- -
- 100%
- +
И началось. Их движения были молниеносными. Вспышка зелёного пламени, рёв, удар хвоста о броню, треск ломающихся шипов. Воздух наполнился едкой пылью, запахом палёной плоти и чем-то медным, сладковатым – кровью. Я не могла оторвать глаз, хотя каждая клеточка моего нового тела сжималась в протесте, требуя бежать, спрятаться, закрыть глаза. Зелёный дракон, извергая адский, клокочущий поток пламени, носился, как демон. Коричневый гигант, ревя от боли, хриплым, надрывным звуком, пытался прикрыться, но его броня трещала и плавилась.
«Остановите это. Кто-нибудь, остановите!»
Но гул трибун только нарастал, подстёгиваемый зрелищем.
Финалом стал огненный залп, сконцентрированный, белый от температуры. Жар волной докатился даже до моей клетки, заставив меня отшатнуться. Когда обугленное, дымящееся тело коричневого дракона с глухим стуком рухнуло на песок, во мне что-то оборвалось, сдавило горло. Тошнота, горькая и кислая, подкатила к самому рту. Это не поединок. Это убой. На потеху.
«Такова моя судьба? Стать очередным кровавым пятном на арене, чтобы развлечь толпу?»
И тут голос глашатая, пронзительный и весёлый, перекрыл гам: «В связи с неявкой участника… приглашаются последние бойцы! Карри и Дум!»
«Вот и всё. Моя очередь на убой».
С этого момента звуки отступили. Я не слышала ни криков толпы, ни возможных слов Дрэга где-то там. Только бешеный стук собственного сердца – БУМ-БУМ-БУМ – отдавался в черепе и скрип поднимающейся решётки передо мной.
Я вышла. Гул трибун рухнул, сменившись давящей, абсолютной тишиной. Тысячи пар глаз впились в меня, ощутимо, словно булавки. Я бессознательно искала глазами в ослепительной пестроте трибун тот самый чёрный силуэт и бездонные глаза.
«Надеюсь, он смотрит и видит, во что превратил меня».
Даже когда на арену тяжело, с провисанием кожи на костях, ступил Дум, молчание не прервалось. Все сравнивали. Мою ослепительную белизну – и его кроваво-бурую шкуру, изрезанную шрамами, которые свидетельствуют о большом опыте жестоких битв. Его глаза, золотисто-жёлтые, сузились до щелочек, и в них горела не ярость – ненависть. Ко всему. Ко мне – особенно. Он вгрызся когтями в песок, рвя его, издавая скрежещущий звук. Его дыхание доносилось до меня хриплым, свистящим храпом, пахнущим серой и гнилыми зубами.
«Он похож на куклу. На ту самую… Значит, Дрэг знал». Мысль не принесла утешения, только горькую усмешку.
Прозвучал гонг.
– Даже такой редкий дракон, как ты, не сможет устоять в бою со мной, – просипел он, и слюна брызнула из его пасти.
– Это мы ещё посмотрим! – рыкнула я, и внутри, будто щёлкнул выключатель, вспыхнул ледяной, ясный огонь. Это был не мой гнев. Это был гнев Вайтнесс. Я бросилась вперёд, и мной двигала древняя, отточенная мудрость драконьего боя. Удар лапой – быстрый, точный, от которого дрогнул воздух, – отшвырнул Дума. Он вскочил с бешеным, больше от обиды, чем от боли, рёвом, но мой хвост, как кнут, со свистом рассек воздух и сбил его с ног.
Когда он поднялся, собравшись для огненного залпа, я уже рванула прочь. Инстинкт, подсказанный Вайт, кричал в каждом нерве. За спиной – оглушительный ХЛОПОК и волна адского жара, опалившая кончики крыльев. Я не оглядывалась. Стена амфитеатра! Вскарабкалась по ней, когти скрежетали по камню, оттолкнулась. В воздухе, на миг поймав холодную струю ветра, я увидела, как огненный шар вздыбил песок на моём прежнем месте.
И тут сила дракона повела меня в пике. Рога вонзились во что-то плотное, упругое, потом – скользкое, тёплое. Я приземлилась мягко, на все четыре лапы. Сзади с глухим, окончательным стуком рухнуло огромное тело.
Тёплая, липкая жидкость закапала с моих рогов. Её медный, сладковато-тошнотворный запах заполнил ноздри.
Трибуны взорвались. Рев, дикий, безумный, пьяный, обрушился на меня: «Карри! Карри!» Но их ликование било по ушам пустой, жестяной погремушкой. Они славили не меня, а свои выигранные монеты.
Меня отвели обратно, в клетку. Ликующие крики людей Ордена, хлопки по спине (от каждого я вздрагивала, как от удара), всё пролетело мимо, как в густом тумане. Сидела в темноте, ощущая засохшую кровь.
«Хидан… Олег… Кто ты на самом деле? Палач в бархатных перчатках? Или просто пешка в игре отца, как и я?»
Ужин не принесли. Все ушли праздновать.
– Похоже, ты сегодня победила? – раздался голос из соседней клетки. Тихий, печальный, без интонаций.
– Да, победила, – ответила я глухо, даже не поворачиваясь. – Но эта победа совсем не радует.
Я всё же посмотрела в сторону. На меня смотрел дракон. Не просто красивый. Он был прекрасен. Его чешуя отражала тусклый свет факелов, как будто его отлили из чистейшего серебра. Но глаза… Два огромных сапфиров пронзительного голубого. В них не было ни ярости, ни злобы.
Мы говорили. Он рассказывал о своей жизни игрушки, о покорности, сытой конуре. И с каждой его фразой во мне закипало что-то тёмное, горячее. От такой безвольной покорности и бесхарактерности меня замутило.
Не думая, я развернулась и со всей силы, вложив в удар всю свою ярость и отчаяние, ударила по замку своей клетки. Железо взвыло и расплющилось в бесформенную лепёшку.
– Пойдём со мной! – мой голос прозвучал хрипло от напряжения, но в нём была железная решимость.
Он отказался. Сказал, что он – обуза. И медленно, словно тая, скрылся в тени своей клетки.
Я не стала ждать. Выскользнула на свободу мимо пьяных стражников, которые даже не повернули голов.
Во дворе холодный ночной воздух, пахнущий хвоей, свободой и далёкими лугами, ударил в ноздри, смывая спёртую вонь крови и страха. Я расправила крылья. Почувствовала, как могучие мышцы спины напрягаются.
Первый взмах – и земля ушла из-под ног с головокружительной лёгкостью. Ветер запел в ушах, обжёг лицо, выдувая из души последние крошки тоски. Каждая мышца, каждое сухожилие в крыльях ликовало, выплёскивая накопившуюся мощь. Я парила, и воздушные потоки несли меня вверх, лаская и подчиняясь. Город внизу стал россыпью тусклых, жалких огоньков. А над головой сияла Вселенная. Мириады холодных и чистых звёзд заливали небо алмазным, ослепительным блеском. Такой свободы и такого восторга от простого полёта, от просто ЖИЗНИ, я не знала никогда.
«А он ищет меня уже? Смотрит в это небо? Или ему приказали найти потерянный инструмент, и он просто выполняет приказ?»
Найдя пещеру у пруда, я втиснулась в неё, почувствовав грубый, надёжный камень под брюхом. После клетки это был рай. Усталость – настоящая, глубокая, очищающая – навалилась всем своим весом.
И я провалилась в сон, где не было ни арен, ни крови, а только свобода полёта в ночном небе. Но даже там, в бескрайнем звёздном небе, мелькала тень с бездонными глазами, которая смотрела на меня с непроницаемым выражением, и я не могла понять – враг он или что-то гораздо более опасное.
Глава 5
Снова белое, безграничное пространство духовной обители дракона. Оно пульсировало едва уловимым внутренним светом, словно гигантское сердце. Под ногами – мягкая, упругая энергия, как будто ты стоишь на поверхности светящегося облака. Страх и робость растворились без следа, сменившись ощущением абсолютной защищенности.
Пространство сгустилось, заискрилось миллиардами микроскопических кристалликов льда или света, формируя могучие очертания Вайтнесс. Её изумрудные глаза источали радость и теплоту.
– Здравствуй, Карри! Я рада тебя видеть. – Дракон наклонился, чтобы быть максимально близко, и посмотрел прямо в глаза.
– Здравствуй, Вайтнесс, – улыбнувшись, ответила я.
– У тебя выдался тяжёлый день. Я чувствовала это нашим сердцем и видела твоими глазами. Я впечатлена твоей решимостью, когда ты сбежала из Ордена. Но не стоит расслабляться, сложности только начинаются.
– Лучше встретить сложности и достойно их преодолевать, чем сидеть в клетке и по команде убивать! – с неподдельной ненавистью прорычала я. В белом пространстве зазвенели тонкие, как стекло, вибрации, отражая силу моих эмоций.
– Звучит как девиз! – чешуйки вокруг её пасти мягко сдвинулись, обнажив сверкающие, как полированный мрамор, зубы в безобидном оскале дружелюбия. – Твоя внутренняя сила впечатляет, хотя сама ты ещё не осознаешь этого. Даже к лучшему. Невероятная сила, как и власть, способна, к сожалению, менять людей в худшую сторону. Знаю это не понаслышке. – Её слова прозвучали с глубокой, вековой грустью, и на миг в изумрудных глазах мелькнула тень – отражение каких-то давних, страшных событий.
– Лучше расскажи мне о Фобиусе. Я знаю только об этом проклятом Ордене и кровавом шоу, которые они организовывают.
– Дитя, придёт время, ты всё узнаешь. Это слишком долгая история. Я не могу длительно находиться в твоём разуме, потому что природа человека пока ещё отвергает сущность дракона. Но потом ты сама сможешь меня навещать, когда захочешь, и задавать любые интересующие тебя вопросы.
– И сколько на это потребуется времени? – резонно прозвучал вопрос.
– Ох, у всех по-разному. Однако ты не простой человек, я вижу поразительное сходство с принцессой Лирой Сильверблад. Она, кстати, в твоём возрасте уже была всадницей дракона. Бегство из дворца стало для принцессы единственным выходом, когда её коварный дядя Рупиус, свергнув её отца, занял трон.
С тех пор её никто не видел. Возможно, она сбежала на Землю и пустила корни там. Пока это единственное объяснение твоей схожести с ней.
Упоминание принцессы Лиры Сильверблад заставило пространство мерцать призрачными образами – мелькнул силуэт гордой всадницы на драконе, затем лицо, удивительно похожее на меня, искаженное горем, и мрачная фигура Рупиуса, чья тень сжала пространство, наполнив его холодом.
Вдруг белая обитель начала распадаться на мерцающие фрагменты, как разбитое зеркало.
– Ну, вот наше время истекло. Рада была тебя увидеть, Карри. Что бы ни случилось дальше, помни, я с тобой. – Нос дракона с нежностью дотронулся до моего лба, будто целуя на прощание.
– До свиданья, Вайт, спасибо тебе за поддержку! – положив свою мягкую и тёплую ладонь на её морду, сказала я.
Этой же ночью меня нашло воспоминание. Оно ощущалось физически.
Сначала я почувствовала тяжесть. Моё тело – огромное, сильное, сотканное из мышц и чешуи, белой, как первый снег и лунный свет. Каждая пластинка отливала под лучами заходящего солнца так, будто под ней текла не кровь, а жидкое серебро.
И затем – тепло. Глубинное, пульсирующее, исходящее изнутри и сбоку. Я повернула всё туловище, с плавным, могущественным скрежетом чешуи о чешую – и увидела Его. Он лежал рядом. Чёрный – глубокий, бархатный мрак, усыпанный мерцающими серебристыми искрами. Его дыхание было медленным, ровным, гудящим, как отдалённая гроза. Я всем своим существом размеренный, мощный стук его сердца. Бум. Бум. Бум. Оно било в унисон с моим, создавая один, общий, совершенный ритм.
Потом Его крыло – огромное, перепончатое полотно, пронизанное тёмными прожилками, – медленно, нежно накрыло мою спину. Граница между «мной» и «ним» расплылась. Его чешуя касалась моей, и в точке касания пробегала тёплая, золотистая искра понимания, простая и ясная, как закон природы.
«МЫ – ОДНО ЦЕЛОЕ.»
Утром я проснулась от шороха снаружи. Но пробуждение было насильственным, разрывом. Я втянула воздух в лёгкие.
Я лежала, не двигаясь, пытаясь удержать в памяти ощущение того веса, того тепла. В груди, чуть левее сердца, ныла глубокая, ноющая пустота, будто оттуда вырвали жизненно важный орган, о котором я даже не подозревала.
«Какой странный сон…» – попыталась я убедить себя, но голос звучал чужим и предательски дрогнул. Я впервые за долгое время почувствовала не просто одиночество. Раньше я была просто одна, а теперь я была половинкой. Отрезанной. Неполноценной. Всё моё существо кричало о недостающем куске.
И тогда, сквозь сонную муть и нарастающую панику, всплыл образ. Не тело чёрного дракона. Его глаза. Огромные, бездонные, в которых мерцала целая вселенная. И в их глубине горел знакомый, пронзительный, синий огонь.
Ужас перед силой этой связи охватил меня. И что она означала для меня, Нади Беликовой, и для него, Хидана, с его холодными, бездонными, синими глазами? Ещё предстоит узнать.
Поднявшись, я медленно и как можно тише пошла к выходу пещеры. На улице ярко светило солнце, поэтому отвыкшим от света глазам не сразу удалось что-либо рассмотреть. Когда мои глаза адаптировались к дневному свету, я увидела женщину, спокойно набиравшую воду из озера. Её аура светилась нежно-розовым цветом, а чуткий нос дракона уловил сладкий аромат спелой вишни. Одета она была в длинное, струящееся платье из небесно-голубого шёлка с незамысловатым узором на подоле. Этот наряд подчёркивал тонкую и женственную фигуру незнакомки. Вьющиеся русые волосы были собраны назад и заколоты гребнем в виде цветка из розового перламутра. Глаза дракона видели скрытую магическую силу, таящуюся в её глазах цвета весенней зелени.
Я не сразу решилась выйти из пещеры, да и вообще не хотела днём выходить из неё, но вдруг женщина резко повернула голову в мою сторону. Мы встретились глазами. Я почувствовала, как страх пронизывает всё моё тело. Сразу же в мою голову нахлынули воспоминания о сыром подвале и тесноте клетки. Мне казалось, что все так или иначе связаны с этой организацией.
Я уже была готова напасть на незнакомку в целях защиты, но она, не придав никакого значения моему присутствию, равнодушно повернулась и пошла по своим делам. Это меня весьма удивило. «Неужели эта женщина так часто встречает драконов, что смогла спокойно проигнорировать меня!? А может, я просто не выгляжу устрашающе?» Так или иначе, она незаметно для меня скрылась среди скал.
***
Лучи раннего солнца, холодные и косые, едва пробивались сквозь узкие, стрельчатые окна-бойницы крепости Ордена. Они скользили по гладким, темным камням стен, пытаясь разбудить вяло бредущих на пост работников. Воздух в длинных, сводчатых коридорах был спертым, пропахшим вековой пылью, гарью факелов и сладковато-приторным запахом старой крови, въевшейся в камень. Несмотря на вчерашний разгул, «дух праздника» висел тяжелым похмельем: в углах валялись растоптанные гирлянды из червонного бархата, а под ногами хрустели осколки разбитых кубков.
К подземельям, где томились драконы, скрипела тяжелая телега, груженная окровавленными тушами. Запах свежей плоти и смерти смешивался с общей вонью крепости.
– Да… Весело мы вчера отдохнули! – охрипший голос возницы гулко прозвучал под сводами.
– Ну а как иначе!? – подхватил его напарник, брызгая слюной. – В наших руках сокровище, о каком легенды слагают! Такой красивой победы от новичка никто не ожидал. Кровь так и кипела в жилах!
– Доброе утро, господин! – оба резко вытянулись в струнку, завидев фигуру в конце коридора.
Хидан вышел из низкой дубовой двери, ведущей в его покои. Тени под глазами были густыми, а взгляд – остекленевшим от усталости и, возможно, чего-то еще. Он зевнул, прикрыв рот ладонью с тонкими, почти аристократическими пальцами.
– Доброе, доброе… Идете кормить наших подопечных?
– Так точно, господин! – ответ был вымученно четким.
– Ну, ступайте. – Хидан сделал шаг, но замер. – Ах да… Карри. Ей выделите лучший кусок. Она заслужила. – Голос его звучал ровно, но в последних словах чуть дрогнул. Он кивнул, отдавая еще несколько коротких, отточенных приказов, звучавших как удары кинжала по дереву, и растворился в полумраке коридора, направляясь к своей комнате.
Тишину, зыбкую и напряженную, вдруг растерзал оглушительный вой тревоги. Медный колокол где-то в вышине забился в истерике, сотрясая древние камни. Двери распахнулись, и в главный Зал Совета, огромный и мрачный, устланный багровыми коврами, хлынула толпа. Бесформенная масса испуганных, не выспавшихся людей. Гул голосов, сперва робкий, затем нарастающий, как прибой, заполнил пространство под глубокими, словно поглощающими свет сводами. Все тыкали пальцами, шептались, ловили слухи. Воздух сгустился от страха и непонимания.
И вдруг – мертвая тишина. Тяжелая, бархатная портьера за возвышением раздвинулась. На широкую каменную плиту, служившую трибуной, вышел Глава Ордена. Старец. Казалось, сама древность смотрела из-под нависших седых бровей. Его длинная, как снег, борода лежала на черной, атласной мантии, расшитой причудливыми, змеяющимися узорами из золота и серебра, которые напоминали застывшие молнии или скрюченные когти. В костлявой руке он сжимал высокий посох из черного дерева. На его конце красовалась вырезанная из слоновой кости пасть драконьей головы с крошечными рубинами вместо глаз, сверкавшими, как капли крови.
Голос главы, сухой и безжалостный, разнесся по залу, не нуждаясь в усилии:
– Потеря. – Пауза, в которой слышалось биение сотен сердец. – Пока глупцы пили за триумф, наша новоиспечённая Звезда пропала! – Рубиновые глаза посоха, казалось, метали лучи ненависти в толпу. – Ситуация – ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ. Вернуть. Во что бы то ни стало!
Среди мечущегося моря людей, словно вбитый в землю клин, стоял мрачный силуэт. Каждое сухожилие на его руках играло буграми от силы, с которой он впился ногтями в ладони. «Где она? Цела ли?» – этот вопрос молотом бился в висках, заглушая гул толпы. Взгляд, упрямо отвернутый от общего хаоса, таил тихую бурю, глухую и необъятную, как океанская пучина в час перед штормом. И в этой пучине бушевал один-единственный образ: испуганные глаза цвета чая, в которых при виде него всегда вспыхивала целая гамма чувств – от недоверия до той самой, едва уловимой надежды, которую он сам же и убивал. Хидан не просто потерял дракона. Он потерял ее. И этот страх, почему-то был куда страшнее гнева отца.
Еще не смолкло эхо слов председателя, как из первого ряда резко шагнул вперед Хидан. Лицо его было бледным, но голос звучал металлически четко, без тени вчерашней усталости или недавнего похмелья:
– Собрать поисковый отряд! Немедленно! – Он уже поворачивался, взглядом сканируя толпу, выискивая трезвые глаза и твердые руки. – Первая группа – следы, свидетели. Вторая – прочесать ближние окрестности: лес, пещеры, фермы. Вперёд, вернём наше сокровище!
Как по волшебству, паника кристаллизовалась в действие. Поисковая группа – отборные, хмурые мужчины в кожаных доспехах с эмблемой Ордена на груди (глаз дракона) – сформировалась за считанные минуты. Стук сапог по камню, лязг оружия, короткие, как щелчки кнута, команды Хидана. И вот тяжелые, окованные железом ворота крепости с глухим стоном распахнулись, выпуская в еще прохладное утро отряд, похожий на стаю мрачных гончих, пущенных по кровавому следу.
Первый день поисков не показал никаких результатов. Поисковые отряды один за другим возвращались ни с чем.
– Мистика, какая-то! Как такой дракон может пропасть бесследно? – недоумевал один из воинов.
Хидан заперся у себя в комнате. Звук щеколды прозвучал глухо и окончательно. И тут на него навалилось. Его тело начало трясти мелкой, неконтролируемой дрожью, будто каждая мышца, каждый нерв отзывались на далёкий, неслышный гул. Озноб прошёлся по спине, заставив зубы стучать, хотя в комнате было душно. Он почувствовал, как холодный пот мелкими бусинами выступил на лбу, на висках, скользнул по позвоночнику под рубашкой – пот не от жары, а от паники, которая шла извне, изнутри, отовсюду.
Он рухнул на стул, не попав точно, и со скрипом отодвинулся. Ладони прижал к вискам, пытаясь сдавить череп, выдавить наружу навязчивый гул чужих ощущений. Пальцы впились в волосы.
«Что со мной?» – мысль билась, как пойманная птица, о стены сознания. «Почему я так себя веду? Это не провал миссии. Это будто…» Он зажмурился, ища сравнение. И нашёл его, ужасное и точное. «Будто от меня оторвали кусок плоти. И теперь на этом месте – открытая рана, в которую дует ледяной ветер её страха, её усталости, её одиночества.» Чувствовал тяжесть в веках, которой не должно быть. Ощущал холод каменного пола под брюхом, которого у него нет. Это были её чувства. Чёткие, яркие, навязчивые, как наваждение. Она где-то совсем рядом. Не в метрах. В пространстве между снами и явью. Если протянуть руку сквозь зеркало ночи – можно коснуться.
И тут его осенило. Глаза сами метнулись к окну, за которым лежало чёрное, беззвёздное небо – такое же пустое, как ложь, в которой он жил.
«Отец говорил, что сыворотка чёрного дракона не сработала. Что я – чистый контрольный образец.»
Ложь. Слово прозвучало в нём не как догадка, а как приговор, от которого свело желудок. Или… самообман? Но тело не лжёт. Эта дрожь, этот холод, эта тянущая боль где-то за грудиной, похожая на тоску по дому, которого не.
Что-то тёмное, вязкое и невероятно сильное, что дремало в самом основании его существа, проснулось. И оно безумно, неистово тосковало. По НЕЙ. По БЕЛОЙ.
Это были не его мысли. Не его тоска. Это был голод зверя. Того самого, чьи гены вплели в его плоть, как чёрную нить в светлую ткань. И зверь узнал. Зовом крови, который не слышат уши.
Хидан не заметил, как провалился в сон, який отрывок памяти внутреннего зверя.
Он был зажат в тисках собственного, могучего, чёрного как смоль тела, которое не слушалось. Он чувствовал тяжесть чешуи, рвущую мощь крыльев, скованных просмолёнными сетями. И видел Её. Сияющую, как лунный камень, белую драконицу. Она отчаянно билась, защищая, закрывая своим телом и крыльями кладку. Теплые, живые комочки жизни под ней. А вокруг – жалкие, шумящие двуногие твари с острыми, блестящими палками.
Каждый удар копья в её бок отдавался в его собственном. Каждая царапина на её жемчужной чешуе жгла его кожу. Он рвался, рвал сети когтями и зубами, чувствуя, как рвутся связки, но не мог дотянуться.
И потом… Крик. Вибрация, пронзившая вселенную. Смертельное лезвие вонзилось в основание её шеи.
Его сердце разорвалось. В груди лопнуло что-то живое и тёплое, оставив после себя пепелище и лед. Он видел, как свет в её изумрудных глазах гас, как прекрасное белое тело медленно цепенело, каменело, превращаясь в холодный памятник их погибшей любви и будущему, которое они не успели увидеть.
И всё, что осталось – пустота. А потом – Ярость чернее его собственной шкуры. И сквозь неё, как последний луч пробился сквозь тучи – беззвучно прозвучала его клятва:
«НАЙДУ ТЕБЯ В СЛЕДУЮЩЕЙ ЖИЗНИ. И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ОТПУЩУ».
Хидан резко сел на кровати с диким криком, который превратился в хриплый, звериный рык. Его руки дрожали так, что он не мог их сжать. В глазах стояли не слёзы. Он посмотрел в окно. Впервые его желание найти её – не для отца, не для Ордена, не из вины или смутного влечения – наполнилось животным, древним ужасом её потери. Ужасом, который он только что прожил. Который был выжжен в его клетках.
Он поднял дрожащую руку, глядя, как тень от неё ложится на лунную полоску на полу – тень с изломанными, перепончатыми, нечеловеческими очертаниями.
– Найду, – прошипел он, и голос звучал чуждо. В нём слышалось эхо драконьего рёва. – И больше никогда не отпущу.
***
Стемнело. Я решила пойти на рыбалку, чтобы поужинать, как вдруг обнаружила присутствие ещё кого-то. Это оказалась та женщина, которую я видела ранее. Она смело направлялась к пещере. Я инстинктивно зашипела. Она остановилась, но не стала убегать.
– Не бойся меня, я не причиню зла. Тебе нельзя здесь оставаться. Белого дракона всюду разыскивают, – мягким и мелодичным голосом сказала она, и ее губы тронула легкая, почти невидимая улыбка, не достигающая глаз. В ответ я вопросительно посмотрела на неё.
«Легко сказать „не бойся“, когда у тебя нет памяти о стальных прутьях клетки. Каждая улыбка в этом мире до сих пор оказывалась обманчивой».
– Можешь поговорить со мной, я понимаю язык драконов, я когда-то сама им была… – медленно, но уверенно незнакомка приблизилась ко мне, ее пальцы легким жестом провели по воздуху, словно рисуя невидимый символ.
«Была драконом? Значит, есть выход? Ловушка? Нет… Если это правда… Господи, помоги мне снова стать просто собой…»
– Была? Но как тебе удалось превратиться обратно в человека?! И, вообще, возможно ли это!? – шокировано спросила я.
– Да, была, но сейчас не время для разговоров, тебе нужно спрятаться и как можно быстрее. Эта пещера хоть и достаточно недоступна, но она слишком близка к городу. Тебя быстро найдут.
– Но куда мне идти, лететь? Я не знаю этого мира! – в голосе отчётливо слышалось отчаяние.
– Я помогу тебе выбраться. – Она выпрямилась во весь рост, и ее осанка внезапно выдала в ней человека, привыкшего держать все под контролем. – Но с одним условием, – ты во всём будешь слушаться меня и делать всё, что я тебе скажу. – Ее пальцы сплелись в замок перед собой, белые, тонкие, но с цепкой хваткой.
– Хм, то есть прыгать под твою дудочку? Нет, я только от одних «хозяев» сбежала! Я как-нибудь сама.
На лице Сакуры мелькнула тень раздражения, она резко разжала руки.
– Как знаешь, – бросила она, и ее голос снова стал холодным и отстраненным. – Если одумаешься, то, используя обоняние дракона, следуй за ароматом этого цветка. – Она положила на камень маленький белый цветок, ее движения были теперь точными и безличными, и ушла так же неожиданно, как и пришла, не оглядываясь.