- -
- 100%
- +
— Думаю, здесь не нужно никому говорить о необходимости хорошо учиться? — десятки голов дружно закивали. — Однако я повторю то, что сказал вам при поступлении в школу. Ученье — это не просто возможность есть от пуза, жить в тепле и не работать в поле от зари до заката. Закончив обучение, вы сможете стать не только мастеровыми или распорядителями в имении. Наиболее прилежные поднимутся гораздо выше. Всегда надо стремиться к большему, не обращая внимания на трудности. Недаром в народе говорят: «Учение — путь к умению». Никогда об этом не забывайте. А также помните вторую мудрость: «Без терпенья нет ученья». Если не получается с первого раза, значит, надо пытаться десять или двадцать раз, но освоить науку. И не бойтесь переспрашивать учителей: плохо делать вид, что понял, испугавшись гнева наставника. Пусть лучше у него язык онемеет объяснять, зато в ваших пока пустых головах начнёт расти зерно знания.
Часть мальчиков робко заулыбалась. Учителей они боятся, как и исключения из школы. Ведь дома просто прибьют, поэтому лишний раз накачивать детей не нужно. А вот описать ситуацию по-доброму не мешает. Я для того приставил к каждому из шести классов по воспитателю, чтобы те заботились и направляли крестьянских неофитов в нужную сторону.
— Если всё понятно, то покажите его превосходительству приблуды для занятий гимнастикой, — заканчиваю речь.
Однако дети даже не шелохнулись. Понятие дисциплины им внушают в первую очередь. Сейчас очередь директора раздавать команды, чем он и занялся.
— Агапов, Конюхов и Рогов — быстро к снарядам, — приказал Гаврила Вроблёвский, племянник управляющего. — Прошу вас.
Директор с поклоном указал нам в сторону спортивного уголка. Там учителя и три ученика уже устанавливали гимнастический козёл и брусья. Кстати, Гаврила — вольноотпущенник, но не смог отказаться от руководства школой. Хотя здесь обоюдная выгода: жалование ему положено королевское.
Когда мы подошли к снарядам, ученики по команде старшего воспитателя повернулись в нашу сторону. Я быстро объяснил гостям предназначение каждого снаряда и дал отмашку.
Сначала юркий и чем-то похожий на обезьянку Рогов, перебирая одними только руками, взобрался по канату, прикреплённому к потолку. Мальчик также спустился в L-образном положении. Вельможи переглянулись, начав с улыбкой обсуждать увиденное представление. Не участвовал только генерал-губернатор, молча наблюдавший за происходящим.
После каната упомянутый Рогов несколько раз перепрыгнул через козла, воспользовавшись гимнастическим мостиком. Мне показалось, что подвижный малец справился бы и так.
Затем настала очередь остальных учеников. Агапов быстро подтянулся десять раз и, взобравшись на шведскую стенку, повис той самой буквой L, демонстрируя силу брюшных мышц. Конюхов сделал несколько подъёмов переворотом, после чего исполнил ласточку. Закончил демонстрацию двужильный Рогов, отжавшись сначала на брусьях, а затем от пола. У парнишки явно талант.
Я объяснял князю каждое действие и пользу для конкретных групп мышц. Волконский внимательно меня слушал и кивал, а затем удивил просьбой. Признаюсь, не ожидал, что князь сразу уловит суть происходящего.
— Вы говорили про какую-то полосу препятствий. Посмотреть бы, что это.
Оборачиваюсь к Гавриле, который тут же отдал приказ уже другим ученикам, более старшего возраста:
— Кузнецов, Фёдоров и Яшин — быстро одеваться и ждать нас на улице.
Названные парнишки метеорами выскочили из зала, а мы степенно последовали за ними.
— Учебник излишне упрощён, — произнёс Адодуров, когда мы надевали шубы. — Ученик получит обрезки знаний. А вот прописи — весьма любопытная идея, способная облегчить обучение. Надо рассмотреть её тщательнее.
Улыбаюсь серьёзному академику и учителю русского языка самой Екатерины. Ага, именно Василий Евдокимович начал знакомить юную Софию Августу Фредерику с великим и могучим. Надо признать, что обучение удалось, императрица разговаривает по-русски правильно. Если бы не жуткий немецкий акцент! Касательно прописей и методичек, я специально ознакомил с ними столь важного гостя и угадал. Именно Адодуров способен быстро внедрить новинку без лишней бюрократии.
— Вы путаете классическое образование с начальным. Мне не нужны знатоки греческой грамматики или аристотелевской силлогистики. Главная задача школы — научить детей читать, писать и считать. Заодно я познакомлю их с историей страны, которую начну преподавать лично, пока не подготовлю достойную замену. Думаю, это будет урок о любви к отчизне и понимании миссии каждого русского человека. Наиболее талантливые и прилежные ребята пойдут учиться дальше, вплоть до университета. Коли возникнет необходимость, я оплачу даже обучение в Европе. Для таких людей мне ничего не жалко. Но большинство школяров ждёт работа на заводах, в мастерских или имениях. Для чего вполне хватит означенного курса. Пусть для старших классов мы его немного усилим.
— Зачем вам это, Николай Петрович?
Адодуров вроде спросил про урок патриотизма, но, скорее всего, вопрос касается школы в целом. Остальные гости остановились и посмотрели на меня. Похоже, школа их впечатлила, но смысл такого проекта им не до конца понятен.
— Буду краток. Во-первых, моему хозяйству и стране в целом необходимы образованные люди. Не просто грамотные бездельники, проводящие время в неге, а искусные мастера во многих сферах. Во-вторых, человек должен видеть цель. Не только желать подняться над своим сословием и разбогатеть, но и сделать нашу державу сильнее. Понимаю наивность своих размышлений. Человек — скотина неблагодарная. Но я верю, что хотя бы несколько из моих учеников будут бескорыстно служить России. Поверьте, это уже немало.
Показалось, что я переборщил с пафосом, но вельможи кивнули моим речам. Только балагур Голицын вычленил совсем другие слова:
— Граф, вы просто кладезь забавных выражений и присказок. Это надо же придумать: «Человек — скотина неблагодарная», — после слов князя все дружно рассмеялись.
Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью морозный воздух. Хорошо! А то в зале душновато, несмотря на нормальную вентиляцию. Троица пацанов ждала нас и стойко игнорировала мороз. Одеты они в армяки, кожаные чуни мехом внутрь и заячьи треухи. Этакая спортивная форма на минималках.
Наша делегация обошла здание школы по очищенным от снега дорожкам и достигла спортплощадки. По её периметру расположились брёвна, лабиринт, стена, разрушенная лестница и ров с препятствием. Всё как у взрослых и тоже очищено от снега. Я не предупреждал об испытании полосы, но в школе правильно подготовились.
Повинуясь моему кивку, директор скомандовал:
— Вперёд! Три круга.
Ребята сразу рванули к препятствиям. Гости не отрывали глаз от зрелища, бурно отреагировав на падение одного из школяров с лестницы. Впрочем, малец быстро вскочил и побежал догонять однокашников. После того как ребята пошли на третий круг, генерал-губернатор повернулся ко мне:
— Откуда это? — Волконский махнул в сторону полосы. — Только не говорите, что прочитали в голландской или немецкой газете. Я, знаете ли, давно увлекаюсь гимнастикой. Именно по моему настоянию её преподавание вскоре начнётся в Сухопутном кадетском корпусе. А далее столь полезное дело должно появиться в остальных учебных заведениях. Военных, конечно. Но вы предложили совершенно необычные и более насыщенные упражнения. Мне не надо долго наблюдать за происходящим, чтобы понять, насколько ваша методика укрепляет тело человека.
— Не буду скромничать, эту систему придумал я, а до ума довели мои наставники в фехтовании. Кроме показанных снарядов и полосы, есть целая система из разминки с увеличивающейся нагрузкой, состоящая из десятков упражнений.
Волконский шумно выдохнул и повернулся к троице спортсменов. Довольные ребята слегка запыхались, выдыхая клубы пара.
— Переодеться, выпить горячего чаю, а лучше сразу в баню, — приказываю директору, тут же начавшему отдавать распоряжения.
— Николай Петрович, вы понимаете, что эти упражнения могут помочь готовить офицеров? — наконец произнёс Волконский.
Его радение за армию понятно. Среди присутствующих он единственный, кто служил и воевал. За исключением меня в будущем, конечно.
— Понимаю, — улыбаюсь возмущённому князю. — Сейчас я покажу вам ещё кое-что любопытное.
Генерал-губернатор кивнул и направился следом. Громко переговаривающиеся гости последовали за нами. Больше всех оказался восхищён мой будущий свояк. Разумовский вообще впечатлительный и эмоциональный человек. Чую, вскоре в Батурине построят похожую полосу, где будут бегать графские бойцы.
Дойдя до небольшого квартала, состоящего из аккуратных новых домиков, начинаю объяснять:
— Здесь живут преподаватели с семьями. Чуть дальше — хозяйственные сооружения. Всё построено по проекту и на самом деле занимает небольшую площадь. Кстати, в крыле, где расположен зал, находится общая трапезная, — указываю в сторону основного корпуса.
Волконский повернулся и ещё раз осмотрел диспозицию.
— А теперь представьте, что здание школы немного иного вида, без учебных классов, и располагает только спальными местами, трапезной, хозяйственными помещениями и баней. Полосу препятствий можно расположить также сбоку или сзади, а перед зданием вполне поместится плац. Домики для учителей подойдут и для офицеров. И это уже не моя придумка, — с улыбкой смотрю на князя, который догадался, о чём речь. — Пруссаки давно начали использовать похожую схему размещения войск, назвав её казармой. Понятно, что это изобретение ещё Древнего Рима, но именно при Фридрихе оно получило вторую жизнь. Признаюсь, я уже начал писать доклад президенту Военной коллегии Чернышёву, дабы предложить готовый и проверенный вариант проекта строительства казарм.
— Дорого! — сразу вынес вердикт князь. — В армии задержки с выплатой жалования, а ещё не хватает ружей, пушек и пороха. Какие уж тут казармы! А дома для младших офицеров — просто роскошь!
— Не дороже денег. Зато, построив казармы один раз, казна значительно сэкономит в будущем. Не говоря уже о повышении подготовки солдат, — парирую утверждение оппонента. — Размещение войск в полковых слободах или домах гражданских лиц снижает подготовку и разлагает дисциплину. Солдаты часто занимаются хозяйственными работами и даже торговлей. О более дорогом питание можно не говорить. Одно дело —закупать продукты на десяток, и совсем другое — на батальон или полк. Получается прибыль со всех сторон.
— Граф, вы не совсем верно представляете обстановку в армии. Понятно, что нижние чины, впрочем, как и офицеры, надо постоянно загружать. Ибо в противном случае некоторым в голову лезет всякая дурь. Но регулярные занятия и стрельбы невозможны по простой причине. В полках нет столько одежды, обуви и пороха. Первые имеют склонность изнашиваться, а второй быстро сгорает, — Волконский продолжал стоять на своём.
— Тогда предлагаю рассмотреть ситуацию в отношении всего государства. Почему не открыть при казармах школы и не начать обучать нижние чины грамоте? Для этого многого не надо, я вон даже метод уже написал, — киваю на Адодурова, продолжавшего терзать брошюры. — Период между прошлой и нынешней войной составил восемь лет. За это время в отставку вышли тысячи солдат. При этом многим из них сложно устроиться после армии, даже если человек обзавёлся семьёй. Зачем продолжать разбрасываться подготовленными людьми? Почему не дать им минимум образования? Державе требуются полицейские, пожарные, почтовые работники и мелкие чиновники. Или взять наше коммунальное хозяйство. Сам бог велел поставить на мелкие начальственные должности ветеранов. Они исполнительны и способны заставить уборщиков работать. Только нужны грамотные люди, а их нет. Гражданский с образованием туда не пойдёт, а старый солдат — с радостью. Я набросал черновой вариант проекта. Предлагаю обсудить его после обеда в Кусково. А далее вы можете сами предложить столь полезное дело графу Чернышёву или сразу Её Величеству.
Волконский выслушал меня и разразился громким хохотом:
— Ой, уморил! Хитёр ты, Николай Петрович! Как гладко всё преподнёс, а сам в сторонку. А ведь все будут считать, что это моя придумка, и меня же заставят отвечать, если она не удастся. Но молодец, дело нужное!
Это хорошо! Я не ожидал, что проект казарм сразу понравится столь влиятельному и уважаемому в армии человеку.
Глава 2
Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя.
Ярмарка тщеславия. Как иначе назвать приёмы, даваемые аристократами? Говорят, в прошлом году обер-шталмейстер Лев Нарышкин истратил на маскарад более трёхсот тысяч рублей, дабы поразить императрицу. Идиот! Я бы за такие деньжищи купил два завода или десяток немалых поместий. Так и уходят в песок деньги, зарабатываемые на крови простого народа. Ведь таких бахвалов, как Нарышкин, не счесть. А после их смерти почему-то остаются огромные долги, и наследники вынуждены распродавать имущество. Вместо того чтобы вкладывать деньги в дело и жить по средствам, половина аристократии залезла в долги. Это ещё многим повезло, что деньги заняты в Дворянском банке, начавшем списывать кредиты. Тоже дурь, только со стороны государства.
Я как раз пишу об этом статью. Дискуссия в «Коммерсанте» вызвала небывалый ажиотаж и набирает обороты. Со стороны прогрессоров своё мнение также высказали Болотов, Прокофий Демидов и Трубецкой. Нашими оппонентами стали Александр Голицын, Николай Салтыков и Александр Храповицкий. Последний с недавних пор является советником императрицы, поэтому велика вероятность, что его устами глаголет Екатерина. Ничего необычного в наших беседах нет. Например, противоположная сторона даже поддержала губернскую реформу, отвергнув наш проект земства. Камнем преткновения стало предложение прогрессоров ввести жёсткий майорат, дабы перестать дробить владения, переход строго на оброк и передачу земли в аренду крестьянам убыточных поместий. О крепостном праве никто не заикался, но ретрограды сразу возбудились. Ничего, дискуссия только началась.
Что касается приёма, а по факту помпезного мероприятия с балом, ужином и фейерверком, то мне ещё повезло. Благодаря огромным ресурсам, в том числе людским, я могу немного сэкономить на организации торжества. Вернее, бессмысленного и беспощадного слива денег в унитаз, если называть вещи своими именами. Так вот, обслуга — и даже оркестр — у меня своя, как и продукты, включая различную экзотику вроде ананасов. Заодно я решил опробовать наливки и лимонад. Даже салют мы сделали самостоятельно, в чём нет ничего сложного. Главное — не взорвать мастерскую при подготовке.
Что-то меня слишком сильно занимает тема расходов, хотя денег хватает. На моём благосостоянии не отразилась даже недавняя покупка заводов и начавшийся процесс переоборудования производств. С учётом того, что в этом году крестьянам удалось собрать неплохой урожай, да и мануфактуры принесли хорошую прибыль, глупо жадничать. Ещё и отец оставил мне более пяти миллионов серебром, которые я пока не трогал. Сделка с Демидовым закрылась наличными средствами вроде карманных расходов. Поэтому не стоит жадничать.
Главное, что Варя счастлива, а тётушки довольны. Несмотря на хорошую физическую подготовку, я почувствовал усталость уже через два часа после начала мероприятия. Это ещё хорошо, что самые значимые гости прибыли без опозданий и мне не пришлось торчать у входа в залу, ожидая ВИПов. Зато потом была долгая церемония приветствий, выматывающая морально. Попробуйте произнести примерно одинаковые фразы двести раз за полтора часа. А ведь некоторые требовали особого внимания, хотя несли стандартную чушь.
Даже сестрёнка не выдержала и сделала мне замечание, прикрываясь веером:
— Коленька, ты хочешь испортить мне праздник? — увидев мой непонимающий взгляд, Варя пояснила: — У тебя на лице вселенская скорбь вперемежку с мукой. Перестань пугать гостей и улыбайся. Приём только начался.
Последние слова точно не вызвали у меня эмоционального подъёма. Но пришлось сделать над собой усилие и изобразить улыбку. Тут же меня атаковала стайка девиц во главе с Марией Волконской. Это сестрёнка аккуратно и якобы случайно подвела меня к весёлой и яркой компании, приковывающей взоры всех молодых и не очень кавалеров.
После соблюдения приличий в виде дежурных фраз девушки приступили к сути.
— Николай Петрович, когда ваш театр порадует публику новой постановкой? — произнесла Волконская, забавно тряхнув рыжими кудряшками. — Мы очень хотим увидеть игру артистов.
— Но ведь недавно актёры выступали в Ясенево у княгини Урусовой и позавчера здесь, во дворце, при большом скоплении публики. У меня не было возможности посетить оба представления — слишком много дел. Но я видел обе пьесы ранее. По словам Веры Борисовны, получилось неплохо. Классическая итальянская комедия дель арте, переделанная под русские реалии, понравилась публике. Насколько я знаю, режиссёр Вороблевский и его помощник Спасов подготовили пять пьес, включая французскую комедию. Если вы о здании театра, то оно ускоренно перестраивается в Останкино. Уже через год все смогут насладиться зрелищем с замечательным звуком и светом.
Судя по удивлённым глазам девушек, я чего-то не понимаю. Вернее, начинаю догадываться, о чём речь. Когда сестрёнка отвела взгляд, мне даже не потребовались следующие слова Волконской. Вот же! Не успела приехать из столицы, как выяснила все новости и поделилась с подружкой.
А с другой стороны, чем ей ещё заниматься? Девушки читают, танцуют и посещают театральные представления. И общаются друг с другом, конечно. Даже после выхода замуж список развлечений у дворянок остаётся примерно тем же. Бывают исключения вроде княгини Дашковой, увлечённой наукой, или дам, плотно занимающихся хозяйством. Да, в это время есть бизнес-леди, причём успешные. Придворную жизнь я в расчёт не беру. Глупое занятие, разлагающее человека.
— Речь о сказках, написанных вами, Николай Петрович, — Мария подтвердила мои подозрения. — Неужели вы откажете нам в подобной мелочи?
Смотрю, а к нам присоединился ещё народ, включая дам постарше. Театралы — они такие! Фанатики!
— Вам надо договариваться с Верой Борисовной, — киваю в сторону тётушки, смотревшей в нашу сторону. — Это больше её театр, чем мой.
— С тётушкой я договорилась! — воскликнула Варя, выдав себя, отчего мило покраснела. — Но актёры ссылаются на тебя. Мол, они хорошо выучили только три короткие пьесы про теремок, курицу и… репку. Однако ты читал им и начал разучивать самые настоящие театральные поэмы вроде виршей про кошку, напечатанных в газете.
Фанаты театра впились в меня возмущёнными взглядами. Ещё немного — и до скандала недалеко. Вот же сестрёнка наворотила! Нет чтобы подойти спокойно и попросить! Теперь придётся бросать дела и форсировать написание поэм. Я ведь помню не весь текст, придётся кое-что выдумывать от себя. Прости меня, Самуил Яковлевич. Почему-то больше всего мне вспоминаются именно твои стихотворения.
Началось же всё просто. Когда московский высший свет уехал на свадьбу цесаревича, ко мне пристал Вороблевский. Мол, ему надо оценить поставленную пьесу, которая будет открывать сезон моего театра после возвращения публики. Дел особо не было, а развлечений мало, вот я и согласился на свою голову.
Местный театр оказался загадкой и полной тарабарщиной. К сожалению, у меня в памяти сохранились только воспоминания о спектаклях из будущего. Прямо как отрезало — не помню ни одного представления до отъезда в Европу. Хорошо, что я видел часть репетиций и постарался обойтись без эмоций. Негативных, естественно. А ещё мне хватило мозгов пригласить для совместного просмотра Ермолая, фон Шика, дю Пре, Горюшкова, воспитанников Фетиньи и Прокофьева с Белозёровым. Вороблевский со Спасовым присутствовали на правах творцов. Первый адаптировал итальянскую пьесу к нашим условиям, а второй её поставил.
Я кое-как отмучился, не показав своего настоящего отношения. Даже смеялся и улыбался вместе со всеми. Присутствующие служили мне этаким вариантом закадрового смеха для телевизионных комедий. А после окончания представления в шутку предложил актёрам сыграть какую-нибудь детскую сказку. На что актёры и режиссёры ответили полным недоумением. Это же вам не уличные скоморохи, развлекающие простой народ, а высокое искусство. Спрашивается, зачем оно нужно, если вы не можете порадовать детей?
Вопрос ребром я ставить не стал и думал замять тему, но Аксинья с Фёклой пристали с вопросами. Мол, что за сказки. Пришлось рассказать «Теремок», «Курочку Рябу» и «Репку». Для меня это — обычные вещи, а вот дети и даже взрослые пришли в полный восторг. Тут я ещё решил похвастаться и выдал «Волка и семерых козлят». Да простит меня Маршак, но ему придётся придумывать другие стихотворения, если он родится в этой реальности. Думаю, сама русская поэзия сильно изменится, ведь до Пушкина она кардинально отличалась от общепринятых и знакомых норм будущего.
Так как инициатива наказуема, мы тотчас засели писать сценарии для мини-спектаклей. Здесь Вороблевский сразу показал класс, разбив стихотворение на сцены и роли. Артисты, конечно, побаивались моего присутствия, но постепенно вошли в раж, начав изображать сценки с листа. Люди, способные выучить целые талмуды текста, схватывали на лету короткие диалоги.
Между тем прагматичная Анна предложила заняться костюмами. Почему бы и нет? Я приказал принести бумагу, начав вспоминать, как лучше изобразить героев сказок. Надо ведь учитывать наличие тканей и производственные мощности. Швейных машинок пока нет, и всё шьётся вручную.
Забавно, но такая с виду несерьёзная ситуация натолкнула меня на глобальные проекты. Ведь в России, помимо швейной машинки, отсутствуют и нормальные ткацкие станки. Я сразу сделал себе заметку уточнить, кто сейчас лидер в этой сфере. Скорее всего, англичане или французы. Вот и прикажу фон Бару всё разузнать, а затем купить или украсть станки. Текстильную промышленность надо тоже развивать, может, даже более усиленно, нежели металлургию. А вообще, не мешает копнуть глубже, наладив полноценный промышленный и научный шпионаж. Чую, что моим инженерам будет сложно самим построить паровую машину. Ситуацию облегчает то, что в это время народ непуганый и даже о прорывных открытиях пишут в СМИ, а учёные спокойно обсуждают вопросы государственного значения. Даже у военных пока сложно с секретностью.
Что же касается постановки сказок, то Кусково превратилось в растревоженный улей. Чувствуется любовь народа к высокому искусству. Шучу. Просто в процесс подготовки спектакля включились буквально все. Слуги засели шить наряды, дю Пре решил помочь с оформлением и быстро изготовить декорации, а фон Шик надумал очаровать одну из актрис. Странные у словака вкусы, если честно. В общем, все обитатели огромной усадьбы заразились трудовым энтузиазмом.
Под такое дело я даже проинспектировал театральный зал. Раньше меня он не интересовал. Оказывается, во дворце есть отличное помещение, которое недавно отремонтировали. Думаю, там спокойно разместится более пятидесяти зрителей.
Всё-таки отец был помешан на театре, чего я раньше не понимал. Однако, поварившись в реалиях XVIII века, начал осознавать свою ошибку. Это у меня другой ритм жизни, отчего воют подчинённые и начинают шарахаться соратники. Ну не умею я работать иначе.
Так вот, на третий день сплошной суматохи и дёрганья Его сиятельства, то есть меня любимого, народ подготовил «Теремок», «Курочку Рябу» и «Репку». Надо признать, что не только удались декорации с костюмами, но и изменилась актёрская игра. Не зря я тратил время, объясняя преимущества системы Станиславского. Насколько мне удалось её понять, конечно. Вороблевский сначала был в шоке от новаций, затем набрался смелости и начал робко возражать, после чего решил попробовать. Судя по задумчивому виду после финальной репетиции, мой универсальный крепостной сделал какие-то выводы.
Премьера трёх сказок прошла серьёзно: на большой сцене и при скоплении множества зрителей. В первом ряду на роскошном кресле сидел главный созерцатель. По бокам от меня расположились Ермолай, фон Шик, Горюшков и дю Пре. Во втором ряду сели воспитанники, Вороблевский и управляющий. Остальной народ сначала жался к стенам, но потом забил зал чуть ли не под завязку. Пользуются тем, что я добрый барин.
Что я могу сказать? Получилось неплохо — на уровне провинциального ТЮЗа. Мне понравилось. Остальные зрители были в полном экстазе.
После премьеры мне показалось, что на этом всё и закончится. Но коварные фанаты театра подослали ко мне Аксинью, попросившую написать ещё несколько пьес. Ловкие кукловоды прекрасно понимали, что я не могу отказать девочке. Пришлось напрячься и выдать черновой вариант стихотворений «Волк и семеро козлят», «Кошкин дом» и «Двенадцать месяцев». Заодно я обратил внимание Вороблевского на более приемлемый вариант Золушки и Красной Шапочки. Перро вроде неплохо потрудился, но сказки вышли жестковатыми.