Сестра моя меньшая

Задолго до придумывания имени я решил, что заведу суку, но это решение пришло не сразу. Поначалу я твердо был за кобеля, хотя не могу членораздельно объяснить почему. Наверное, здесь сыграло роль то, что я сам мужчина и мне ближе та задиристость, франтоватость и темперамент, которыми обладают самцы в природе. Но, подойдя к этому вопросу с практической точки зрения, я изменил мнение, так как сука более послушна и легче дрессируется. Она способна сглаживать ошибки в дрессировке у начинающих собаководов, к коим я и относился. Именно потому что я был неопытным новичком, я и не решился заводить кобеля.

***

Теперь, когда все было сделано, куплено, придумано и подготовлено, время потянулось совсем медленно. Дело в том, что щенки должны находиться около матери не менее месяца и лишь после этого их можно раздавать новым владельцам. Марина Андреевна хотела продержать их у себя вообще до полутора месяцев, но неожиданные семейные обстоятельства заставили ее уменьшить этот срок до месяца и недели. И вот после неимоверного количества препон и обстоятельств долгожданный день поездки за щенком наконец настал.

Ночь перед этим событием я не спал, хоть, казалось, и все учел. На работе взял отгул, для того чтобы отвезти щенка на дачу, где в это время находилась Наташа с детьми. До моего отпуска оставалось меньше месяца, и это время было решено подержать щенка на даче, где больше солнца, природы и меньше городской суеты.

Итак, еле дождавшись конца рабочего дня, я сломя голову понесся к Марине Андреевне. Обстоятельства сложились так, что до этого дня мне не удалось посмотреть на щенков, и я вынужден был лишь справляться по телефону об их самочувствии у хозяйки. И теперь под грохот колес метро я гадал: какая она, моя Эрди?

Несмотря на то, что я летел, не замечая ничего на своем пути, перед дверью квартиры Марины Андреевны я всё-таки остановился. Не могу понять – почему. Да и вдаваться в осмысление захлестывающих меня чувств не хотелось. Постояв несколько секунд перед дверью, я поднял руку и нажал на кнопку звонка.

Как только я сделал это, на той стороне двери послышался энергичный, но не злобный лай, затем клацанье дверного замка и скорее ласковый, чем строгий, окрик Марины Андреевны: «Дэйси, на место!» Дверь открылась, и я вошел.

Дэйси (мать моей Эрди), а я почему-то сразу посмотрел на нее, а не на хозяйку, с тихим рычанием, скорее ворчанием, посеменила в комнату. Быстро раздевшись и скинув ботинки, я босиком поспешил в комнату, где минуту назад скрылась Дэйси. Сердце колотилось где-то в горле. Вот он час «Ч»…

Посреди комнаты было расстелено старое шерстяное одеяло, на котором, неуклюже толкаясь, ползали пять крохотных щенков. У некоторых из них на шее были повязаны разноцветные ленточки. Как потом мне стало известно – так отметили своих щенков уже определившиеся будущие хозяева. Только у двух таких ленточек не было. Заметив это, я спросил: почему так? Марина Андреевна ответила, что одного из них она оставляет себе, а другой – мой.

Я как зачарованный смотрел на этих двух щенков несколько минут. Обе были сучонками, но мне бросилось в глаза то, как они разительно отличались друг от друга. Одна была энергичной и любопытной, с яркой блестящей шерсткой, квадратной мордашкой. Она постоянно изучала окрестности и окружающие ее предметы. Постоянно напрыгивала на других щенков, заваливала их и, грозно (как ей самой казалось) рыча и тявкая, заставляла лежать на спине, вымаливая пощаду. Вторая же обладала короткой неяркой шерсткой, остренькой мордочкой и хвостиком, который постоянно поджимала. Рядом с первой она выглядела явной дурнушкой.

Разумеется, я положил глаз на первую и уже присел, чтобы взять на руки, погладить и поласкать ее. Но Марина Андреевна была начеку. Оценив мои симпатии, без лишних предисловий оповестила: «Не эта, не эта, а вон та…» – и указала на другого щенка, дурнушку. Я остолбенел от неожиданности. Марина Андреевна, заметив мое замешательство, и, дабы не продлевать его, сама подошла к щенкам, взяла дурнушку и протянула мне.

Да, это был самый последний щенок в помете. Первые мгновения после получения такого известия я пребывал в шоке. Мечтавший о самой лучшей в мире собаке я получал, как мне тогда казалось, вообще отбракованного щенка. Душа наполнялась разочарованием, граничившем с отчаяньем. Я клял себя за то, что не приехал сюда в тот день, когда получил известие о рождении щенков, и не выбрал самого первого… Но действительность стояла передо мной как скала, и сделать ничего было нельзя. Если только отказаться вообще брать щенка.