Лицейская Сага. Книга 3.

Глава 8

Прошло немного времени.

Но мир изменился до неузнаваемости. Беспилотники бороздили небо, нейросети писали законы, а космический туризм стал доступен миллионерам. Но кое-что осталось неизменным: старая баня на заднем дворе дома Ивана Николаевича. Та самая, где собирались легенды, где решались судьбы мира, где творилась история, которую официальные учебники стыдливо обходили стороной.

Колян Артуров, теперь уже мужчина окончивший школу и умными, уставшими глазами, приехал в родной город после трёх месячного отсутствия. Он стал работать на первом канале международным журналистом-расследователем, объездил полмира, брал интервью у президентов и полевых командиров, но душа всегда рвалась обратно — к этим стенам, к этому запаху берёзового веника, к старым друзьям, которые знали его настоящим.

В бане уже топилось. Иван Николаевич, которому стукнуло семьдесят, но держался он как кремень — сухой, жилистый, с глазами цвета старого цинка, — сидел на лавке и заваривал чай с кардамоном. Рядом с ним — дядя Виталик, полностью завязавший с алкоголем, подтянутый, с ясными глазами и твёрдой рукой. Виктор Германович, всё такой же очкастый, только с более современным гаджетом в руках, колдовал над каким-то устройством, подключённым к спутнику.

— Артур! — Иван Николаевич поднялся навстречу, и в его голосе впервые за долгое время послышались тёплые нотки. — А вот и наш путешественник! Я уж думал, ты забыл дорогу к старикам.

Они обнялись крепко, по-мужски. Колян оглядел компанию — лица постарели, но глаза горели всё тем же огнём.

— А где Олег Александрович? — спросил он, снимая куртку. — Обычно он первый приходит, самогон свой хвалит.

Иван Николаевич и Виктор переглянулись. В воздухе повисла нехорошая тишина.

— Странно, — нахмурился Виктор, поправляя очки. — Он обещал быть. Мы с ним вчера по защищённому каналу говорили, он сказал, что приедет. Даже рецепт нового самогона обещал привезти — с кедровыми орешками, по какому-то сибирскому рецепту.

— Может, задержался? — предположил дядя Виталик, разминая пальцы — старая привычка, оставшаяся ещё с бандитских времён. — Дороги сейчас... сами знаете.

— Олег никогда не опаздывает, — отрезал Иван Николаевич. — За двадцать пять лет знакомства — ни разу. Ни на встречу, ни на операцию, ни даже в баню. Пунктуальный, как атомные часы.

В этот момент в дверь постучали. Но стук был не обычный — резкий, короткий, словно выстрел из стартового пистолета. Три удара, пауза, ещё два.

Виктор открыл дверь. На пороге никого не было. Только маленькая коробка, перевязанная бечёвкой, и следы колёс от быстро уехавшей машины, чётко отпечатавшиеся на утреннем снегу.

— Что это? — насторожился Колян, инстинктивно делая шаг назад.

Виктор поднял коробку, взвесил на руке, открыл. Внутри лежала... граната. Боевая, без чеки. И записка, написанная от руки печатными буквами, чтобы нельзя было идентифицировать почерк.

Иван Николаевич взял записку дрожащими, но всё ещё сильными руками. На ней было всего несколько слов: "Олег больше не придёт. США и НАТО шлют привет. Следующие — вы".

— Что за чёрт? — выдохнул дядя Виталик, хватаясь за косяк. — Это розыгрыш? Чей-то больной юмор?

— Не похоже, — мрачно сказал Иван Николаевич, рассматривая гранату. — Олег... Он бы так не шутил. Никогда. Мы через столько прошли.

Виктор Германович схватился за телефон. Набрал номер Олега — абонент недоступен. Набрал по спутниковой связи — глухо. Подключился к каким-то своим хакерским каналам — ноль.

— Я съезжу к нему, — решил Виктор, натягивая куртку. — Может, он дома, всё нормально. Может, это просто дурацкая шутка.

— Я с тобой, — сказал Колян, надевая ботинки.

Они уехали на старой, но надёжной «Ниве» Виктора. А Иван Николаевич остался сидеть в бане, глядя на гранату и записку. Что-то здесь было не так. Олег — старый друг, проверенный годами, прошедший огонь, воду и медные трубы. Почему он вдруг? И главное — зачем ему граната и записка с намёком на американцев?

— Иван, — тихо сказал дядя Виталик, садясь рядом. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

— О чём?

— Что это не Олег. Что его заставили. Или... или он уже не он.

Иван Николаевич покачал головой.

— Не знаю, Виталик. Не знаю. Но чую — пахнет жареным.

-Пол часа спустя.

Виктор и Колян вернулись. Лица у них были белые, как мел, даже губы побелели. Колян держал в руках какой-то предмет, завёрнутый в тряпку.

— Его нет, — выдохнул Виктор, падая на лавку. — Дом пуст. Вещи разбросаны, следы борьбы. И кровь. Немного, но есть. На полу, на стене, на подоконнике.

— Он жив? — спросил Иван, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Не знаю, — честно ответил Колян, разворачивая тряпку. — Мы нашли вот это. Под половицей, в тайнике.

На тряпке лежал старый армейский жетон Олега, пробитый пулей, и фотография — вся команда двадцатилетней давности. Иван, Олег, Виктор, Ахмед, бен Ладен, Татьяна, все вместе в Афганистане. На обороте было написано: **"Если это читаете — я в беде. Не верьте американцам. Ищите правду у старых друзей. Олег"**.

— Мы вызвали полицию с таксофона, — добавил Виктор. — Но сами уехали. Если это Олег... если это он всё подстроил, то нам лучше не светиться. Если нет — то за нами уже могут следить.

— Он не подстраивал, — твёрдо сказал Иван Николаевич. — Я знаю Олега. За четверть века — знаю. Он бы не предал. Ни за какие деньги.

— А граната? — напомнил Колян. — И первая записка?

— Может, его заставили, — повторил свою мысль дядя Виталик. — Может, он под пыткой... или ему вживили что-то. Сейчас такие технологии, что человека зомбировать можно.

— Хватит гадать, — оборвал Иван, вставая. — Нужно искать. Поднимать всех, кого знаем. Если Олег в беде — мы его вытащим. Если он предал — мы его найдём и спросим по-мужски. Но сначала — факты.

Он посмотрел на старых друзей. В его глазах загорелся тот самый огонь, который когда-то вёл их через афганские горы, иракские пустыни и американские ловушки.

— Собирайтесь. Начинаем операцию "Возмездие".

А тем временем, за тысячи километров от этой бани, в подземном бункере где-то на границе Германии и Польши, Олег Александрович сидел в одиночной камере. Его руки были в синяках от наручников, на лбу запеклась кровь, но глаза оставались ясными.

Он вспоминал, как всё началось.

Три месяца назад.

Олег возвращался домой из Ирана, где встречался со старыми коллегами-физиками. В аэропорту Стамбула к нему подошли двое в штатском. Вежливые, улыбчивые, с дипломатическими паспортами.

— Герр Шмидт? — спросили они, используя его старый псевдоним. — Пройдёмте с нами. Есть разговор.

Олег хотел отказаться, но почувствовал в спине ствол. Пришлось идти.

Его привезли в роскошный отель, где в номере люкс его ждал человек в идеальном костюме — генерал Стивенсон, глава европейского подразделения ЦРУ.

— Мы знаем о вас всё, Олег Александрович, — начал генерал, разливая виски. — Ваша работа в Иране, ваши связи с бен Ладеном, ваши операции в Украине, ваше участие в возвращении Аляски. Всё.

— И что? — спокойно спросил Олег, хотя внутри всё похолодело.

— Мы предлагаем вам сделку, — Стивенсон пододвинул к нему ноутбук. — Вы работаете на нас. Сливаете информацию о вашей команде, о планах Ивана Николаевича, о связях с террористами. А взамен — новая жизнь в США. Миллионы на счету, дом во Флориде, новая личность. Никто вас не найдёт.

— А если откажусь?

— Если откажетесь, — улыбнулся генерал, — ваши друзья узнают, что вы работали на Иран всё это время. Что это вы слили данные о маршрутах Ивана в Ираке. Что из-за вас погибли люди. Мы подделаем доказательства. И тогда Иван Николаевич сам придёт за вами.

Олег задумался. Он знал Ивана. Тот не прощал предательства.

— Мне нужно время, — сказал он.

— Времени нет, — отрезал Стивенсон. — Решайте сейчас.

Олег посмотрел на фотографию дочери, которую носил в бумажнике. Она жила в Германии, не знала о его прошлом. Если американцы доберутся до неё...

— Я согласен, — выдавил он.

Так началось его падение.

Но Олег не был бы Олегом, если бы не попытался переиграть американцев. Он согласился сотрудничать, но каждый раз сливал минимальную информацию, затягивал время, пытался предупредить друзей через тайные каналы.

Американцы это поняли. Через месяц его схватили, привезли в этот бункер и начали обрабатывать всерьёз. Пытки, психотропные препараты, угрозы семье. Олег держался, но силы были на исходе.

— Вы сдадите их, — говорил Стивенсон, стоя над ним с электрошокером. — Или мы убьём вашу дочь. Выбирайте.

Олег выбрал жизнь дочери. Он согласился на всё. Но в последний момент, когда ему дали написать ту самую записку с гранатой, он добавил тайный знак — грамматическую ошибку, которую они с Иваном обговорили двадцать лет назад на случай, если один из них попадёт в плен.

"Олег больше не придёт" вместо "Олег больше не придет" — лишняя буква "т". Мелочь, которую заметит только Иван.

Оставалось надеяться, что друзья поймут.

Иван Николаевич понял. Он сидел, рассматривая записку, и вдруг его глаза сузились.

— Виктор, — позвал он. — Посмотри сюда.

Виктор подошёл, прочитал.

— "Олег больше не придёт"... И что?

— Ошибка, — сказал Иван. — Олег всегда писал грамотно. Он учителем физики был, между прочим. А тут — лишняя буква в слове "придёт". Он специально оставил знак. Это сигнал.

— Какой сигнал? — не понял Колян.

— Что он в плену, — объяснил Иван. — Что записка не его воля. Мы должны его искать.

— Где?

— В Германии, — сказал Иван. — Только там у НАТО такие бункеры. Я знаю это место. Старая база времен холодной войны, переоборудованная под тюрьму. Ахмед рассказывал.

— Значит, летим в Германию? — спросил дядя Виталик, потирая руки.

— Сначала — собираем всех, — решил Иван. — Поднимаем старых друзей. Татьяна, Ахмед, бен Ладен, Наталья. Все, кто помнит, что такое верность.

Иван Николаевич знал, что первым делом нужно связаться с Татьяной Викторовной. Она всё ещё жила в Молдавии, в Гагаузии, и, по слухам, имела связи даже там, где их быть не могло.

Колян набрал её номер. Телефон молчал. Набрал ещё раз — то же самое. Набрал через спутниковый мессенджер — тишина.

— Странно, — нахмурился он. — Она всегда отвечает. Даже среди ночи.

— Может, спит? — предположил Виктор. — У них там время другое.

— Она не спит, — отрезал Иван. — Чувствую, что-то случилось.

Через час пришло сообщение с неизвестного номера, зашифрованное старым кодом, который они использовали ещё в Ираке: **"Я знаю, что случилось с Олегом. Приезжайте. Адрес тот же. Жду. Татьяна. Будьте осторожны, за мной следят"**.

— Это ловушка, — сразу сказал Виктор, анализируя сообщение через свой анализатор.

— Возможно, — согласился Иван. — Но мы поедем. Виталик, ты с нами?

— А то! — усмехнулся дядя Виталик. — Я за эти десять лет отвык от приключений. Пора встряхнуться старыми костями.

— Я тоже еду, — твёрдо сказал Колян. — Я теперь не мальчик, могу пригодиться.

Они приехали в Гагаузию через два дня. Маленький домик на окраине Комрата, утопающий в зелени, окружал высокий забор с камерами. Татьяна Викторовна встретила их на пороге — постаревшая, но всё такая же собранная, с теми же горящими глазами. Только теперь в её руках был не указка, а пистолет.

— Заходите, — сказала она коротко, оглядывая улицу. — Быстро. Времени мало.

В доме их ждал сюрприз: за столом сидел полковник Ахмед. Живой, здоровый, с неизменной чашкой чая в руках и автоматом Калашникова на коленях.

— Иван, — кивнул он, вставая. — Рад видеть живым.

— Ахмед! — удивился Иван, обнимая старого друга. — Ты как здесь оказался?

— Татьяна позвала, — ответил тот. — Сказала, что старым друзьям нужна помощь. Я приехал через Сирию, с дипломатическим паспортом. Десять лет не виделись, а ты всё такой же.

— А где Усама? — спросил Колян, оглядываясь.

— Будет, — загадочно сказала Татьяна. — Чуть позже. У него свои каналы передвижения.

Они сели за стол. Татьяна разлила чай — настоящий, с кардамоном, как любил Иван.

— Я знаю, что случилось с Олегом, — начала она без предисловий. — Его завербовали американцы. Но не добровольно. Они схватили его в Стамбуле три месяца назад. Держат в подземном бункере на границе Германии и Польши. Пытают, требуют сдать всех нас.

— Откуда информация? — спросил Виктор.

— У меня там человек, — усмехнулась Татьяна. — Один из охранников. Старый знакомый ещё по девяностым. Он передал мне весточку от Олега.

— Почему мы должны верить? — насторожился дядя Виталик.

— Потому что он написал это, — Татьяна протянула Ивану маленький клочок бумаги.

На нём было всего два слова: **"Лишняя буква"**. Иван понял.

— Это он, — сказал он. — Точно он. Мы спасём его.

— Не так быстро, — остановила Татьяна. — Нужно больше людей. Я знаю одну женщину. Она нам поможет.

— Кто?

— Людмила Васильевна. Бывший директор нашей школы. Та самая коммунистка.

— Она же нас ненавидит! — воскликнул Виктор, поправляя очки. — Она же всю жизнь боролась с казино, с нами, со всем, что мы делали.

— Ненавидела, — поправила Татьяна. — Сейчас у неё другие приоритеты. Ей приказали сверху помогать нам.

— Кто приказал? — насторожился Иван.

— Очень высокие люди, — загадочно ответила Татьяна. — Она расскажет сама. И у неё есть план. План, который изменит мир.

Людмила Васильевна встретила их на вокзале в Москве. Она почти не изменилась — всё тот же строгий костюм, значок с Лениным на лацкане, пронзительные глаза, от которых ничто не могло укрыться. Только волосы совсем поседели, а на лице прибавилось морщин — годы взяли своё.

— Здравствуйте, товарищи, — сказала она сухо, оглядывая разношёрстную компанию. — Иван Николаевич, не думала, что когда-нибудь буду с вами за одним столом.

— Жизнь заставит — и не такое сделаешь, — усмехнулся Иван. — Хотя признаюсь, тоже не ожидал.

Они сели в правительственную машину с тонированными стёклами. Людмила Васильевна сразу перешла к делу:

— Мне приказано помочь вам нейтрализовать Олега Александровича и его американских кураторов. Но не только.

— А что ещё? — насторожился Колян.

— Есть более глобальная задача, — Людмила понизила голос до шёпота. — Наверху считают, что США и НАТО слишком долго доминируют в мире. Пора восстановить историческую справедливость.

— Какую справедливость? — спросил Колян, хотя уже начинал догадываться.

— Вернуть территории Российской империи, — твёрдо сказала Людмила. — Включая Аляску. И не только.

В машине повисла тишина. Даже Ахмед, видавший виды, присвистнул.

— Вы с ума сошли? — выдохнул Виктор. — Аляска — это же США! Штат! Там базы, там нефть, там миллионы американцев!

— Была США, — поправила Людмила. — Станет нашей. У нас есть план. И вы будете его исполнителями.

— Почему мы? — спросил Иван, хотя ответ уже знал.

— Потому что вы лучшие, — просто ответила Людмила. — Потому что у вас есть опыт, связи и, главное, мотивация. Олег продался НАТО. Значит, война объявлена. А вы — единственные, кто может выиграть эту войну неофициально, тихо, но эффективно.

— А вы? — спросил дядя Виталик. — Вы с нами?

— Я с вами, — твёрдо сказала Людмила. — Не потому, что полюбила вас. А потому что это приказ Родины. А для коммуниста приказ Родины — закон.

Иван Николаевич посмотрел на своих друзей. Колян, дядя Виталик, Ахмед, Татьяна, Виктор — все они ждали его решения. За окном проплывала вечерняя Москва, сверкающая огнями, такая далёкая от тех гор и пустынь, где они когда-то воевали.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы в деле. Но сначала — Олег. Без него мы не начнём.

— Справедливо, — кивнула Людмила. — Тогда слушайте план.

Они собрались в конспиративной квартире на окраине Москвы, принадлежащей одной из структур, с которыми работала Людмила. Стены были звукоизолированы, окна зашторены, а Виктор Германович установил глушилки от прослушки.

Людмила Васильевна разложила на столе карты, схемы, фотографии со спутников.

— Олег сейчас в Берлине, — говорила она, водя указкой по карте. — Точнее, в ста километрах от Берлина, в старом бункере времен Второй мировой, который натовцы переоборудовали под секретную тюрьму. Под именем доктора Шмидта, консультанта по безопасности при штабе НАТО. У него есть доступ к секретным данным, но сейчас он под арестом. Его пытают.

— Как мы его достанем? — спросил дядя Виталик, разглядывая схему бункера.

— Через Наталью Валерьевну, — ответила Татьяна. — Она всё ещё работает химиком. И у неё есть доступ к лабораториям, где делают спецсредства.

— Наталья? — удивился Колян. — Она же варила наркотики под школой!

— Она давно завязала, — объяснила Татьяна. — Сейчас работает на ФСБ. Делает спецсоставы для нужд оборонки. И она согласилась помочь.

— Где она?

— В Берлине, — усмехнулась Людмила. — Уже месяц. Под легендой немецкого фармацевта. Ждёт сигнала.

— Ничего себе у вас связи, — присвистнул Виктор.

— Это только начало, — сказала Людмила. — Ахмед, у тебя есть люди в Германии?

— Есть, — кивнул полковник. — Бывшие иракцы, которые осели в Европе. Человек двадцать. Они ненавидят НАТО за разрушенные семьи. Помогут.

— Бен Ладен?

— Мои люди тоже есть, — улыбнулся Усама, который появился в комнате так незаметно, что никто не заметил. Он сидел в углу, попивая чай, и улыбался своей загадочной улыбкой. — Не спрашивайте, где и как. Просто знайте: их достаточно, и они вооружены.

— Татьяна?

— Я свяжусь с молдавской диаспорой, — сказала она. — У них везде свои люди. И они должны мне пару услуг за то, что я когда-то прикрывала их бизнес.

— Иван? — все посмотрели на него.

Иван Николаевич встал, прошёлся по комнате, собираясь с мыслями.

— Я свяжусь со старыми друзьями из ФСБ, — сказал он. — С теми, кто ещё помнит девяностые и кому можно доверять. И с теми, кто работал со мной в Афгане. Они помогут с логистикой, документами, прикрытием.

— А я? — спросил Колян.

— А ты, Артур, будешь нашим журналистом, — улыбнулся Иван. — Будешь писать историю. Прямо с места событий. А если что — прикроешь нас камерой. Иногда видео страшнее автомата.

Они вылетели в Берлин через три дня. Каждый своим маршрутом, со своими документами. Иван — как канадский бизнесмен, Колян — как журналист BBC, дядя Виталик — как ветеран-турист, Ахмед — с дипломатическим паспортом Иордании, бен Ладен — вообще непонятно как, но он появился в условленном месте ровно в назначенный час.