Сочи любим очень

Да, ковер – цветов ли, снегов, с вкраплениями колоритных лиц, лошадиных летящих грив… Ковер-самолет, сказочно колышущийся под баснословными этими ветрами в голубизне космоса. А вот на этой картине – в бархатной серо-сизой темени, уже надломленной веселым серпиком молодого месяца, первыми высокими звездами… Леник – «народный художник», оказывается. С ума сойти! Вета медленно листала принесенный им альбом, выпущенный вполне приличным тиражом. «Это все развал Союза, иначе бы я знала… Теперь ты у нас заграничный, иностранный мэтр! Какая ерунда, Господи ты боже мой…»

Еще узналось, что ту первую хорошенькую жену Леник оставил ради второй, полуказашки, полуузбечки, дочери известного краеведа, которая умерла не так давно. Его родители-целинники в начале девяностых вернулись в Москву, мать и даже одна московская бабушка живы… И целинную комсомольскую эпопею, этот отважный бросок в ледяные степи вспоминали с умилением, с удивлением: «Да позови кто туда молодых сегодня…» Мама вздыхает: «Ледяные зимой-то, конечно, а летом мы, бывало, все к подъезжающим грузовикам жались: хоть какая-то тень в сорокаградусном пекле! Чуть отдышишься – и опять за работу!» Ну да, и Ветина мать, сердечница, на приеме больных, на дежурстве всю жизнь… Чуть отдышится – и опять на работу!

Да, поколение родителей не знало, массово не освоило расслабленную позочку «умеющего жить» умника-циника – у стойки бара, за рулем крутого авто… Нет, правда, на диких казахских просторах, на пунктирных конских тропах эти несмышленые комсомольцы были точно… точно космопроходцы! По крайней мере, ощущали себя ими, наверно… Замечательное, забытое дуновение романтики горячило мысли и щеки Светланы Владимировны.

– А теперь здесь даже памятник целинникам убрали, представь себе, Свет! Бескорыстные ведь совершенно ребята были, беспокойные.

– Ты закоренелый шерп, Ленечка… .Между прочим, какой-то из них то ли двенадцать, то ли двадцать раз восходил на свою Джомолунгму… Нет-нет, я молчу! Еще рассказывай, пожалуйста…

Они танцевали, временами нестеснительно, радостно приникая друг к другу под цветистую версию «Yеsterday» ресторанного оркестра. И Леник вдруг сказал, что его дочь, настоящую восточную красавицу, отличницу, студентку – не комсомолку, понятно, а то в какие бы еще степи могла рвануть? – зовут Светлана.

– Восточную красавицу – Светлана?

– У нее светлые глаза… как у нас с тобой! – вроде шутя, ответствовал Леник, не моргнув этим своим светлым глазом степного альпиниста, орла целинного! – Как эта твоя глициния, помнишь?

– Как тот твой букет сирени, помнишь? С которым ты ко мне на четвертый этаж…

– О, чуть ли не год тогда зверски копил money-money, совершенно зверски!

– На букет?

– На поездку к тебе! Эх, Света, совсем ты ничего не сечешь… Как всегда!

– Так ты говорил, волейбольные соревнования какие-то… Так если бы я знала… У тебя же всё шуточки!

Это невнятное «если бы» (не табачные, кабачные миазмы!) так весь вечер и пощипывало близкими слезами «глициниево-сиреневые» очи Светланы Владимировны. И все последующие драгоценные часы в ее номере, дерзновенные и тоже чуть дурашливые…

Под утро зловещей сиреной дикий вой, чужестранные голоса, показалось – совсем рядом! – грубо расцепили их объятия. Леник вдруг напрягся, вслушиваясь, вскочил и стал в молниеносном темпе одеваться. «Там, похоже, убивают!» – только и сказал, на ходу целуя Светлану в растрепанную челку.

Вообще-то мог бы не торопиться. Ибо героем смертельных разборок в люксе оказалась о-очень крупная местная шишка, отчего-то окрысившаяся на свою случайную даму. Которая заполучила сотрясение мозга, пусть и небогатого, а Леонид, вмешавшись, – влип, казалось, нешуточно! Все, слава Богу, быстро утряслось и заслонилось другими ночами и днями исключительной значимости. Господи, так на старости лет бывает, оказывается?!

У полусонной Светланы Владимировны весь авиарейс до Москвы почему-то прошел под знаком одной картинки. Милиционеры почти волокут упирающегося Леника вниз по ступенькам, а она, спотыкаясь, путаясь в тапках, суматошно забегает вперед… Тянется, тянется к нему вверх через поворот лестницы: «Возьми сигареты… Все уладится, да я из кожи вылезу…» «Вылезешь? Скалолазка моя!» – смеет смеяться этот лопоухий Леник, ловко перехватывая пачку непритязательной своей «Явы»…

Светлана Владимировна, не открывая глаз, протягивает руку вправо, к соседнему креслу. И большая твердая ладонь ложится на ее пальцы: он рядом, ее скалолаз, он с ней! Говорит, теперь уж не отпустит.

Новогодний кипарис

Вот дни стоят! На пляжах, по слухам, целые лежбища раздетых приезжих – загорают! Ну а что: солнце лупит как сумасшедшее, в небе ни единого пасмурного облачка… Зато есть одно, очень беспокоющее, в душе у второклассника Димки! Что, что подарить Кате на Новый год?! С Олькой надо, наверно, посоветоваться…

– Значит, интересный новогодний презентик? Да, это дело непростое. Вот сейчас и проверим, как работает твоя фантазия, воображение! Представь себе… мм.. Ну вот представь, например, пенсионерка делает по утрам пробежку в парке. А к ней цепляется, начинает… заигрывать, да, заигрывать студент, он тоже по утрам бегает.

– Че он, слепой, что ли?

– Ну, может не слепой, а слабовидящий, почему нет… Хорошая версия! А еще?

У старшей сестры Оли с воображением точно все в порядке: вообразила себя прямо-таки Шерлоком Холмсом! Версии ей       выдавай! Димка нетерпеливо лязгает зубами и дергает плечами:

– Да понравилась ему пенсионерка, вот и все! Парень это… нетрадиционной ориентации! Ориентируется на бабушек!

– Ты посмотри, что он знает! Да может она молодая, балерина, например. Их рано на пенсию отправляют!

– В двадцать лет, что ли?

– А ты считаешь, если за двадцать – уже старушка, да? Старая дева?! Ну спасибо, братик! Мне летом двадцать один, если не забыл! Маме вообще за сорок!

– Так это ж мама… Слушай, а если студент просто такой аферист, обдурить пенсионерку хочет! Может, ему от нее что-то нужно. Вот женится на ней, а потом…

– Да нет, просто поселится, пропишется у нее, он же из другого города!

– Вот гад!

– Ну почему гад…

Посерьезнела, погрустнела такая уже взрослая и красивая Оля: ее Саша как раз студент-однокурсник из другого, соседнего города! Отслужил в армии, приехал к ним на знаменитый курорт обучаться серьезному курортному бизнесу. А глаза всегда веселенькие, прищуренные… хитренькие?! Родители его просто обожают – умеет, умеет обаять старшее поколение! Вот эта его новая квартирная хозяйка, с которой он позакомился на утренней пробежке… Сдает дешевые комнаты только мужчинам! Но вроде она даже старше мамы, и костлявая такая…

– Господи, да подари ты Катюхе маленькую елку в горшочке – везде продают. Мне бы твои проблемы!

Вечно Оля морщится и хмурится неизвестно из-за чего. Но между прочим Димка в конце концов так и сделал. Катя Назарова, одноклассница и соседка по подъезду, давно всякой там зеленью увлекается. Разводит с бабушкой цветы, еще какие-то ползучие плетущиеся лианы… Дрожит над каждым листиком! В этом году они оказались за одной партой, и Димка очень-очень старается на уроках не слишком болтать – а то вдруг Нина Васильевна их рассадит!!

И вот чуть забрезжило, вот наступило утро… а потом день, вечер, последний вечер года… Мокрый, ветренный и жутко холодный, сокрушается мама, – всего плюс восемь-девять! Да еще пока даже не вечер, просто за дождливым окном такая темень наползает…

Позвонила Катя-Катерина, еще раз поздравила с Новым годом, поинтересовалась:

– Ну, все конфеты съел, да?

– Ты что! Ты ж большущую коробку подарила! Я понемножку…

– А я твой кипарис весной буду опрыскивать водичкой, так надо! Я тебе не говорила, только ты мне кипарис подарил, а не елку, бабушка сказала. Знаешь, их древние люди на кладбищах высаживали! Это такой был символ горя!

– Чего?! Какого еще горя? Да у нас полно везде кипарисов, не видела? Ты что, дура, Катька?!

В общем, поссорились очень крупно – на Новый год! Катя даже мобильник отключила, вредина. А потом Димка полез в Интернет и прочитал: кипарис – символ вечной жизни «в христианской традиции». Вот! Это когда-то там древние греки и римляне насчет кладбищ понавыдумывали…

– Представляешь, мам! Ну все наоборот, оказывается!

Димкина мама цветами-кипарисами не занимается, некогда, у них с папой свой большой книжный магазин. Она про каждую книжечку все наизусть знает! Но сегодня, колдуя на кухне с новогодними салатами-винегретами, вдруг поворачивается к сыну, глядит на него задумчиво так…

– Кипарис – символ жизни? Да, верно… Как же это верно! Я тебе рассказывала, мы ведь когда-то еле пербивались на съемной квартире, да еще в старом, прямо-таки старом-престаром фонде! Лишний раз Оле не на что конфетку было купить, школьную форму новую… И немножко мы с папой даже испугались, когда поняли, что еще ты скоро появишься!

– Рожусь, да?

– Ну да! А потом…

– А потом получили материнский капитал, ссуду взяли…

– Ты как папа, такой материалист! А потом смотрю как-то в окно… Там вдали виднелись магнолии, а над ними два таких роскошных кипариса, высоких, стройных. И у одного после непогоды, наверно, большущая ветка выгнулась дугой – силуэт стал совсем как у меня с моим круглым животом!

– А там внутри – я! Я!

– Там – ты. Такая радость! И совершенно ясно стало: все у нас будет очень хорошо! Ты будешь, интересная работа будет, своя собственная квартира… У меня тогда сочинилось стихотворение:

            Наш серенький, старинный гобелен

            Прильнул к окну, боясь трухлявых стен:

            Сараи, ствол без кроны, водосток…

            Но точно храм, окошко на восток,

            Там две свечи прямятся вдалеке,

            Два кипариса у зари в руке!

.

Оля, незаметно возникнув в дверях кухни, слушает маму, склонив набок душистую россыпь белокурых волос:

– Еще Кипарис – прекрасный юноша, любимец Апполона! Помнишь, ма, как я в детстве увлекалась мифологией? А вообще эта съемная квартира… Это… это черт знает что! Прямо психанул вчера, когда я ему так и сказала! Вот где сейчас, интересно, этот ваш любимчик Сашенька? Вечно ты его «Сашенька» да «Сашенька»! Все учебниками его снабжаешь, папа вечно в магазин зазывает – как будто там больше некому помогать! А он даже не звонил, между прочим, с утра. В такой день! О, да ради Бога, можно подумать я… у меня…

Ого, сестричка завелась капитально! Да видно же, что Сашка влюбился намертво, губами только шлепает: «Оля, Оля, Оля!» Все видят – одна она не видит, слабовидящая! Может, и Катюха все никак не сообразит, что он незаметно как-то стал ее… что очень она ему нравится! В кармане у Димки тренькнул мобильник – ага, это Катя включила свой, мысли его услышала!! Значит, уже не злится… Ну и правильно: он ведь ей не какую-нибудь ерунду – символ вечной жизни притащил!

А приехавший из города папа притащил еще что-то такое вкусненькое. Брякнул пакеты на кухонный стол и подмигнул неохотно прикрывшей сердитый ротик Оле:

– Александр звонил, друг семьи, так сказать! Поздравил всех с Новым годом, сказал, скоро заявится лично поздравлять!