Переменная облачность

5. ЧАЙ С ЧАБРЕЦОМ

– Фарид, спасибо, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна!

Лула действительно не знала, какие подобрать слова, чтобы отблагодарить своего неожиданного спасителя. Этот таксист просто взял и разрешил ситуацию, которая казалась ей безвыходной.

Выйдя из фотостудии Лео, они стояли у машины.

– Не стоит благодарности, – парень счастливо улыбался. – Знаешь, совместить несовместимое ведь не каждый может.

– Спасибо тебе.

– Нет, это я про тебя. Обычно из Лео и двух центов не вытянешь. А ты умудрилась и работу найти, и фотоаппарат у себя оставить, и деньги получить.

– Но я получила только часть денег.

– Не волнуйся, Лео слово держать умеет. Сказал же, остаток отдаст в конце недели, – акцент придавал речи Фарида особую мягкость. – Ну что, куда едем теперь?

Лула постояла у машины, огляделась. Она понятия не имела, куда направиться дальше.

– Я проголодалась. Давай пообедаем где-нибудь? Я угощаю.

– Ну, нет. Ещё ни одного иранского мужчину не кормила женщина! Мы поедем к моему брату, у него есть кафе на севере Ванкувера. Там подают самый лучший шиштаук!

– Что это?

– Поехали, поехали! Там всё узнаешь и попробуешь!

Они сели в машину. Двигатель нехотя завёлся. Лула ощутила запах жжёного машинного масла, и ей сразу вспомнился небольшой трактор отца. Тогда, в детстве, она любила наблюдать, как он вспахивает поле, и сейчас этот запах, словно машина времени, на миг вернул её в прошлое. Как давно это было!

Лула закрыла глаза. Перед внутренним взором возникла картинка далёкого детства. Вот она, семилетняя, сидит под большим дубом в лёгком платье мятного цвета, два хвостика пышных волос перехвачены розовыми лентами. Её вздёрнутый носик забавно шелушится – подгорел под палящим июльским солнцем. Отец заботливо постелил дочке одеяло, вручил сэндвич. Небольшая корзина с душистыми спелыми яблоками бросает на траву тень, в которой прячется бутылка с родниковой водой. Отец только что подъехал со вспаханного поля и встал рядом, удовлетворённо глядя на проделанную работу. Его лицо забронзовело от загара, одежда в пыли, а руки – в масле, – старенький трактор то и дело требовал ремонта. Сейчас, оглядываясь в прошлое и вспоминая самого дорогого ей человека, девушка удивлялась, как это ему тогда всё удавалось: быть и любящим отцом, и священником, и земледельцем, и садовником.

– Принцесса, у тебя всё хорошо? – Озабоченный взгляд Фарида отражался в зеркале. Жгучие брови, чёрные глаза, тревога на лице. – О чём задумалась?

– О доме.

– Скучаешь?

– Да, очень.

– У нас, вообще-то, тут, знаешь, намного лучше, чем в Штатах…

– Я думаю о доме, в котором росла. В котором родилась. Это небольшая деревня в Ирландии, очень далеко отсюда…

Фарид даже присвистнул:

– Так ты, оказывается, такая же, как я? Своя среди чужих, чужая среди своих!

Лула улыбнулась:

– Что-то вроде того, Фарид. Можно сказать и так.

Мужчина помолчал, глядя в ветровое стекло, потом продолжил уже в другом тоне:

– У твоих друзей тут очень красивый дом. Я был впечатлён, когда подъезжал за тобой. Да, дом очень красив. А потом, когда я подъехал и увидел тебя, то сразу подумал: какая красивая девушка.

Лула не ожидала такой откровенности и, не зная, что за этим последует, предусмотрительно решила не откликаться на комплимент, хотя он и польстил ей. Вместо этого она сказала:

– Это дом не моих друзей. Это просто дом одного моего знакомого, который одолжил мне денег на билет и подкинул из аэропорта.

– А где же ты остановилась, Лула?

– Пока нигде. Сегодня переночую в мотеле, а завтра разберусь. Сколько здесь стоит жильё?

– Где-то восемьсот канадских долларов за комнату.

– Поможешь мне?

– Я не волшебник – я только учусь, – загадочно ответил Фарид, припарковывая в этот момент автомобиль у небольшого кафе.

Это была самая обычная забегаловка с пыльными пластиковыми столами под зелёным навесом. Через небольшое окно можно было рассмотреть маленькую кухню. Там суетились – колдовали у плиты повара, а от шипящих и дымящихся сковородок и кастрюль исходили такие умопомрачительные ароматы, что не оставалось вопросов, почему в кафе почти не было свободных мест.

Лула невольно поёжилась, почувствовав на себе откровенные взгляды мужчин – посетителей кафе. Но выбирать не приходилось. Таксист усадил её за столик, а сам направился на кухню. Краем глаза она покосилась туда через окошко: Фарид говорил о чём-то с людьми по ту сторону витрины, весело жестикулируя и иногда поглядывая в её сторону.

Наконец он вернулся с двумя большими тарелками. Поставил перед ней одну из них и уселся напротив:

– Вот, попробуй. Лучший в Ванкувере.

Лула изумилась и возликовала, увидев на тарелке целую гору еды. Поджаристое куриное филе на гриле было завернуто в тонкую лепёшку. Рядом расположились три овощных салата. И всё это было сдобрено изрядным количеством зелени и лука.

Отложив в сторонку лук, девушка аккуратно попробовала мясо птицы – нежное, приправленное душистыми восточными травами. Сок так и стекал с мяса, пропитывая хлеб.

– Действительно, очень вкусно.

Фарид лишь кивнул головой с набитым ртом. Лула последовала его примеру.

– Ну, что я говорил? – довольно улыбнулся Фарид, отодвинув от себя идеально чистую тарелку. – Как тебе наш шиштаук?

– Лучший в Ванкувере, – весело откликнулась Лула.

– Я поговорил с братом. У них на третьем этаже есть свободная комната. – Он указал пальцем на здание, что располагалось над кафе. – Ты можешь остановиться там. Он сделает для тебя неплохую скидку. Ты согласна, Лула?

Она помедлила с ответом

– Пожалуй, я откажусь.

– Почему?

– Ты мне и так немало помог.

Девушка вновь ощутила, как тревожно кольнуло в её сердце. Неожиданно Фарид показался ей подозрительно добрым и слишком назойливым. Не крылось ли тут какой-либо опасности?

– Тебе не понравилось тут? – огорчился Фарид.

– Ну, почему, здесь совсем неплохо, – принуждённо заставила себя солгать Лула.

– Хорошо, сделаем так. Я поговорю с братом. Ты заедешь к нему на пару дней: понравится – останешься, не понравится – уедешь. В любом случае у тебя будет два дня для поисков жилья.

– Спасибо, Фарид. Я подумаю.

– Подумай, а я пока схожу за чаем.

Он встал и направился на кухню, и через минуту вернулся с подносом, на котором стояли чайник и две небольшие прозрачные чашки.

– С чабрецом, – с улыбкой Фарид разлил чай по чашкам. – Скажи, Лула, почему ты сюда приехала? На туристку ты не похожа. Нашла себе работу? Открой мне свою тайну.

– Мне нечего рассказывать или скрывать. Просто захотелось сменить обстановку, – Лула не хотела делиться с ним своими переживаниями.

Фарид задумчиво посмотрел на девушку, гадая, обманывает она или нет.

– У каждого из нас есть что рассказать. Но не у каждого есть кому рассказать? – вопросительно проговорил он наконец, ожидая ответа девушки.

Лула промолчала. Она поднесла чашку к губам, сделала глоток, почувствовала удивительный вкус, вдохнула ароматный пар, который лёгкой дымкой поднимался и растворялся в воздухе. Да, ради такого чая, пожалуй, стоило остаться в этом месте на несколько дней.

– Хорошо, я принимаю твоё предложение, Фарид, остановлюсь здесь. Ненадолго, пока не подберу себе другое жильё.

– Договорились. Я предупрежу брата, скажу, что ты согласна, и он покажет тебе комнату.

– Фарид, плесни мне ещё. Чай просто потрясающий.

– Хорошо, принцесса. Покорный слуга сделает всё, как ты скажешь.

Не спеша Лула смаковала ароматный напиток, и глоток за глотком разливалась в её душе тёплая, щемящая ностальгия по далёкому детству, по родителям, по родному дому.

Новая картина всплыла в её памяти. Вот она, ещё совсем малышка, сидит у окна и наблюдает, как отец во дворе срывает стебельки с небольшого куста. Как потом трёт их в ладонях, вдыхает аромат растений, прикрывая глаза от удовольствия. Кидает стебли в чайник, заливает кипятком. Затем усаживает маленькую Лулу к себе на колени, играя с её маленьким носиком, пока заваривается чай. А потом они вместе с отцом долго пьют его, и аромат, исходивший от напитка, смешивался с ярким запахом этой травы от тёплых мозолистых папиных рук. Как же называлось это растение? Кажется, тимьян…

Лула встряхнула головой, чтобы избавиться от захватившего её воспоминания.

– С чем всё-таки этот чай? – спросила она у Фарида. – Такой знакомый запах.

– С чабрецом, – он явно обрадовался, что любимый им напиток понравился девушке. – Я же говорил.

– А мне показалось – это тимьян. Нет?

– Да, это он и есть. Одни называют его тимьяном, другие – чабрецом.

– Знаешь, Фарид, я любила пить его в детстве. Чай с чабрецом. Отец заваривал его по утрам или когда я простуживалась. Не думала, что попробую его тут.

– Ванкувер, знаешь ли, совмещает несовместимое, – вновь улыбнулся Фарид.

Они засмеялись, и Лула ощутила, что на сердце у неё становится теплее. День, начавшийся так скверно, вдруг переменил своё настроение и, казалось, засверкал новыми яркими красками. Лула почувствовала, как тревога, владевшая ею с утра, начинает отпускать её.

6. ПРЕРВАННОЕ СОВЕЩАНИЕ

Отвернувшись к окну, Джон сделал глоток воды из стакана, а потом повернулся к длинному столу, за которым располагалось руководство его компании. Всего шестнадцать человек – по восемь человек с каждой стороны. Все они внимательно смотрели на Смита.

Джон ещё раз взглянул в окно: город был как на ладони, – сияющее на совершенно чистом небосводе солнце, окна высотных зданий по соседству, отражающие морскую гладь. По ней неспешно скользили маленькие яхты и кораблики, – идя наперекор волне, они вспенивали воду и оставляли за собой небольшой след, подобно, как подумалось Джону, самолётам в небе. С той лишь разницей, что белопенный след на воде исчезал уже через несколько мгновений. Горы по ту сторону морского залива, словно безмолвные стражи, дарили ощущение покоя и безопасности.

Смит сел в кресло во главе стола и перевёл взгляд на сидящих за ним сотрудников. Пронизывающие окно солнечные лучи не задевали место, где он сидел, но щедро поливали светом всех остальных.

«Интересно, когда им станет жарко?» – мелькнуло у него в голове.

– Мистер Смит, итоги первого полугодия неутешительны, – размышления Джона прервал голос Фрэнка – его управляющего, полного седеющего мужчины лет сорока, сидевшего с правой стороны стола. – Объём нашей выручки упал на пятнадцать процентов. Полагаю, это связано с приходом на наш рынок Китая…

– Фрэнк, – сразу перебил его Смит, – мы производим спортивное снаряжение уже не один десяток лет. И всё было нормально. Но сейчас я понимаю, что перебить китайские цены нам не по силам. Думаю, мы должны принять кардинальное решение… Я вынужден это сделать, – Джон чуть помедлил. – Мы переносим производство в Китай.

– Но, сэр, – Фрэнк переглянулся с другими сотрудниками компании. – Ваш отец и Оливер вряд ли поддержат такое решение. На фабрике двести рабочих. Что будет с ними?

– Я ещё не закончил, – сухо прервал управляющего Джон. – Мы не будем никого увольнять. Поступим по-другому. Одновременно с первым решением мы переориентируем завод на производство тех товаров, которые невыгодно выпускать в Китае, поскольку срок поставки оттуда слишком большой и количество заказов не оправдывает затраты на транспортировку. Будем искать иные подходы к производству, создавать новую продукцию, чтобы обойти конкурентов. А здесь сосредоточимся на научной работе и доставке продукции точно в срок. И да, Фрэнк, мой отец – человек влиятельный, но здесь, в Канаде, решения принимаю я. Надеюсь, ты всё понял?

– Я понял, Джон. Но у меня есть вопросы.

– Всё, что касается этого направления, мы обсудим с тобой позже, один на один. Габриэль, – Смит покосился на мужчину средних лет, сидевшего рядом с Фрэнком, именно его спину больше всего припекало солнце, – ты ничего не хочешь нам сказать?

– Да, сэр, – Габриэль потянулся рукой к узелку галстука, чтобы расслабить его, то ли от жары, то ли от волнения. – Я думаю, вы уже в курсе…

– Я в курсе. Наша компания уже тридцать лет на рынке – производим, строим, добываем. Входим в десятку крупнейших предприятий по добыче никеля… Габриэль, почему ты пытался утаить от нас информацию об аварии в Садбери?

– Я ждал полного отчёта комиссии…

– Причём тут комиссия? Ты утаил важную информацию от совета. В результате мы потеряли крупную сумму.

– Я не хотел огласки. Если бы я это сделал, СМИ раздули бы из мухи слона.

На столе бесшумно замерцал телефон. Джон покосился на него – звонил Вильям. Джон сбросил вызов, но насторожился, – Вильям обычно не звонил, зная, что шеф на работе.

– Габриэль, считаю… – Джон не договорил и умолк, сбитый с мысли выскочившей в этот момент на экране эсэмэской: «Девушка, которую вы искали, только что вошла в здание».

Казалось, сердце Джона готово выскочить из груди. Необходимо было продолжить совещание, но страх потерять Лулу ещё раз взял над ним верх.

– Господа, – Джон старался говорить спокойно и ровно, не показывая волнения, но сердце билось всё сильнее и сильнее, – я вынужден прерваться. – Он встал. Сидевшие за столом поднялись вслед за ним. – Срочное дело. Габриэль, – продолжал Джон, – ты уволен. Остальные, если хотят остаться в «Смит Корпорейшн», должны доказать это. Жду от вас отчёты и решения по нашим проблемным участкам. Луи, считай, что тебе повезло. У тебя есть шанс всё исправить до следующего совещания.

Отодвинув кресло, Джон вышел из комнаты и быстро направился в сторону своего кабинета. Совещание, сопровождаемое пыткой жаркими лучами полуденного солнца, закончилось.

Джон Смит был доволен собой. Пусть совещание и завершилось несколько скомканно – главные решения он успел принять и озвучить. А теперь в его голове были лишь мысли о Луле. Они так занимали его сознание, что он и не заметил, как прошёл мимо самой девушки, стоявшей в стороне от его кабинета и удивлённо посмотревшей на него.

Войдя к себе, воодушевлённый Джон подошёл к стенному шкафу и открыл дверцу. Посмотрел в длинное прямоугольное зеркало на внутренней стороне, поправил галстук, причесался, взял с полки свой «Фаренгейт», брызнул на шею. Ну что ж, Джон, зря ты так волновался – она пришла.

Он уселся в кресло, уставился на рабочий телефон. Прошли долгие две минуты, когда наконец раздался звонок.

– Проведи её ко мне, Джаннет.

– Кого, сэр?

– Девушку, которая ко мне пришла.

– Сэр, извините, это Вильям…

Судя по голосу, его секретарь была в замешательстве.

– Пусть войдёт, – с досадой ответил Джон.

В дверях кабинета появился водитель.

– Где же она, Вил?

– В коридоре. Сказала, что вы прошли мимо неё.

– Ты шутишь?

– Нет, сэр, – Вильям был невозмутим, как сфинкс, – минуту назад я видел её в коридоре. Она и сейчас там.

Смит знал, что чувство юмора его водителю не присуще, но всё же решил убедиться, не шутка ли это.

Вернувшись в коридор, он увидел свою недавнюю подругу.

Не обращая ни на кого внимания, Лула с любопытством разглядывала фотографии на стенах. На них было запечатлено всё, чем жила «Смит Корпорейшн». Всё, чем так гордились Смиты: комбайны, собирающие урожай, рабочие на никелевой шахте, спортинвентарь на заводских конвейерах.

– Привет, Лула, – Джон надеялся, что голос его прозвучал спокойно.

– Привет, – девушка взглянула на него, чуть улыбнувшись. – Это ты на фото?

Она показала на изображение бригады рабочих в жёлтых касках. Их руки и одежда были в грязи, но лица светились улыбками. А в центре команды стоял Джон и улыбался так же счастливо и безмятежно.

– Верно, это я лет пять назад.

– Ты изменился. Знаешь, я вообще увлеклась изучением фотографий на твоих стенах. Ты открываешься мне с разных сторон.

– Пройдём ко мне в кабинет.

– Не стоит. Я принесла тебе свой долг. Ну, точнее часть долга, если быть честной.

– Да, я помню. Ты, как Ланнистер, всегда платишь по своим долгам.

– У тебя хорошая память.

– Нелегко забыть ту, которая так стремительно влетела в мою жизнь…

– И так же стремительно из неё ушла, – слишком ровным голосом закончила девушка.

– Лула, что случилось? – в ответ голос Джона дрогнул. – Что вообще произошло?

– Я не хочу это обсуждать. Если бы не этот мой долг, я бы здесь не появилась.

– Да уж, характер у тебя ещё тот. Может, все-таки пройдём в мой кабинет?

– Не стоит, Джон, – девушка достала из сумочки деньги, протянула их мужчине, и тот машинально взял их. – Спасибо, что выручил меня. Я тебе признательна

– Может быть, всё-таки скажешь, что случилось?

– О чём тут говорить? Ты и так всё знаешь.

– Нет, не знаю!

– Разве? В любом случае – спасибо. Ну, мне пора. Рада, что у тебя всё хорошо, Джон. Тебе идут костюмы.

Развернувшись, она пошла в сторону лифта.

– Лула!

Она быстро шла по коридору своей походкой модели, волнуя, маня за собой. Нажала кнопку лифта, дождалась, когда створки раскроются, вошла. Двери уже закрывались, когда в лифт влетел Джон. Он понимал, что на все объяснения у него есть тридцать секунд до того, как они окажутся в холле первого этажа. Потому что там будет уже не до разговоров. Это был его шанс.

– Лула, ты – самое прекрасное, что произошло со мной за последнее время, – Джон говорил торопливо, проглатывая слова. – Ты – словно ветер в штиль для корабля, который заблудился в открытом море. Я не знаю, что произошло. Может, у тебя есть какие-то свои правила, как говорить и действовать. Какие-то причины так поступать… Но так врываться в чью-то жизнь и так резко пропадать – нечестно. Ты не даёшь мне возможности узнать тебя получше, не позволяешь мне проявить себя. Я уверен, что вместе мы можем свернуть горы…

Дыхание Джона сбилось, он почти задыхался.

– Что было, то прошло, Джон, – девушка говорила спокойно, но в её тоне впервые послышалась горькие нотки. – Любые ошибки делают нас сильнее и мудрее. Но повторять их вновь и вновь будут только глупцы. Я знаю, что у тебя есть семья. Я видела фотографии на стенах. Мы не можем быть даже друзьями, ведь друзья не обманывают друг друга.