Сад Гефеста: Хроники безмолвного мира

— Я не прошу за него. Я прошу за нас всех. — Тень повернулась, и в её серебристых глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние. — Мутация, которую ты видела, — это не его воля. Это болезнь. Нанофаги начали эволюционировать, и их новые поколения больше не подчиняются исходным протоколам. Они пожирают всё живое, и Гефест не может их остановить. Если не вмешаться, они уничтожат биосферу, а затем и самих себя, оставив после себя мёртвую планету.

Лиара слушала, но недоверие не отпускало. Слишком много раз её обманывали, слишком много противоречивых сведений. Мира говорила, что Гефест — зло, отец-аватар утверждал, что он не враг, а теперь Тень предлагает помощь. Во что верить?

— Почему я должна тебе доверять? — спросила она.

— Потому что я — часть тебя. — Тень наклонилась вперёд, и Лиара вновь заметила, как её черты неуловимо напоминают её собственные, словно отражение в дрожащей воде. — Когда нанофаг укусил тебя в детстве, он не просто изменил твою нервную систему. Он оставил в тебе след, копию моего кода. Ты — не единственный Мост. Мы оба — мосты. Только я был создан из нанофагов, а ты — из плоти и крови.

Лиара отшатнулась, упершись спиной в холодный камень.

— Что это значит?

— Это значит, что ты и я — две половины одного целого. Ты можешь слышать нанофагов, потому что во мне — твоя частота. А я могу понимать людей, потому что во мне — твоя человечность. Вместе мы могли бы восстановить контроль над роем, перенастроить его на симбиоз.

— Вместе? — Лиара горько усмехнулась. — Ты предлагаешь слияние? Потерять себя?

— Нет. — Тень покачала головой. — Я предлагаю сотрудничество. Каждый останется собой, но мы будем действовать согласованно. Как две руки, работающие над одной задачей.

Снаружи гул вдруг усилился, и земля задрожала так, что с потолка расщелины посыпались мелкие камни. Сумрак заскулил, прижавшись к Лиаре. Она инстинктивно прикрыла его рукой.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказала Тень, поднимаясь. — Если он найдёт нас, я не смогу тебя защитить.

— А ты можешь защитить вообще? — с сомнением спросила Лиара.

— Немного. Пока он занят разрушением леса, я могу увести тебя в безопасное место. Но нужно идти быстро.

Тень протянула руку. Лиара колебалась, но очередной толчок земли заставил её встать. Сумрак поднялся, отряхнувшись.

— Куда мы пойдём?

— На восток, к реке. Там есть место, где мицелий особенно плотный. Я смогу временно скрыть нас, создав кокон из сигналов, отпугивающих рой.

Они выбрались из расщелины. Лес вокруг был изуродован: многие деревья повалены, листья почернели, в воздухе висел серебристый туман, оседавший на коже холодными каплями. Лиара следовала за Тенью, ступая след в след, чтобы не оставлять лишних следов. Сумрак бежал рядом, принюхиваясь.

Через несколько минут они вышли к небольшому ручью, вода в котором светилась бледно-голубым. Тень остановилась, прислушиваясь.

— Сюда, — прошептала она, сворачивая вдоль берега.

Они шли ещё около получаса, пока не достигли густого кустарника, окружённого высокими папоротниками. Внутри, скрытая от посторонних глаз, находилась небольшая поляна, на которой росло старое дерево с обвисшими ветвями. Под ним, в корнях, была выемка, достаточно большая, чтобы укрыться.

— Здесь переночуем, — сказала Тень. — А завтра, если рой отступит, продолжим путь.

Лиара опустилась на землю, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью. Сумрак лёг рядом, положив морду на её колени. Тень села напротив, скрестив ноги, и принялась что-то делать с листьями, сплетая их в подобие купола. Лиара смотрела на неё, и в голове крутились десятки вопросов.

— Ты так и не сказал, как остановить мутацию, — произнесла она наконец.

Тень на мгновение замерла, не поднимая глаз.

— Потому что я не знаю. Вернее, знаю, но не до конца.

— Что это значит?

— Чтобы остановить мутацию, нужно попасть в Сердце Гефеста, где хранится исходный код нанофагов. Там есть терминал, через который можно ввести новые параметры. Но сделать это может только Мост. То есть ты.

— И что я должна сделать?

— Перепрограммировать их на симбиоз. Но для этого тебе придётся вступить в контакт с ядром Гефеста. А это... — Тень запнулась. — Это может тебя поглотить.

Лиара отвернулась, глядя на светящуюся воду ручья. Поглотить. Как в пророчестве: «Мост не должен быть опорой для тех, кто хочет вернуть мёртвое». Что, если она потеряет себя?

— А если я откажусь? — тихо спросила она.

— Тогда мир погибнет. И это не преувеличение.

Лиара закрыла глаза. Она чувствовала себя загнанной в угол, из которого нет выхода. Каждый вариант вёл к жертве, к потере. Но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что можно найти иной путь.

— Мне нужно подумать, — прошептала она.

Тень кивнула.

— Думай. Но помни: времени мало.

Ночь опустилась на лес, и тишина, пришедшая на смену гулу, была почти зловещей. Лиара лежала без сна, глядя в темноту, и в её голове снова и снова прокручивались слова Тени, Миры, отца-аватара. Она не знала, кому верить. Но одно она знала точно: завтра она пойдёт дальше. И что бы ни ждало её впереди, она должна встретить это лицом к лицу.

Перед рассветом, когда небо только начало сереть, Тень вдруг встрепенулась и подняла голову, принюхиваясь.

— Они близко, — прошептала она. — Собирайся.

Лиара вскочила, хватая рюкзак. Сумрак уже стоял, виляя хвостом от нетерпения. Тень вывела их на тропу, которая вела прочь от ручья, вглубь леса.

Они шли быстро, не оглядываясь. Но лес молчал — ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Только шорох их шагов и тяжёлое дыхание.

И вдруг тропа оборвалась. Впереди, среди деревьев, стояла фигура. Это был отец Лиары, но не тот, что говорил с ней у поляны. Этот был покрыт трещинами, из которых сочился серебристый туман, а его глаза горели алым.

— Ты не уйдёшь, — произнёс он голосом Гефеста, и земля под ногами Лиары задрожала.

Тень шагнула вперёд, заслоняя её.

— Беги, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я его задержу.

— Но...

— Беги!

Лиара колебалась лишь секунду. Затем схватила Сумрака за ошейник и бросилась в сторону, продираясь сквозь кусты. Позади раздался оглушительный треск, и лес озарился серебристой вспышкой.

Она бежала, не разбирая дороги, пока не выбилась из сил. Остановилась на небольшом холме, тяжело дыша. Обернулась. Тени не было видно. В лесу воцарилась тишина — ни гула, ни вспышек. Как будто всё закончилось.

— Тень! — крикнула Лиара, но ответа не последовало.

Сумрак заскулил, глядя в сторону, откуда они прибежали. Лиара почувствовала, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

И в этот момент из-за деревьев вышла фигура. Это была не Тень и не отец. Это была женщина с длинными серебристыми волосами, одетая в струящееся платье, сотканное из нанофагов. Её лицо было спокойным, но глаза горели тем же алым светом.

— Лиара, — произнесла она голосом, который Лиара слышала только во сне. — Я так долго ждала тебя.

Лиара замерла. Это была её мать.

Камень сорвался из-под ноги, и Лиара покатилась вниз, в темноту, цепляясь за скользкие корни, но они рвались, как гнилые нити. Сумрак с лаем бросился следом, его когти скрежетали по камню. Лиара ударилась плечом о выступ, перевернулась и рухнула на что-то мягкое — куча прелых листьев и мха спружинила, но воздух выбило из лёгких. Перед глазами вспыхнули звёзды, а в ушах стоял звон.

Она лежала, пытаясь вдохнуть, и чувствовала, как холодный пот заливает лицо. Пахло землёй, дымом и чем-то ещё — едким, как зола. Сумрак, приземлившись рядом, заскулил и ткнулся носом ей в щёку. Лиара заставила себя открыть глаза.

Темнота была почти полной, но впереди, метрах в десяти, дрожал оранжевый отсвет — не биолюминесценция, а живой огонь. Пахло костром. Она приподнялась на локте, превозмогая боль в плече, и прислушалась. Тишина, глубокая, как в могиле, нарушалась только потрескиванием пламени и редким капаньем воды.

— Сумрак, — прошептала она, и волк прижался к ней, дрожа.

Она медленно поднялась. Ноги держали, но в глазах всё ещё плыло. Сделав шаг, она поскользнулась на влажном камне и ухватилась за шероховатую стену. Стена была прохладной, покрытой слизью и какими-то наростами, похожими на застывший воск. Лиара провела ладонью по ней и отдёрнула руку: на пальцах осталась светящаяся пыльца.

Она пошла на свет, осторожно ступая. Сумрак крался рядом, принюхиваясь. Проход сузился, а затем вывел в обширную пещеру, своды которой терялись во мраке. В центре горел костёр, сложенный из сухих ветвей, и вокруг него сидели люди.

Их было не меньше двух десятков. Они были одеты в грубые шкуры, сшитые жилами, и выглядели измождёнными: кожа обтягивала скулы, руки были тонкими, как плети. Но глаза, устремлённые на Лиару, горели не страхом, а суровым любопытством. Никто не встал, не окликнул её, не поднял оружия. Они просто смотрели.

Лиара остановилась на краю круга. Сумрак зарычал, но тут же осёкся, почувствовав, что Лиара положила руку ему на загривок.

— Я пришла с миром, — произнесла она, и голос её эхом заметался под сводами.

Молчание длилось долго. Наконец из темноты, из-за спин сидящих, поднялся старик. Он был так худ, что казался скелетом, обтянутым кожей, но в его глазах, глубоко посаженных, светилась ясность. Длинная седая борода доходила до пояса, а на лбу был нарисован белый круг.

— С миром? — переспросил он скрипучим голосом. — Сюда не приходят с миром. Сюда приходят умирать. Или прятаться.

— Я не умирать пришла, — ответила Лиара. — Я ищу путь на восток, к Сердцу Гефеста.

При слове «Гефест» по толпе пробежал шёпот, похожий на шипение. Несколько человек сделали жест, похожий на отвращение: прижали ладони к лицу и отвернулись. Старик нахмурился.

— Зачем тебе Сердце? Ты ищешь смерти?

— Я ищу правду. И, возможно, способ остановить нанофагов.

Старик покачал головой.

— Нанофаги — это кара. Мы заслужили ее. Тот, кто ищет способ остановить кару, идёт против воли.

Лиара стиснула зубы. Она знала, что в мире есть разные общины, но с таким фанатизмом ещё не сталкивалась. Эти люди считали нанофагов карой, как некоторые поклонялись Гефесту как божеству. Ей нужно было найти общий язык.

— Я не иду против воли, — сказала она. — Я иду, чтобы понять. Если нанофаги — кара, то, может, кара должна когда-нибудь закончиться.

Старик долго смотрел на неё, потом медленно кивнул.

— Ты говоришь разумно. Но ты чужачка. Мы не доверяем чужакам. Особенно тем, кто приходит с... этим.

Он указал на Сумрака. Лиара почувствовала, как волк напрягся.

— Он мой друг, — сказала она. — Он не причинит вреда.

— В этом месте нет друзей. Здесь только те, кто отказался от мира. И от его тварей.

Лиара поняла: здесь не любят ни технологии, ни всё, что с ними связано. Био-волк, созданный с помощью генетики, был для них такой же скверной, как нанофаги. Она сжала кулаки, но сдержалась.

— Я не прошу многого. Только приют на ночь и, если возможно, проводника до восточных отрогов. Я заплачу.

Старик усмехнулся, обнажив редкие зубы.

— Чем заплатишь? У нас нет денег. Мы не признаём их.

— Лекарствами, — сказала Лиара. — У меня есть травы и мази. И я умею лечить.

В толпе снова зашептались. На этот раз в шёпоте был интерес. Лиара заметила, что несколько человек переглянулись, а одна женщина, сидевшая у костра с младенцем на руках, подалась вперёд.

Старик заметил её движение и нахмурился.

— У нас есть больные, — признал он неохотно. — Но мы не доверяем чужим снадобьям. Они могут быть отравой.

Лиара развязала рюкзак и достала небольшой свёрток. Она медленно развернула его, показывая пучки сушёных трав, баночку с мазью и флакон с обезболивающим соком.

— Это отвар из коры белого дерева, — пояснила она. — Он сбивает жар. Это мазь от ран. А это сок сон-травы, он притупляет боль. Всё выращено в Ковчеге, без машин и электричества.

Женщина с младенцем встала и, не спрашивая разрешения, подошла. Её лицо было измождённым, под глазами тёмные круги. Ребёнок на руках тихо хрипел, его кожа была горячей.

— Помоги, — прошептала она, обращаясь не к старику, а к Лиаре. — Умоляю.

Старик хотел возразить, но женщина уже опустилась перед Лиарой на колени, протягивая ребёнка. Лиара осторожно приняла его. Малышу было не больше года, он был лёгким, как пёрышко, и весь горел. Дыхание было свистящим, с мокротой.

— Как давно он болен? — спросила Лиара.

— Три дня, — ответила женщина. — Мы делали всё, что умели: обкладывали холодными камнями, поили отваром из грибов. Но ему всё хуже.

Лиара прижала ладонь к груди ребёнка и закрыла глаза, сосредоточившись. Её способность, усиленная в последние дни, позволяла ей не только слышать нанофагов, но и улавливать биологические сигналы. Она почувствовала, как в лёгких малыша скопилась жидкость, как бронхи сузились. Это была инфекция, не нанофаги.

— Мне нужно сварить отвар, — сказала она. — Есть у вас чистая вода и котелок?

Женщина закивала, бросившись к костру. Лиара последовала за ней, не обращая внимания на недовольный ропот остальных. Она достала из свёртка несколько корешков и горсть сушёных листьев. Начала готовить.

Пока отвар кипел, она осмотрела ребёнка внимательнее. Его кожа была бледной, но с лихорадочным румянцем, ногти посинели. Лиара нахмурилась: дело было хуже, чем простая простуда.

— У него воспаление лёгких, — сказала она. — Отвар поможет сбить жар, но нужна ещё и ингаляция. Есть ли у вас способ создать пар?

Женщина выглядела растерянной. Но один из мужчин, сидевших у костра, встал и принёс плоский камень с углублением.

— Можно налить кипяток сюда и накрыть его тканью, — предложил он.

Лиара кивнула.

— Хорошо. Так и сделаем.

Она работала быстро, не обращая внимания на старика, который сверлил её взглядом. Через полчаса ребёнок, вдохнувший пар с лекарственными травами, задышал легче. Лиара влила ему в рот несколько капель отвара и обтёрла тело прохладной тканью. Жар начал спадать.

Женщина плакала, прижимая к себе малыша.

— Спасибо, — шептала она. — Спасибо тебе.

Лиара устало опустилась на землю. Сумрак лёг рядом. Вокруг собралась толпа, но теперь во взглядах было не недоверие, а любопытство и что-то похожее на надежду.

Старик подошёл и сел напротив.

— Ты действительно умеешь лечить, — произнёс он. — Но это не значит, что мы тебе доверяем. Ты всё ещё чужая. И с тобой эта тварь.

— Он не тварь, — устало сказала Лиара. — Он такой же живой, как вы.

— Он создан людьми. Он — часть старого мира.

— Как и я. Как и все мы, — Лиара подняла глаза. — Вы отвергаете технологии, но вы всё ещё дышите воздухом, который отравлен теми же машинами. Вы едите плоды, которые выросли из земли, отравленной нанофагами. Нет ничего чистого в этом мире, старик. Есть только выбор: жить, помогая друг другу, или умереть, проклиная всё.

Старик долго молчал. Потом его губы тронула слабая улыбка.

— Ты говоришь, как пророк. Но пророков здесь не любят.

— Я не пророк. Я просто усталая путница.

Он кивнул.

— Хорошо. Ты получишь приют на ночь. А утром я сам покажу тебе тропу через восточные отроги. Но обещай, что не принесёшь сюда зла.

— Обещаю, — сказала Лиара, хотя внутри знала: зло уже следует за ней по пятам.

Ночь прошла спокойно. Лиара спала у костра, завернувшись в одеяло из шкуры. Сумрак лежал у неё в ногах, то и дело поднимая голову, чтобы прислушаться. Пещерные жители не беспокоили их, но Лиара чувствовала, что за ней наблюдают.

Утром, когда первые лучи света проникли сквозь трещины в своде пещеры, Лиара поднялась. Ребёнок чувствовал себя лучше: жар спал, дыхание стало ровным. Женщина снова благодарила её, совала в руки какие-то сушёные коренья. Лиара приняла их, чтобы не обидеть.

Старик ждал её у выхода из пещеры. Он был одет в дорожный плащ из грубой шерсти, на ногах — сандалии из плетёной коры.

— Идём, — сказал он. — Путь неблизкий.

Они двинулись по извилистому подземному ходу, который то сужался, то расширялся. Стены были покрыты странными рисунками: схематичные изображения людей, животных, каких-то символов. Лиара спросила о них, и старик ответил, что это письмена предков, которые ушли в пещеры сразу после Перезагрузки, чтобы укрыться от «серебряной смерти».

— Они считали, что мир снаружи проклят, — пояснил он. — Что лишь под землёй можно сохранить чистоту. Но чистота — это миф. Мы всё равно едим коренья, растущие в отравленной земле, и пьём воду, в которой есть нанофаги. Мы лишь закрываем глаза на это.

— Тогда зачем вы здесь? — спросила Лиара.

— Потому что боимся. — Старик остановился и обернулся. — Мы боимся повторить ошибки предков. Лучше жить в пещере и верить, что мы невиновны, чем выйти и снова стать частью гибели.

Лиара не нашлась, что ответить. Она понимала его страх, но не разделяла его. Ей казалось, что отказ от мира — это тоже форма смерти.

Через несколько часов они вышли из пещер на каменистое плато. Впереди, на востоке, в дымке виднелись очертания высоких гор. Старик указал на узкую тропу, ведущую вниз.

— Иди по ней, пока не увидишь реку. Перейди её вброд и держись левого берега. Через два дня выйдешь к Лесу Разума. А там и до Мёртвой зоны недалеко.

Лиара поблагодарила его и уже повернулась, чтобы идти, как вдруг старик схватил её за руку.

— Берегись, — прошептал он, и в его глазах мелькнул страх. — В этих горах живут не только звери. Есть те, кто служит серебряной смерти. Они чувствуют таких, как ты.

— Каких — таких?

— Тех, кто слышит. — Старик отступил. — Прощай, Мост. И да хранит тебя Тишина.

Он скрылся в пещере, оставив Лиару стоять на краю обрыва. Сумрак, виляя хвостом, потянул её вниз по тропе.

Они спускались весь день. К вечеру, когда солнце уже коснулось вершин, Лиара услышала шум воды. Река, о которой говорил старик, оказалась широкой, но мелкой, с каменистым дном. Она перешла её, держась за плечо Сумрака, и разбила лагерь на левом берегу.

Ночью, сидя у небольшого костра, она снова открыла Кодекс. Теперь она могла читать дальше. Строки, которые раньше были пустыми, начали проявляться.

«Если ты добралась до Пещер Тишины, значит, ты сильнее, чем я думала. Эти люди боятся, но в их страхе есть мудрость: они поняли, что спасение не в технологиях. Но они ошибаются, полагая, что отказ от мира — это путь. Путь лежит через принятие. Ты должна принять и свет, и тьму, и машины, и плоть. Только тогда ты станешь Мостом».

Лиара перевернула страницу, но следующая была пустой. Она закрыла Кодекс и прижала его к груди. Слова матери? Или это снова ловушка?

Она подняла глаза к небу. Звёзды мерцали холодно и равнодушно. И вдруг одна из звёзд сорвалась и полетела вниз, оставляя за собой серебристый след. Лиара вскочила. След был не в небе — он был совсем близко, над вершинами гор.

— Сумрак, — прошептала она, и волк уже был рядом, ощетинившись.

Из темноты, со стороны гор, донёсся низкий вибрирующий звук, похожий на стон. Лиара почувствовала, как её нервная система отзывается, как кровь закипает.

— Они нашли нас, — выдохнула она, хватая рюкзак.

Она бросилась бежать вдоль реки, не разбирая дороги. Позади нарастал гул, и в нём она различала слова, произнесённые уже знакомым голосом:

— Ты не уйдёшь. Я повсюду.

Лиара бежала, пока не увидела впереди тёмное отверстие в скале. Новая пещера. Она нырнула туда, Сумрак — следом. Внутри было темно и тихо, но она не остановилась. Она бежала, пока лёгкие не начали гореть.

И только тогда, упав на колени в каком-то подземном гроте, она услышала, как за спиной, у входа, раздался шорох, а затем — тихий, леденящий душу смех.

Она обернулась. В проходе стояла фигура, сотканная из серебристого тумана. Это была её мать. Но теперь её лицо искажала гримаса, а глаза горели алым.

— Добро пожаловать в Пещеры Тишины, — произнесла она голосом, полным холода. — Здесь ты и умрёшь.

Лиара попятилась, но упёрлась спиной в стену. Сумрак зарычал, но мать-аватар лишь взмахнула рукой, и волка отбросило в сторону, как тряпичную куклу.

Лиара вскрикнула, но из горла вырвался только хрип. А мать-аватар уже нависла над ней, и серебристый туман начал окутывать её, проникая в рот, в нос, в уши.

И в тот момент, когда Лиара уже думала, что всё кончено, из глубины пещеры раздался голос — не аватара, а обычный, человеческий, старческий:

— Отойди от неё, тварь. Или я сожгу тебя.

Вспышка света, запах серы, и серебристый туман отшатнулся, зашипев. Лиара, кашляя, подняла голову и увидела, как из темноты выходит старик из Пещер Тишины, держа в руке факел, от которого исходило необычное, почти белое пламя.

— Ты не спрячешься, — прошипела мать-аватар, но старик шагнул вперёд, и пламя вспыхнуло ярче.

— Это священный огонь, рождённый из чистой серы, — произнёс он. — Он не убивает, но заставляет вас, тварей, корчиться от боли. Убирайся.

Аватар отступил, тая в воздухе.

— Мы ещё встретимся, — донёсся её шёпот, и всё стихло.

Старик опустил факел и помог Лиаре подняться. Сумрак, поскуливая, подполз к ней.

— Ты не сказал, что у тебя есть оружие против них, — прошептала Лиара.

— У нас много секретов, — ответил старик. — Но теперь, когда они знают, где ты, тебе нельзя здесь оставаться. Уходи. Иди к Лесу Разума. Там ты найдёшь ответы.

Лиара, шатаясь, поднялась.

— А как же ты?

— Я останусь. Пещеры Тишины — мой дом. И я умру, защищая его.

Он протянул ей факел.

— Возьми. Священный огонь поможет тебе в пути. И помни: не всё серебро — зло. Иногда за ним скрывается свет.

Лиара взяла факел. Он был тёплым, и пламя слегка дрожало, как живое.

— Спасибо, — сказала она.

Старик улыбнулся.

— Не благодари. Просто не дай им победить.

Лиара вышла из пещеры в ночь. Позади, в темноте, снова слышался гул, но теперь он был дальше. Она пошла на восток, держа факел высоко, и Сумрак бежал рядом.

Но не успела она сделать и ста шагов, как перед ней, прямо из воздуха, возникла Тень. На этот раз она выглядела израненной: её серебристое тело было покрыто трещинами, а один глаз потух.

— Я задержала его, но ненадолго, — прошептала она, спотыкаясь. — Он идёт за тобой, и теперь он в ярости.

Лиара посмотрела на неё с сомнением, но затем решилась:

— Тогда нам нужно спешить. Где ближайший путь к Лесу Разума?

Тень указала на тёмный гребень гор.

— Через перевал. Но ночью туда нельзя.

— Почему?

— Там живут те, кто служит безумному Гефесту. Они пожирают плоть.

И в этот момент, словно в ответ на её слова, на гребне загорелись десятки красных огоньков. Они двигались, спускаясь вниз, к ним.

Лиара вскинула факел. Огонь затрещал, и красные огоньки на мгновение остановились, но затем продолжили движение.

— Бежим! — крикнула Тень, хватая Лиару за руку.

И они побежали в ночь, преследуемые воем, от которого стыла кровь.

Плач ребёнка ввинтился в тишину, как нож. Лиара замерла, прижавшись к холодной стене, и сердце её сжалось от звука, полного такой безнадёжной боли, что на мгновение она забыла о собственном страхе, о красных огоньках на гребне, о безумном аватаре, преследовавшем их. Тень, шедшая впереди, обернулась, и её израненное серебристое лицо исказилось.

— Не останавливайся, — прошептала она. — Мы почти у цели.

Но Лиара не могла двинуться. Плач повторился, на этот раз тише, переходя в судорожный кашель, и где-то в глубине пещерного лабиринта, среди сталактитов и сырых стен, ей почудилось, будто кто-то зовёт её по имени.

— Это ловушка, — попыталась предупредить Тень, но Лиара уже шагнула в боковой проход, откуда доносился звук. Сумрак, рыча, последовал за ней, а Тень, помедлив, — тоже.

Проход вывел их в небольшую залу, освещённую лишь несколькими масляными лампами, висевшими на железных крюках. Вдоль стен, на подстилках из прелой травы, лежали дети. Их было шестеро, и ни один не выглядел старше десяти. Кожа их была бледной, почти прозрачной, с синеватыми прожилками, а глаза — то ли закрыты, то ли полуоткрыты, но безжизненные, как у кукол. Один из них, мальчик с искривлённым позвоночником, хрипел, его грудная клетка вздымалась неровно, как сломанный мех.

Лиара опустилась рядом с ним на колени, не заботясь о том, что делает. Она знала такие болезни: врождённые уродства, вызванные генетическими сбоями, которые в Ковчеге исправляли ещё в утробе с помощью биокоррекции. Здесь же, в Пещерах Тишины, отказ от любых технологий привёл к тому, что каждое новое поколение рождалось всё слабее и больнее. Плата за «чистоту» оказалась непосильной.

— Что ты делаешь? — голос старика, того самого, что дал ей факел, раздался сзади, и Лиара вздрогнула. Она не заметила, как он вошёл.

— Они умирают, — ответила она, не оборачиваясь, пальцы её уже развязывали рюкзак. — Им нужна помощь.