Дневник замужней женщины

Я совершенно случайно узнала об изменах мужа и только тогда поняла, где пропадал он, прикрываясь проблемами на работе. Был жуткий стресс… Не одна я такая глупая. У моей знакомой муж целый год «ездил» в командировки на соседнюю улицу. Один раз она заболела и ушла с работы пораньше. Вот тут-то и обнаружила муженька в ста метрах от своего дома. И открылись ее глаза. А она-то с такой любовью рубашки ему наглаживала, чемодан готовила в дальнюю дорогу! Развелась, чтобы не было черных дней – семь в неделю. И хотя ее больше не грела собственная любовь, стародавние шрамы обиды на сердце до сих пор не затянулись. Она как-то сказала мне: «Что бы я пожелала таким вот гуленам? СПИД подцепить. Жестоко? Да. Но я хочу, чтобы они сами себя наказывали». Мне иногда кажется, что такое вокруг нас твориться… сплошь и рядом. Я уже сомневаюсь, есть ли в мире порядочность и счастье. Как-то стала сравнивать судьбы подруг со своей и поразилась тем, как они схожи… Может, конечно, невезучие притягивает к себе таких же невезучих и несчастливых?

– Ты понимала, что Миша сам от тебя никогда не уйдет, не отвяжется? – Я переменила тему разговора.

– Понимала, только с положительной подоплекой. Верила в его любовь.

– И ты не боролась за свою любовь?

– Бывают моменты когда перестаешь бороться, руки опускаешь… Мишин роман с этой женщиной набирал обороты, а я должна права качать? Он будет шастать на сторону, а я ему в своей любви клясться, боясь, что бросит? Не дождется! Не стоил он моих слез. Боже мой, какая я была дура! Ведь было время, когда он, ухаживая за мной, даже не надеялся. Не сразу наши отношения приобрели более очерченную форму… У меня был абсолютный слух на правду. Я умела одним взглядом поставить на место неугодного обожателя, а тут… влипла как муха в расплавленную смолу. Я безошибочно улавливала фальшь, но не верила своему сердцу, считала, наверное, как математик, что голова надежнее. Но Мишино поведение не выдерживало никакой логики и это меня сбивало.

У меня очередной приступ самоедства? Как-то наблюдала их встречу. Поучительная картина. Она и шагу не сделала ему навстречу. Царица! Вот как такие «дамы» держат рядом с собой мужчин: железной уверенностью в себе, высоким о себе мнением, правда, не понятно на чем основанном, и своей закрытостью. Они привлекают мужчин тайной. Они беззащитны перед ней? Я поплатилась за свою доверчивость и открытость?

…Она вела, она командовала парадом. Она умела много с него взять. И ему нравилось ей угождать. От него исходило какое-то… безумие. В его глазах читалось выражение человека, потрясенного счастьем. Миша смотрел на нее так, будто выискивал в ее лице приметы святости! Клинический случай! Вот какие женщины, оказывается, высоко котируются у данного типа мужчин. И такую женщину он возносил и боготворил, мол, о том, «что она высший класс, говорить не приходится, это и так ясно». Вот что уловила я в их встрече.

А еще я поняла, что на тот момент она для него была столь притягательна, что соображения приличия или жалости к близким людям для него ничего не стоили. Какой масштаб «личности»! Это и есть роковая женщина-вамп? Проститутка! А страшна-то, страшна… И как могла внушить, что хороша и умна? Неужели одной только лестью и хитроумием? Может, она обладала гипнозом? Есть необъяснимо-загадочные женщины и странно притягательные мужчины. Мне трижды встречались такие мужчины: некрасивые, не очень умные, но подобные мощным магнитам. Небывальщина, чертовщина какая-то! Я убегала от них, потому что боялась. Мне понятней и приятней истинное, нежное духовно-душевное притяжение.

Эта женщина не звала Мишу в мужья, но все его деньги шли ей. Он не хотел верить, что она его использует. Может, не задумывался над этим? Миша наслаждался музыкальным строем ее речи. Он был очарован ее обволакивающим томным слащавым голосом, возносившим ему хвалу, как Одиссей пением сирен. Он для нее готов был все делать, все отдавать. Такова его натура? Он болезненно слабовольный? Подпав под влияние, он уже не мог от него освободиться.

Собственно, он не особенно ценил заботы о себе, считал ее естественной подложкой семейных отношений. Я обязана. Ему требовались только слова, слова, слова. Как муха на мед летел на сладкую приманку.

– Та женщина раскусила Мишу. Она его мужское самолюбие тешила. Я полагаю, что даже его стеснительность и неуверенность она на первых порах зачисляла в ранг достоинств. Все недостатки и хорошие качества хитро использовала, манипулировала, руководила его поведением. Будто молочного теленка на веревочке тащила куда хотела. Твой муж, как за соской, шел за ней и подчинялся, будучи обезоруженным клейкой лестью, – сочувствуя, пояснила я. – Он не понимал, что любовь – не кратковременная страсть, а всеобъемлющее чувство, которое оба не хотят ни с кем делить. Далеко не всем это дано понять. Но и карамельно-ванильная жизнь скучна. Надо уметь ее разнообразить. Не знаю, права ли, но я считаю, что, в основном, это забота мужчины.

– Непростой, болезненный вопрос. Мне не хватало его темперамента, но я же не искала дублера. Я его никогда не ругала, не умела долбить, брюзжать, ныть. Я оберегала его от волнений, успокаивала, выручала. Избыток своей энергии я расходовала на домашние дела.

– И ждала, что он скажет: «Аромат других женщин витает вокруг меня, но я не могу переступить через себя, не могу тебя обидеть. Так?» Анекдот вспомнила: «Она из тех, о которых предупреждала мама, и которых советовал папа».

– Все хорошее, что было между нами, забыл, – грустно-задумчиво продолжала Маша, – Та женщина для него была, как игрушка для избалованного ребенка. Теперь я понимаю, что и как у них происходило. Ему нравилось быть для нее «настоящим матерым мужчиной», а дома ему выгоднее было оставаться слабым, больным, ни на что не способным, чтобы с ним нянчились.

– Калиф на час.

– Мишу устраивали эти роли, эта раздвоенность. Он знал, что для меня семья – главное в жизни, и считал, что я приму его любым. Его бесило, если я поднимала голову, возражала. А я хотела видеть в нем самостоятельного семьянина, любящего, заботливого мужа, отца. Не получилось. Видно, он таким родился, чтобы хитрые женщины вили из него веревки, а он при этом чувствовал себя счастливым и уверенным. Все его существование было направлено на собственное «я». Женщины – объект его желаний и потребностей. Они должны его любить или заботиться о нем, а он только влюбляться и использовать их. Или они его… Он же как «черная межгалактическая дыра», только поглощать способен. Неплохо в жизни устроился.

– Любовь тоже достаточно эгоистичное чувство, – заметила я.

– Любовь проявляет человека, но не изменяет.

– И женщины в семьях ведут себя по-разному. В моей лаборатории работали два доцента примерно одного уровня умственных возможностей. Так вот жена одного все делала, чтобы ее муж защитил докторскую, а у второго – думала только о себе, о своей по ее меркам счастливой жизни. Все домашние дела были на нем. Жизнь изобилует пороками. Это данность. И если мы впускаем в свою жизнь зло, то это наш выбор.

– Не всегда. Ты забыла о насилии и беззащитности. Злым проще жить? – спросила Мария.

– Не знаю. Но есть Бог. И каждый или к Нему идет, или от Него.

– Здесь не поспоришь. Если бы я изменяла мужу и не заботилась о семье, мы были бы на равных и его поведение, наверное, было бы для меня не очень обидным. И меня, может быть, устраивало бы такое положение дел, так называемое сосуществование. Хотя вряд ли… Неприемлемый для меня вариант.

Меня обижало, когда Миша мой труд в доме выставлял перед друзьями, как свои заслуги и давал понять, и даже подталкивал к тому, чтобы я еще и хвалила его. Я позже делала ему замечания, а он только отшучивался. В тот момент он казался мне ребенком с душой только начинающей пробуждаться. А он так и остался им…

– Это уж точно. За что ты его любила? Крикливый, придирчивый, сварливый как старая бабка. Позволь мне употребить это сравнение.

– Сначала он таким не был.

– Ты сама ничего от него не требовала, он не мог применить к тебе свои таланты обхождения, – осуждающе заметила я. – Надо было трясти его как грушу.

– Бесполезно. После женитьбы он не хотел для меня и пальцем шевельнуть. Я же жена и обязана быть заботливой и нежной.

– Жена – из разряда обслуживающего персонала? А он не обязан?

– Миша помнил только о своих правах. Он не видел во мне то, что видели другие. Ему нужен был чужой аркан, а еще поводок и намордник, чтобы бежать следом за кем-то, пуская слюни, угорая от восторга. Он не был забытовлен и мог позволить себе многое. А я рохля. Понимаешь, он распоряжался моей жизнью, хотя не в состоянии был выстроить свою. Такой вот парадокс. А может претендентки сами его «отшивали», предварительно выпотрошив? Ему попадались умные и самостоятельные женщины, которые не желали нянчиться с ним, как с ребенком и терпеть его своенравную мамочку. Вот он и держался за меня… Разве в молодые годы такое могло прийти мне в голову? Ох уж эта моя всепобеждающая вера в добро!

Представляешь, крушение семьи в полном разгаре, а ему хотя бы что! Пыталась образумить его или хотя бы просто спокойно поговорить, допустим, о методах воспитания ребенка, о новинках в музыке и литературе, вовлечь во что-то… Так он в стремлении придать себе значительность, утверждал, якобы не выносит пустых, разговоров – той, на мой взгляд, «неритуальной игровой составляющей жизни», которая спасает нас от тоски, украшает будни, которая, в конце концов, объединяет людей. Но не тут то было… И это при том, что ссоры в его семье не прекращались! На это его хватало. И времени не жалел. Волнуясь за здоровье и будущее сына, я останавливала мужа.

До его измен я все терпела и единственной причиной наших ссор была его мама. Разговоры о ее вторжениях в нашу жизнь, как правило, заканчивались неудовлетворенностью с обеих сторон и только разжигали во мне тоску, усиливали чувство незащищенности и одиночества. Душа мужа по-прежнему оставалась для меня недосягаемой. Я не понимала, ругаясь, он тешит в себе беса дурного характера, или, будто бы справедливости ради, играет в ревнителя странных устоев своей семьи?

Не погрешу против истины, если скажу, что я рано поняла, что умею жить и работать на пределе своих сил и возможностей. А муж таким был только в увлечениях. Я не смогла победить эту семью. Мое мнение, что на мне в основном должно лежать этическое благополучие семьи, а на нем – экономическое, оказалось идеалистическим. Начав вольную жизнь, Миша утратил свои добрые начала, которые первое время еще сохранялись и проявлялись. Видно в нем и раньше было то, что теперь окончательно перевесило честь и совесть. Он сделался жадным, если дело касалось семьи. Также верно и то, что жадность его не удручала. Он стал считать ее нормой жизни. Оно и понятно: ему надо было экономить на нас для себя и своих развлечений, для удовлетворения необузданных фантазий. Потом, когда я вышла из декрета, мы вообще стали жить только на мою зарплату. Мое негодование не знало границ. Я чувствовала себя загнанной в угол.

– Я бы такому сказала: «Вали отсюда! Вот так. И перетакивать не будем!»

– И я, не выдержав постоянных унижений, сама себе сказала: «А пропадите вы все пропадом!» Инициатива развода исходила от меня, но решение было обоюдное. Я полностью разорвала отношения. Поняла, что пока игра идет на поле этой семейки, мне с ними не справиться. Я проиграли с позорным счетом. Даже квартиры не дождалась. Ушла в никуда. И вновь, как некогда в детстве, я обретала самоуважение.

– И теперь напеваешь слова артиста Гафта: «Мне хорошо, мне одиноко. И одиноко ей со мной». Они поднимают тебя точным попаданием в душу.

– Ты не поверишь, школьницей я была независимой, своевольной, но не глупой. Или казалась себе такой?.. Учителя шутили, мол, по ошибке девочкой родилась. Знаешь, Кира, ноша, которую мы взваливаем на себя, иногда оказывается непосильной. А тут еще моя собственная эмоциональная незащищенность… Когда получаешь удар ножом в спину, становишься на некоторое время неуверенным, неспособным сделать следующий шаг. И свекруха с ее садистской неторопливостью… ежедневно как скальпелем надрезала мое сердце… Она в первую очередь причастна к моим бедам… – добавила Мария, с мучительно искривленным ртом. Но фразы не закончила. Слезы подступили.

– Откуда возникнуть самоуважению, когда за плечами сиротское детство, молодость, оскверненная изменами любимого. В таких условиях трудно поверить в разумное, доброе, вечное. А ты верила. Что такое предательство и подлость лучше испытать и понять еще в детстве?

– Лучше бы о них вовсе не знать, – ответила мне Мария.

– Не жалеешь, что ушла от Миши? Ни для кого не секрет, что у нас принято считать, будто при любом раскладе мужчина при разводе остается в выигрыше, даже когда честно платит алименты. Дело тут не в деньгах. Он получает свободу. Развод ставит мужчину и женщину в неравное положение. Ведь все заботы о ребенке остаются на ней. И дети теряют невосполнимо много. И почему это говорят, что мужчины сильнее переживают развод?

– Кто говорит? Мужчины? Как же! Они лишаются привычной бесплатной няньки, домработницы и поддержки. А что получает женщина? Спокойствие, как правило мизерные алименты, обиду на несправедливость судьбы. Вот и суди кому хуже.

– А если бы муж взял себе ребенка? – задала я коварный вопрос.

– Доверить сына такому хлысту?

– Точно не жалеешь о разводе? – с дотошностью свекрови допытывалась я. – Выплесни энергию обид, легче станет. Сними копоть, наросшую богатыми слоями за годы одинокой жизни.

– Выставлять душу на всеобщее обозрение не люблю, но перед тобой не стану дипломатично изворачиваться и уходить от ответа. Скажу четко и прямо – не жалею. Ребенок теряет, когда есть что терять. Раньше меня постоянно терзал вопрос, чем я смогу заполнить душу своего сына, если он будет жить в атмосфере ругани? Как я смогу оградить его от лжи? Каким он вырастет? А вдруг это будет второй Миша. Подталкивать сына к такому отцу? Да ни в коем разе. Я сменила город проживания и сказала сыну, что его отец был хорошим человеком, но очень рано умер от неизлечимой болезни, и не осталось никаких письменных свидетельств его присутствия в нашей маленькой семье, кроме фотографии, на которой Миша держит на руках его, полугодовалого. Ребенку нужен фетиш: это мой папа!

– Внушительное наследие, – усмехнулась я.

– Конечно, каждой женщине хочется, чтобы замужество было одиночным и не холостым залпом. Ведь если подумать, мало какие радости жизни могут сравниться с хорошими семейными отношениями. Строго говоря, я бы их даже на первое место поставила. Вот именно поэтому и не жалею. Я вырастила прекрасного мужчину! – гордо выдохнула Мария. – Теперь мне кажется, что Миша никогда не испытывал душевной потребности в семейных отношениях. В его планы не входило «примитивное» домашнее счастье. Насколько я знаю, он никогда не допускал эмоциональной привязанности к женщине – этой непостижимой семейной ценности, которая существовала для него только в лице матери. Выше маминого авторитета для него ничего не было. Наверное, отчасти это здорово, но зачем мне жизнь калечить? По моим сведениям и после нашего развода с ним ничего такого, кардинального, не случилось. Без ее любви и неотлучного присутствия, без этого небосвода материнской любви он не чувствует себя прочно и надежно? Ему до сих пор страшно, как маленькому детдомовцу?.. Знал бы он, домашний, залюбленный, что это такое… Затерялся он в маминых тенетах…

«Ты сбился с курса? Твоя программа зависла или дала сбой?» – как-то спросила я бывшего мужа, лелея в сердце маленькую надежду, услышать подтверждение своим словам.

«Нет, – ответил он, – я сознательно выбрал «бессемейный» путь».

И его ответ уже не оставлял места моим сомнениям. Он не хотел меняться в своей сути, в своей основе. Он существовал так, словно впереди у него было еще три жизни. Будто начерно жил.

– Как в компьютерных играх, – рассмеялась я.

– Мужчины с возрастом не меняются, по крайней мере, в лучшую сторону, только приспосабливаются, если это им необходимо или выгодно. Я в какой-то момент представила, что вся моя жизнь бездарно пройдет в постоянном неуважении, унижении, в полном отсутствии любви с его стороны, и мне стало жутко. Это была бы смерть при жизни. Загубить себя с никчемным человеком, вращаться вокруг него, как Луна вокруг Земли? Чем он лучше меня? Да ничем! Почему я должна быть его рабыней, тешить его гордыню? Почему я должна положить свою жизнь на алтарь жестокости и эгоизма мужа, тратить на него время, которое могу посвятить сыну?

Детство – основа, фундамент будущей жизни. Вот и посуди сама, что для ребенка было важнее – видеть глупые эгоистичные амбиции и капризы никудышного отца, или внимание не закомплексованной уверенной матери? Миша не заслуживал, чтобы я разорвала свое сердце и бросила половину к его ногам. Я не принимала решение второпях, я вовремя поставила точку, и уже без слез решала все свои проблемы. Они были многоступенчатые. Одну одолевала, другую, третью… Я лихорадочно прокручивала и просчитывала варианты, думала о том, как сохранить самообладание, чтобы жить без паники… иначе конец всем трудам и надеждам. Казалось, что сил больше нет, но я гребла, гребла и выплывала. Мне не в чем себя винить и упрекать.

Иногда я пыталась понять, куда же в Мише делось всё высокое и умное? Ведь мечтали же когда-то каждую минуту своей жизни посвятить друг другу, наполнить ее радостью взаимодействия прекрасных добрых чувств. Во что превратились наши яркие мечты? Растерлись в порошок от мелкого примитивного быта его семьи? Я мечтала, а он поддакивал, чтобы завоевать меня? Захомутать, как говорит теперь молодежь. Почему так неумно и непутево проживал он свою жизнь?.. Порой мне кажется, что у нас страна чудовищного неуважения людей друг к другу и в семьях, и на работе. Складывается впечатление, что в нашем обществе существует система бытового унижения женщин.

– Твоя бессознательная сущность – азиатская, а сознательную часть сформировала Европейская культура. Вот они и бунтуют в тебе – пошутила я. – Досталось тебе хлебнуть горюшка при живом-то муже.

Мой голос вибрировал печально и проникновенно.

– Бывает хуже, но реже, – рассмеялась Маша и добавила:

– На пользу мне пошли уроки, извлеченные из горького опыта. Я научилась лучше понимать не только то, что происходит в семьях, но и в обществе. Жаль одного – сын, как я ни старалась, все же страдал от того, что рос без отца.

Да, ни заступником, ни защитником, ни опорой Миша нам не был. Только мать защищал, априори считая ее всегда правой. Да что теперь переживать, жизнь, считай, прожита. Свой главный спектакль я уже отыграла. Я жила честно и открыто, соизмеряя свои способности и возможности, не надевала масок и не наделяла их мистическими смыслами, как делала его мама. Я так и не научилась спекулировать ситуациями, потому что не хотела. Ничего нового, экстраординарного я не открыла. Моя жизнь – современное прочтение давнего, миллион раз переписанного и проигранного комедийно-трагедийного сценария.

Сначала я боялась, что за всю оставшуюся жизнь не изживу боль, полученную в той подлой, гнусной семейке… упырей. Замуж больше не пошла. Мне хватило одного брака. Ни о чем, кроме встречи с Мишей не жалею. Я прожила интересную, но скромную жизнь, встретила много хороших людей. Умею держать удар, не акцентируя на себе внимание.

– В масштабах нации подавление личности во имя ложно понятых ценностей может привести к вырождению, – задумчиво произнесла я.

– Ложно? Двое детей у меня тогда было. И самый трудный из них – муж. Напоследок он мне сказал:

– Сколько же в тебе жестокости!

– Не жестокости, а обиды, – поправила я его, чуть скривив уголки рта в саркастической усмешке. – И не надо свои качества мне приписывать. Слишком поверхностно считываешь характеры людей. А сколько во мне доброты и терпения так и не понял? Не знаешь? И больше не узнаешь. Не заслужил, – добавила я, как-то сразу успокоившись от мысли, что меня больше никто не будет тиранить. – Ты совсем не тот, кем себя считаешь. Ты не мужчина по натуре, самец. А по возможностям… как всегда торопишься усладить себя. Ты не добрый, нечуткий, слабохарактерный. Продолжить список твоих «достоинств»? Жестокий, беспринципный, бестактный, бесстыжий, неблагодарный, мстительный, жадный, наглый, неверный. Сам закончишь перечислять? У тебя единственный способ общения в семье – злая, изобретательная, отталкивающая ирония. Пойми, наконец, что жена и кухарка – не одно и то же.

– Куда мне тебя понять! У вас, у женщин, есть способ мышления, недоступный мужчинам, – заявил Миша.

– Вот и слушал бы меня. Умная и добрая женщина – залог успеха мужчины, вершительница его судьбы.

– Думаешь, впаду в грусть и сентиментальность? Не втравливай меня… Это не целесообразно.

– Умение навязывать свою волю – качество лидера. У меня нет гипнотической заразительности. Я могла только советовать.

– Любовь и привязанность делают меня слабее и уязвимее. Зачем они мне.

– Случались панические атаки?.. – усмехнулась я. – Ты так и не обнаружил в себе человеческое начало. Я ошиблась в тебе. И твоя мать любит только себя, а не тебя, что уж говорить об отношении к невестке. Ты как-то мне сказал, что надо занижать и обесценивать хорошие качества человека, чтобы утрата казалась менее значительной. Так запомни: я не выпячиваю и не преувеличиваю твои дурные качества, заложником которых ты являешься не от большого ума, потому что уже перекипела в тоске и обидах. Я забыла все, что было между нами. Помнить, значит продлевать свои страдания. Переживать, значит многократно проживать своё унижение. А оно мне надо?

А вот Миша заметно огорчился, оставшись без няни, и мать его тоже, лишившись объекта приложения своих отрицательных эмоций. И это при том, что она желала избавиться от соперницы. Не ожидали от меня такой решительности. Прореха у них образовалась с моим уходом. Я им все карты спутала. Миша тыркался, тыркался наугад, но так и не смог ее залатать. К пустому колодцу люди не ходят. А во мне все как-то быстро и гармонично срослось, успокоилось.

Конечно, поначалу после развода, одной трудно было с маленьким ребенком. Ничего, потихоньку втягивалась в новые условия жизни. Работала, много подрабатывала. Случалось, была шикарна и убедительна – о чем говорили мои редкие, но красивые наряды. Но мужчин к себе близко не подпускала. Настрадалась за пять лет замужества на всю оставшуюся жизнь. В прошлом неудачный мезальянс, – с короткой усмешкой заключила Маша.

– Ты еще чувство юмора не потеряла? – удивилась я. – И все же мне жаль, что твои прекрасные черные глаза больше никого не осчастливили. Несправедливость опять восторжествовала.

– Иронией спасаюсь, – грустно улыбнулась Маша, «не услышав» комплимент.

– Миша помогал сыну после развода?

– Вообще забыл о нашем существовании. Дистанцию держал. А я не хотела унижаться. Он так и живет с матерью, старость ее тешит. У него нет по этому поводу рефлексии. Говорят, кошек завел. Какой любви к ребенку можно ждать от такого человека? Его и отцом-то называть язык не поворачивается.

Помнится, сыночку полтора годика было и я уже намучилась с ним, с его болезнями, без сна и отдыха, а всё будто бы доподлинно не осознавала, что он мой ребенок, моя кровинушка. Бывало, иной раз смотрю на него и думаю: неужели это я его родила? Смешно, правда? Не всем и не всегда хватает врожденного чувства материнства и отцовства. Любовь к ребенку надо выстрадать, тогда он дорог будет. А иногда врожденное отцовство вообще само не проявляется и его надо взращивать, воспитывать. А Миша ночей с сыном не проводил – мать ему не разрешала, – болезней его не знал. Только возмущался, если я, ухаживая за больным ребенком, не успевала к его приходу с работы приготовить ужин. А ты же знаешь, как у меня всегда все в руках горело. Тысячу дел успевала сделать за день. Бабушкина школа: умирать собирайся, а дело делай. Запомни, сгодится кому-нибудь передать. Меня ведь как бабушка учила: «Прежде всего, ты должна быть хорошей хозяйкой, иметь во всем хороший вкус, уважать старших, быть твердой духом, уверенной, и только потом выявлять какую профессию хочешь приобрести». Для правильной семьи она меня готовила. А для Миши важнее всего был его личный комфорт и покой его мамы. Только это он ревностно оберегал.

И вдруг Мария улыбнулась ласково и радостно:

– Старший внучок в армии служит. Все у него там хорошо. Жду-не дождусь его. Маленький на подходе. Море его привлекает. Что мне еще надо? Здоровья бы только побольше. Счастья в одни руки много сразу не дается, оно по крохам собирается нами.

Мне один человек сказал, что я настроена на неприятности и всегда предполагаю худшее и поэтому не знаю, что бываю моментами счастлива. А я ему объяснила свою позицию так: «Допустим, жду плохого результата и вдруг повезло, не случилось беды – и я безмерно счастлива! Если кто-то всегда надеется на лучшее, ждет, мечтает, а радости не случаются или происходят беды, то он постоянно разочаровывается и даже когда повезет, уже не так радуется, как я». Но мой знакомый ответил, что ожидание счастья, тоже счастье. «Наверное, вы оптимист, но я остаюсь при своем мнении», – ответила ему я. Мне кажется, в своем мнении я не одинока.