой повторил Тимур.

– Представляю, в какую ярость впали Стефания и твоя мать. Надеюсь ей около тридцати и она замужем? А иначе быть войне! – серьезно посмотрев на Тимура, произнес Дариус.

– Елизавете всего двадцать два года. Моя мать еще не знает, а Стефания восприняла новость спокойно.

– Черт возьми! Тимур ты в своем уме? Она молода, а Стефания не потерпит ее рядом с тобой. Боюсь, девушка недолго проработает в твоем доме. – Дариус прокашлялся и продолжил свою тираду. – Стефания очень ревнива. Ты должен был подумать о девушке.

Дариус сделал паузу, облокотившись на спинку кресла, он неожиданно спросил: – Значит Елизавета!? А она красива?

– Даже очень красива. Внешность у нее особенная. Она добрая, заботливая и у нее есть какая-то мания постоянно извиняться. – Тимур замолчал, и улыбка затронула его губы. Дариус внимательно смотрел на друга. Если так и дальше пойдет дело, Тимур потеряет голову! – Подумал про себя Дариус.

– Она тебе нравится?

– Сам не знаю. В ней есть что-то такое, что меня влечет, манит. У меня появились мысли, от которых мне должно быть стыдно. С ее присутствием я забываю прошлое, да и настоящее тоже. – С ухмылкой произнес он. – Моя боль стихает! – Тимур замолчал. Дариус сидел и улыбался, глядя на друга.

– Друг мой! Я с уверенностью могу заявить, что ты влюбляешься. Видимо это девушка особенная. Я рад, что кто-то хоть немного делает тебя счастливым!

Тимур ничего не ответил. Дариус продолжил:

– Если так и дальше пойдет дело, то тебе придется порвать отношения со Стефанией! – Серьезно заявил Дариус.

– Я уверен, что это временное увлечение. – Возразил Тимур, вставая с кресла.

– А вот я уверен, что это не временное увлечение, как ты утверждаешь. Время еще покажет. – Твердо проговорил Дариус.

Елизавета сидела на полу в комнате Саманты. Разлаживая карточки с буквами, она объясняла девочке, как соединять слоги в слова. Саманта внимательно слушала Елизавету. Стук в дверь отвлек Саманту и Елизавету. Филисити вошла в комнату и произнесла:

– Вам пора спуститься в столовую и пообедать.

– Сейчас идем, только соберем карточки! – ответила Елизавета, собирая карточки в коробку.

За обедом были только Саманта и Елизавета. Они разговаривали и утоляли голод разными вкусностями. Пообедав, они отправились во двор. Было прохладно, но это им не мешало прогуливаться и разговаривать на разные интересующие их темы. Саманта показывала, где она любит прятаться от папы. Она рассказывала Елизавете, как папа изображал чудовище, которого заколдовала злая колдунья.

Елизавета представила, как Тимур изображает чудовище, ожидавший свою принцессу, которая полюбив его, снимет злые чары колдуньи. Елизавета смеялась, но она представила себя той самой принцессой. – Что за глупости лезут мне в голову, – Тихо произнесла она, глядя на хмурое серое небо. Елизавета снова поежилась от собственных мыслей. У нее не может быть симпатии к Тимуру. Он ее начальник, а она только рассталась с любимым человеком. Елизавета снова задалась вопросом: – А любила ли она Дмитрия на самом деле? Была ли эта любовь такой сильной, как она представляла или это мираж, который она придумала в девичьих грезах? Судьба не справедлива к ней, а изменить свою судьбу может только сама Елизавета. С этими мыслями она зашагала вдоль тротуарчика за Самантой. Девочка вбежала в дом бросившись к пианино. Откинув клап, малышка спросила у Елизаветы: – Лиза, а ты умеешь играть на пианино?

Елизавета присела на бонкетку и коснулась холодными пальцами клавиш пианино.

– Умею. Мама научила меня играть на пианино и на гитаре.

– А ты можешь сыграть и спеть? – С надеждой спросила Саманта.

– Хорошо, я спою, но только для тебя моя милая! – С нежной улыбкой на губах ответила Елизавета.

Елизавета начала играть мелодию своего сердца. Пальцы нежно касались клавиш, давая нотам дорогу к небесам. Мелодия была грустной и чарующей. Мелодия наполняла гостиную вихрем нежности и сожаления. Это музыка шла не только от пианино, но и от сердца и души Елизаветы. Она начала петь нежным и мелодичным голосом:

Филисити и Тимур стояли за спиной Елизаветы. Оба они смотрели ей в спину затаив дыхание. Тимур слушал, как Елизавета поет, голос ее окутал его слух, а в душе что-то екнуло. Ему хотелось обнять ее, прижать к сердцу и дать ей покой и защиту. Ему хотелось, что бы она любила его, отдавала ему всю себя без остатка, но, увы, любит она другого. Дрожь в ее голосе и боль выплескивались наружу с музыкой и песней. Любовь к тому мужчине просачивалась в стены дома. Гостиная наполнилась грустью…

Стефания вошла в гостиную и обомлела. Выпрямив спину и гордо подняв голову, она громко произнесла:

– Что здесь происходит?

Все разом обернулись, посмотрев в ее сторону.

– Дорогая, мы слушали, как поет Елизавета. Она прекрасно поет, не так ли? – Спросил Тимур, подходя к Стефании.

– Да, но прислуга не должна ходить по дому как хозяева. Слуги должны ограничиться кухней и комнатами, в которых им дозволено жить. Дорогой, эта девушка должна быть наверху в комнате твоей дочери, а не в гостиной, где мы принимаем гостей. Что о нас подумают люди!? Злобно проговорила она.

Елизавета резко встала с банкеткии, глотая ком подступивший к горлу, она проговорила:

– Прошу прощения, больше такого не повторится. – Елизавета выбежала из гостиной как ошпаренная.

Тимур не успел ее остановить, он был ошеломлен поведением Стефании. Саманта побежала вслед за Елизаветой, крича – Лиза подожди меня, пожалуйста.

Филисити тоже вышла из гостиной, направляясь в библиотеку. Тимур стоял и внимательно смотрел на свою невесту, не узнавая ее. Она всегда была милой и доброй, но никогда он не видел ее такую, <злую>.

– Стефания, как это понимать? – Сурово глядя на нее, спросил он.

– Дорогой, ты злишься на меня, но что я такого сказала, что могло тебя разозлить? Ведь я сказала это для того что бы в доме был порядок и дисциплина. У каждого свое место.

– Елизавета не служанка, а гувернантка моей дочери, стало быть, она имеет право ходить там, где ей вздумается. Слуги тоже могут находиться там, где им хочется. В моем доме уважают прислугу, и я не позволю, к ним так жестоко относится! Я ясно выразился? – С гневом в голосе спросил он.

– Тимур, я не позволю так разговаривать с собой. Когда тебя обворуют, только тогда ты поймешь, что я была права.… Сейчас никому нельзя доверять, тем более прислуге. А эту иностранку ты не знаешь, не знаешь, чем она занималась и как она жила в России. – Высказав, свое недовольство, Стефания развернулась и ушла, оставив Тимура в глубокой задумчивости.

– А ведь в чем-то Стефания права, я ведь не знаю Елизавету. – В слух проговорил он, удаляясь в свою комнату. Стефания сумела за кластьсомнения в душу Тимура.