Серебряная куница с крыльями филина

– Об этой Рае ещё Зина Горошек говорила. Она действительно очень опытная, пришла в урологию сразу после курсов и бессменно там работала позже, как операционная сестра, пока не ушла вслед за Эрной, – добавила Луша.

– На первый взгляд, не так уж много сотрудников?

– Так это не всё. Она два раза в неделю оперировала в «Асклепии», о котором Луша упоминала. А ведь есть ещё институт Вишневского и…

– Слушай, ты не пугайся, – вмешался Синица, – я тебе быстро приоритеты выделю. Ты сам с кого собираешься начать?

У неё научный руководитель был ещё кандидатской из «Вишневского» некто профессор Маркин, они потом и дальше сотрудничали. Я в интернете посмотрел. А по текущей работе это Эдик. Он толковый и въедливый, он…

– Олег, ты собрался с нашей потерпевшей статью писать или оппонировать на защите? – ехидно возвысил голос его начальник.

– Так она и докторскую уж осилила, как ты знаешь. Вернись с неба на землю. Нет, брат, мы в первую очередь с медсестрой Раей побалакаем. Луша говорит, эта Рая в урологии прямо после курсов начала работать. Наша «пропавшая девушка» туда впервые попала после завершения высшего образования. И к этому времени такая вот Рая, которой сейчас за шестьдесят, уже два десятка лет там оттрубила, сделала свою сестринскую карьеру и стала под конец операционной сестрой. Она по сравнению с зелёной девчонкой была уже опытнейшим специалистом и, возможно, ей очень помогала. Не зря же они дальше всегда были вместе.

– Пётр Андреевич, Эрна пришла тоже с некоторым опытом. Она же перед институтом успела поработать в роддоме. Кстати, вероятно, ей везде потом легче было: и в учёбе, и на работе, – заметила Луша.

– Я бы тоже так на твоём месте думал. Но, как ни странно, такой опыт перед академическим обучением в медицинском образованном кругу вовсе не приветствуется. И его называют – фельдшеризм!

– Это что ещё такое? – поинтересовался Олег.

– А когда вместо следования новейшим достижения науки и современным веяниям идут наработанным, часто эмпирическим путём, почерпнутым у старших товарищей.

– Хорошо, я понял. В профессиональном кругу начинать надо с Раи, – подытожил Олег. Завтра же приступаю.

– Луша, а удалось найти близких подруг Мухаммедшиной? – повернулся к ней Пётр.

– Я за это время встретилась с двумя женщинами. Из них подругой можно назвать только одну. Я о ней от Зины Горошек узнала. Её зовут Ольга Леонидовна Северцева. Они с мужем математики. Их дружба не очень давняя. Она длится только лет десять. Значит, Ольга о прошлом Эрны не слишком много знает.

– А как они познакомились?

– Знаете, как это бывает: кто-то из коллег попросил Эрну устроить Северцеву в хороший роддом. Она поздно забеременела, после тридцати. И всё сначала протекало не слишком благополучно. А они с Эрной друг другу понравились и начали уже после родов Ольги просто так встречаться. И что она говорит?

– Она страшно беспокоится. Растеряна и очень хочет связаться с сыном Мухаммедшиной Пашей. Думает сама обратиться в милицию, потому что понимает… Эрна человек одинокий, и поскольку Паша в Швейцарии ничего не знает, то получится, что её никто и не ищет.

– Как тебе показалось, она искренне переживает? – спросил Олег.

– Да, я считаю, Ольга к Эрне действительно хорошо относится. Но, конечно, нужно, как мы обычно делаем, дубль провести. Посмотрим, что она расскажет Вам или шефу.

– Хорошо, ты узнала что-нибудь у неё об отце Паши? И вообще, была у Эрны, как у прочих смертных, личная жизнь? До сих пор я слышу ото всех только о работе, – сказал Синица.

– Эрна была замужем, как я уже сказала, но очень недолго. Муж был тоже врач. Детей он не хотел, зато очень стремился побыстрей и побольше заработать. Когда Эрна забеременела, он сказал, что ей следует сделать аборт, а сам уехал вольнонаёмным в Афганистан. Эрна подала на развод. И надо же такому случиться! Её муж попал там в плен и погиб, так что она овдовела, не успев развестись. Кстати, у неё девичья фамилия.

– Значит, они носят имя не Пашиного, а Эрниного отца, – задумчиво пробормотал Пётр. – Но это, как ты сказала, история давняя, а что теперь? Неужели она всё это время была одна?

– Нет, у Эрны были романы. Как правило, постоянно существовал какой-то мужчина, – возразила Луша.

– Она влюбчивая?

– Нет, так не скажешь. Это были серьёзные истории, и надолго.

– Но без матримониального завершения?

– Она решительно больше не хотела замуж.

– А её кавалеры?

– Они все были женаты.

– Вот тебе и мотив!

– Ольга говорит, что это всегда совершенно мирно заканчивалось. И вот ещё что. В последнее время у Эрны никого не было. Она очень много работала и страшно выматывалась. И… Северцева сказала одну странную вещь, – Луша улыбнулась и замолчала

– Ты что это, Лукерья? Что-нибудь неприличное? Так мы можем отвернуться, а ты, пожалуйста, продолжай. Ничего не поделаешь, работа такая, – засмеялся начальник.

– Да нет, она сказала: говорят, мол, порою гинекологи-мужчины теряют интерес к женщинам. А Эрна – уролог и сексопатолог. Так, может, она на них смотреть уже не могла?

– То есть на нас, мужиков? – уточнил Синица.

– Извините, Пётр Андреевич, я вовсе не хотела! – запротестовала Луша.

– Брось, я тебя просто поймал, не тушуйся. Всё может быть. Но у тебя была ещё одна собеседница? Да, некая Анита Таубе. У неё своё турагентство. И как поговорили?

– Да никак. Она меня выставила вежливо и непреклонно примерно через десять минут. Я, правда, немного с мужем её успела пообщаться.

– Не страшно. Мы найдём ход и вернёмся. Это даже интересно. А за десять минут какие впечатления? – оживился Синица.

– Маленькая деловая жёсткая женщина. Денег много и давно. Умная, хорошо образованная, без предрассудков.

– Беспринципная?

– Так сказать у меня пока нет оснований. Но подругой ты её не назвала?

– Она, видите, вроде родственницы. Они знают друг – друга всю жизнь. Матери ещё дружили со студенческих лет. Ну а она беспокоится?

– Анита? Да она не то, что бездушная… Она, конечно, проявляет участие, даже начала справки наводить. Она Эрне должное отдаёт…

– Но?

– Мне кажется, она Эрну не любит. Не лежит душа.

– Вот тебе и ещё мотив. Деловая, жёсткая, денег много! Кто знает, что стоит между ними? А если именно она скомандовала убрать Эрну куда подальше? Пока не знаешь ничего определённого, всё возможно. Например, Эрна ведь и сама могла…

– Что? Покончить с собой? – предположил Майский.

– Нет, Олег, я хотел о другом, хотя и это вообще не исключено. Я вот о чём подумал. Она могла чего-то очень испугаться. А поэтому срочно из города уехать или залечь на дно. И ни единой душе ничего не сказать.

– Подождите, Пётр Андреевич, а как же сын? Этот в Базеле? Ему что, вообще до лампочки? – удивилась Луша.

– Сева говорит, что сын – хороший парень. Но избытком внимательности не страдает и не из тех, кто постоянно беспокоится и держит руку на пульсе. Он может и недели через две проснуться и позвонить. А тут с ним ещё беда приключилась. Он лежит в больнице в тяжелом состоянии. Ладно, о нём потом. А сейчас немного ещё о мотивах.

– Так ты говоришь, Лукерья, никаких актуальных мужиков нет? – переспросил Синица.

– Так, по крайней мере, рассказала подруга Северцева. Значит, не стоит искать причин в «личной жизни».

– А я тебе скажу, что это совершенно не довод. Вот, скажем, на самом деле актуальный мужик есть, но это секрет именно от Ольги! Или же всё-таки мужик, но неактуальный, – возразил ее шеф.

– Выясни, пожалуйста, ты у этой Ольги, кто был последний герой, – добавил он. – Не исключено также, что выплыло прошлое, и кто-то отомстил.

– Короче, ребята, план такой. Лукерья, ты продолжишь работу с «девушками». Поговори снова с Ольгой. А потом проведем дубль. Олег пойдет. На твою Аниту Таубе мы вначале напустим Севу. Пусть он нас рекомендует, объяснит, что мы профессионалы и работаем по его заданию. Олег в первую очередь займётся Раей. Нас интересуют последние пациенты. Пусть подумает, нет ли какой-нибудь горячей истории, информации или медицинского прокола. Словом, кто мог бы иметь зуб на Мухаммедшину? И составим вопросник наш обычный. Что уяснить в первую очередь, что – во вторую. А я сам займусь прошлым.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Олег.

– Видишь ли, сейчас эпоха эдакого «чёрного передела». Был такой термин, речь шла о земле, а мне просто нравится, как это звучит. Дело в том, что люди совсем недавно получили право наследовать недвижимость, ценности и прочее. И отстаивать разные права, о которых прежде никто не думал. Сева сказал, помните? У нас и в компьютере записано: Мухаммедшины были бедные как церковные мыши и жили в коммуналке. Но всё же она не сирота. Может, у покойных родителей имелся где-то участок земли, поросший бурьяном, который был сто лет никому не нужен, а теперь стоит миллионы, и Эрна – законная наследница? Или лежит какая-нибудь «Пастушка» Ватто, этюд Камиля Каро в банке на её имя?

– Петя, это уж ты хватил. В банке? Это из «ихней жизни»! – усмехнулся Майский.

– Ты, Олежка, мыслишь прежними категориями. Посмотри, юная Луша не удивляется. В этом смысле жизнь «нашенская» с «ихней» понемногу уравнивается. Но я просто, как ты понимаешь, сбацал риторическую фигуру. Если не нравится, придумай что-нибудь другое. А идея понятна.

– Пётр Андреевич, мне очень неудобно, но… давайте сделаем перерыв, а? – жалобно попросила Луша. – Уже семь часов. Олег Николаевич мне строго запретил дома есть, потому что он наловил рыбы и уже даже почистил! А я принесла картошечки. Она в печке стоит. Укроп свежий с малосольными огурцами тоже есть и…

– Немедленно прекрати! У меня слюноотделение от твоих стенаний началось как у собаки Павлова. Я всё понял. Ужинаем! Нет, братцы, вы только посмотрите на нашего Лорда. По-моему, он не просто понимает, но скоро сам говорить начнет.

– Собака, до тех пор спокойно лежавшая у ног Петра, при слове: «ужинаем» встала, поглядела на хозяина, затем на Олега и неторопливо, но уверенно направилась в кухню

6. Первое появление Аниты Таубе

Анита с утра была в плохом настроении. Сотрудники один за другим рапортовали ей об «отказах». Семья из трёх человек не может лететь в Египет – заболел пятилетний сын. Молодожёны поругались. Поэтому «она», рыдая, простонала, что «он» отказался от Турции наотрез! И, наконец, целая группа из шести человек из большой фирмы, продающей автомобили, не берёт отпуск, как раньше собиралась. У них неожиданно счастье привалило – большой заказ. Значит, надо срочно работать. Им шеф пообещал, что он премирует их поездкой в Дубае. Но только не сейчас, а потом. И все эти туристы заплатили только аванс. А она уже перевела деньги за рубеж. Ведь билеты заказаны, отели зарезервированы, и всё такое! Конечно, она застрахована, но пока это кампания заплатит! А банк, как водится, тянет с кредитом.

– Дома сломалась кофейная машина. На работе кто-то бросил опять окурок в цветочный горшок с ее любимой бромелией. Кому бы голову открутить?

– Что, Дима? – недовольно обернулась она к помощнику, ответственному за финансы, вошедшему в кабинет.

– Если опять отказ, лучше и не начинайте. Все останетесь без премии по итогам квартала!

Бухгалтер Крайко сделал сочувственно-понимающее лицо.

– Анита Сергеевна, кто-то Вас по личному делу добивается. Говорит, друг детства некоего Паши Мухаммедшина. Зовут Сева. Говорит, очень важно. Как прикажете, соединять или послать к…? – Дима вопросительно поглядел на шефиню.

– Как, говорите, зовут? – рассеянно переспросила начальница и добавила невпопад очень тихо. – Столько отказов, и всё на курортных направлениях: египетских, турецких…

– Сева – зовут! – удивился Крайко. – Но я не расслышал, на каких направлениях?

– Польских! – в это время включилась Анита.

– Что Вы, Анита Сергеевна, – растерялся Дима, – у нас вообще нет Польши. Мы же туда не возим!

– Да нет, это фамилия. Я его действительно знаю с малолетства: Сева Польских. Можете соединять.

Она сдержанно, но приветливо поздоровалась с молодым человеком, внимательно выслушала его, задала несколько вопросов, а затем вздохнула.

– Значит, до сих пор никаких следов?

– Ни малейших, – подтвердил Сева.

– А с Пашей в Базеле приключилась эта история.

– Вот именно, Анита Сергеевна, он в больнице! И поэтому я решил обратиться к людям, которые действительно умеют искать. Глава этого агентства профессиональный юрист. И я к ним пришёл не с улицы, а по рекомендации наших общих с Мухаммедшиными друзей. Теперь детективы пытаются разобраться, поэтому они к Вам…

– Да я понимаю! Им нужно узнать об Эрне как можно больше. А я, возможно, вообще единственный человек, который…

– Хорошо, я согласна, – оборвала она себя на полуслове, – девочка снова может прийти, пусть только позвонит, я назначу время. Сам понимаешь, я человек занятой.

Сева в ответ принялся ее благодарить, но в это время запиликал внутренний телефон, в дверь требовательно постучали, а на дисплее замигал сигнал: «срочное сообщение!» Анита быстро извинилась и распрощалась, мысленно обозвав себя бессердечной толстокожей свиньёй. «Эрна, дочь маминой подруги и её собственная… м-м-м… Ну конечно, тоже подруга, а кто ещё! Так вот: она пропала. Неизвестно, жива вообще или нет, Анита же занимается бестрепетно своими делами и не может уделить Севе нескольких минут.»

– Ничего, я Севке перезвоню. Детективы стоят, наверно, уйму денег. Я скажу, что он может на меня рассчитывать. А девочке, Лукерье этой, постараюсь, что могу, рассказать.

И, успокоив растревоженную совесть этими соображениями, Анита Таубе, подняв трубку, одновременно села к компьютеру. Тут же повторился стук в дверь, и она, сделав любезную мину, разрешила:

– Да, пожалуйста. Заходите!

7. Консультация «Ариадна» и ее пациенты

Эрна Александровна делала ультразвуковое обследование, когда в сестринской зазвонил телефон.

– Консультация «Ариадна». Здравствуйте, я Вас слушаю, – услышала она голос Раи.

– Что? Нет, она в процедурной. Нет, не раньше, чем через полчаса. Как Вы сказали, доктор Ерофеев из восьмой онкологии? Да, конечно, одну минутку, я сейчас запишу телефон. Не беспокойтесь, я обязательно передам.

«Глеб! Даже плохо помню, когда мы с ним в последний раз общались», -удивилась Эрна. – «Что ему от меня надо? Не иначе, по делу. У кого-то аденома простаты. Если у него самого, так он ко мне не пойдёт. Ладно, сам перезвонит, бес с ним, а не позвонит – ещё лучше. Хорошо – моего нового мобильного у него нет. Как-то не очень уютно, что женился он на нашей этой девочке, лаборантке-практикантке. Про меня она не знает, а узнает, не дай бог, так неведомо, как отреагирует. У меня никаких эмоций это не вызывает, а её я не хотела бы огорчать или портить их отношения.»

Но Эрна напрасно надеялась. Она не отзывалась на просьбу Ерофеева позвонить – закрутилась, да ей и не особенно хотелось. И поэтому Глеб звонил сам ещё раза три, пока однажды не отловил её в кабинете. Надо отдать ему должное, он не стал тянуть кота за хвост и изображать любезного кавалера, что решил проявить внимание или снова поухаживать за бывшей подругой. Кратко изложив свои трудности, он вздохнул.

– Я долго стеснялся. Только ты с этой стороны обо мне, если уж не всё, так многое знаешь. Остальное я тебе расскажу. Я тебе полностью доверяю. Может мне нельзя помочь? Что ж, тогда ты мне так и скажешь. А я буду думать, как мне с этим жить. Но я должен попытаться. Моей жене только двадцать семь. Нельзя же ей…

– Хорошо, я согласна. Попробуем. Подожди, я посмотрю, как у меня со временем, – выслушав его, просто ответила Эрна.

– Эдик? У нас есть в четверг что-нибудь? – обернулась она к Демину. – Даже для одного пациента? Ну, хорошо-хорошо. Тогда в пятницу. Подожди-ка.

– Глеб, если хочешь, я всуну тебя до приёма. Ты можешь в пятницу в четверть девятого быть у меня? Что? На машине? Да нет, это у Красных ворот, во дворе недалеко от метро. Всё, мы записываем. Жди ещё минуту.

– Эдик, запиши, пожалуйста, на пятницу на восемь пятнадцать: Ерофеев Глеб Сергеевич. Что? Нет, остальное потом.

– Глеб? Всё в порядке. Я тебя жду. Если что не так, немедленно сообщи, я для тебя на час раньше притащусь, а у меня сейчас очень напряжённо. В среду оперирую, в четверг выездная консультация с утра, а потом приём и т. д. И вот что. Не дёргайся. У меня есть хорошая аппаратура для диагностики и классные препараты. Ты же понимаешь – надо разобраться: то ли у тебя какая-то патология, зараза в латентной форме, то ли что ещё? Эскулапы сами лечиться не всегда любят, и ты не исключение. Что касается самого неприятного, чего ты боишься, то я с этим тоже научилась бороться. Обязательно станет лучше!

– Слушай, Эрна, ты даже не представляешь, как я тебе благодарен! Я прекрасно понимаю, ты могла меня далеко послать, да ещё посмеяться. В самом деле, что за наглость такая. Звонит «бывший», женился на молоденькой, проблемы с потенцией, а ты должна помогать! Да так ему и надо!

– Перестань. Это звучит скучно, но я, правда, прежде всего врач, так себя ощущаю. Кроме того, у нас с тобой рассосалось совершенно безболезненно обоюдно.

– Сформулировано для меня не слишком лестно. И всё равно: спасибо, спасибо! Слушай… вот ещё что. Мы с женой потихоньку друг от друга, не сговариваясь, с нашими доморощенными фрейдистами пообщались. И такую оскомину заработали! Может, ты однажды, если будет время, нам поставишь мозги на место? Просто пойдём все трое в хороший ресторан и поболтаем. Расскажи ты нам, ради бога, что устарело, а что всё ещё актуально и почему.

– Глеб, ты нахал. Тебе пальчик протянешь… Да ладно, успокойся, я подумаю. А теперь пока, до пятницы.

Глеб Сергеевич Ерофеев положил трубку и зажмурился. На душе у него было давно и безнадежно скверно. Но после звонка Эрне он и впрямь почувствовал облегчение. Забрезжила даже робкая надежда.

«Сегодня он придет домой и скажет жене. Она, бедняжка, намучилась достаточно. И сам тоже, конечно. О господи, как вспомнишь…»

8. Супруги Ерофеевы. Предыстория

Жена Глеба Марина семейные трудности полностью осознала и попыталась с ними справиться сначала сама. Она обратилась к специалисту.

Марина встала с коричневого диванчика, прошлась по коридору и вернулась. Женственный полноватый юноша и немолодая пара напротив покосились на неё. Юноша заёрзал, вздохнул и уткнулся в газету, а «супруги», как мысленно окрестила она плешивого мужчину лет пятидесяти и его худенькую подругу, снова оживлённо зашушукались.

– Гена, нет, а ты уверен, что это не вредно? Анализ твой психический… Может, уйдём, а Ген? – услышала Марина возбуждений шепот. – Что они с нами делать станут? Мы с тобой на шестом десятке…

– Да не бойся Валюша. Деньги у меня есть, а чего ещё? Митяю-то помогло! Вон в Америке, по телику говорят, все к ним ходят. Надо – не надо, а идут! И нам, глядишь, поможет, – стараясь понизить по возможности голос, забасил мужчина

– Ген, а оно не больно? – снова забеспокоилась женщина.

Марина, чтобы не рассмеяться, отвернулась, как вдруг дверь открылась и совсем молоденькая девчушка в белых брючках и майке тоненьким голоском пропищала:

– Ерофеева Марина Васильевна! – и вопросительно посмотрела на вмиг смолкнувшую «Валюшу».

– Это я, – откликнулась Марина.

– У Вас есть квитанция об оплате? – строго отозвалась сестричка.

– Да, пожалуйста, – Марина протянула ей чек с бледно отпечатанной четырёхзначной цифрой и закорючкой подписи.

– Проходите!

«Могла бы тоже «пожалуйста» сказать за такие деньги», – подумала Марина.

Евгения Гриценко порекомендовали друзья их семьи Кулаковы. Эти симпатичные люди, старые знакомые Глеба, значительно старше Марины, хоть и не настолько, как муж, давно заметили, что у них что-то неладно, и не очень удивлялись. Они не знали, конечно, что к чему. Но если жена на двадцать один год моложе мужа, это не мудрено. «А у Ерофеевых такая хорошая девочка – малышка, и сами… Стараются, видно, не раздражаться, однако напряжение растёт. Они и цапаются!»

И однажды Надежда Кулакова решила с Мариной поговорить по душам.

– Мариночка, я сейчас хорошую книжку читаю. Там о разных делах: семейных проблемах, мужской психологии, нашем критическом возрасте и нервозности. Ох, это, само – собой, не про Вас! – спохватилась сорокатрёхлетняя Надя.

– И не про Вас, Надюша, тоже! – вежливо возразила Марина.

– Ладно, оставим комплименты. Я что хотела сказать. Вы для меня с Глебом всё равно молодожены, пусть и три года женаты. По сравнению с нами, сами понимаете. И я вижу, Вы ещё не притёрлись, или кризис у вас какой-то. Слушайте, дело житейское! Сейчас, слава богу, не то, что двадцать лет назад. Психоанализ амнистировали. Немного позже генетики, но лучше поздно, чем никогда. Мне про одного консультанта рассказали. Он точно с медицинским образованием, что уже хорошо. У нас же такой специализации не было – можно бог знает на кого нарваться. Давайте, я адрес дам. Попробуйте. А может, у Вас какой невроз?

Этот вот специалист стоял сейчас у окна к Марине спиной, сцепив руки на пояснице. На звук открывшейся двери он обернулся, поздоровался и предложил ей сесть на высокую табуретку без спинки.

– Слушаю Вас, – сухо процедил он и уселся в свою очередь напротив молодой женщины в скрипучее коричневое кресло.

– Здравствуйте! Видите ли, мне сказали, Вы можете помочь разобраться. Я три года замужем, и в последнее время у нас очень ухудшились отношения. Ничего такого… тривиального, вроде: «пьёт-бьёт-гуляет» за этим нет. На такие вопросы просто не стоит тратить времени. Но у нас есть свои особенности, бесспорно. У моего мужа это второй брак. Мне недавно исполнилось двадцать семь, а он… – она запнулась и смущённо посмотрела на собеседника.

– Постарше, вероятно? – помог ей уже не так хмуро Гриценко.

– Ему через месяц будет пятьдесят восемь, – у Марины вырвался лёгкий вздох, а Евгений Николаевич неожиданно для себя присвистнул. Затем, поглядев в заведённую для Марины карту, он добавил.

– Марина Васильевна, так Ваш муж, возможно, страшно ревнует? Вы работаете?

– Я микробиолог по профессии и сейчас в дневной аспирантуре. Мама нам с дочкой помогает, и поэтому я могу… Но это всё не существенно! Глеб вовсе не ревнивец, он, знаете, о себе весьма высокого мнения. Нет, тут другое. У нас… – Она собралась с духом и, глядя поверх головы Гриценко, решительно проговорила. – У нас, то есть у него вот уже полгода почти ничего не выходит. Ну, Вы понимаете. Я… у меня до Глеба не было ничего такого. Я в этом не разбиралась. То есть, я хочу сказать, я не знала, как должно быть! Сейчас я понимаю, с самого начала тоже было не просто. Но теперь!

Бывший фтизиатр Евгений постарался сделать непроницаемое лицо. Восемь лет оттрубил он после института в противотуберкулёзном диспансере и решил однажды, что палочки Коха в дальнейшем обойдутся без доктора Гриценко. Ему надоела опасная плохо оплачиваемая работа. Он навёл справки, покрутился среди преуспевающих коллег, поспрашивал бывших однокурсников. И решение пришло. Полгода лекций, курс повышения квалификации, и готово! Новоиспеченный психоаналитик взял кредит, разместил рекламу в популярных изданиях, снял помещение и вскоре обзавёлся клиентурой. И всё-таки он ещё не привык! Во всяком случае – не совсем.

Он с жалостью и изумлением слушал сидевшую перед ним молодую красавицу. «Боже мой, двадцать семь лет! Так хороша, классическое сероглазое лицо с шелковистыми каштановыми волосами, стройная фигура, образованная, неглупая, и подумать только, без пяти минут шестидесятилетний муж – импотент!» Между тем, она продолжала.

– Евгений Николаевич, я хочу понять, может, я сама виновата, разобраться, где я не права, а не он. Сначала поискать свои ошибки, а не чужие.

«Ещё того не легче,» – с огорчением подумал Гриценко, – «да она просто какая-то святая. Послала бы она этого перечника! Но ничего не попишешь, надо было работать. Деньги зарабатывать! Компания, что сидит у него на шее, обедает каждый день, не пропускает ни одного, да!»

– Марина Васильевна, Вы заняли очень разумную позицию, – сказал он, подавив легкий вздох. – Мы немедленно приступим к анализу Вашей ситуации, и, естественно, начнём именно с Вас. Нашу цель я могу сразу обозначить. Это овладение Вами «Принципом Реальности.» Под этим мы – я разумею: мы, психоаналитики – понимаем проблемы управления.

Гриценко встал и с возрастающим воодушевлением начал вещать. Затем он принялся мерить шагами свой небольшой кабинет, порою помогая речам указующим перстом.

– Каждый из нас делает то, что заставляют его делать, порой совсем без его ведома, собственные либидо и мортидо. И чем более Вы реалистичны, тем безопаснее сможете их удовлетворить. Я сказал: проблема управления. Чем же, спрашивается, Вы должны управлять? Я Вам скажу: тремя группами сил – собой самой, другими людьми и природой.