КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты
- -
- 100%
- +
Они свернули на улицу, где стоял особняк. Массивные кованые ворота были приоткрыты. Во дворе стояла черная машина Тимура, и у открытой двери стоял Раф, и Яна прошла через парадный вход, Лука пошел за ней.
В холле было прохладно и пахло старым деревом и левкоем. В центре зала, у лестницы, стояли Кир и Ник. Они уже были одеты в черное, готовые к выезду. Кир застегивал куртку, Ник проверял что-то на запястье.
Яна вошла, смеясь над какой-то фразой Луки.
- ...и тогда он говорит, что если кот мяукнет два раза, то будет дождь, а если три, то...
Она осеклась.
Смех застрял в горле. Воздух в холле мгновенно сгустился, превратившись в бетон. Кир медленно поднял голову. Его взгляд упал на Луку, потом скользнул по Яне, по ее распущенным волосам, по ее сияющему лицу. В его глазах не было иронии. Не было шуток. Там была такая черная, ледяная ярость, что у Яны похолодели пальцы.
Ник стоял абсолютно неподвижно. Его лицо было маской, но Яна видела, как напряглись мышцы на его шее, как его рука медленно, инстинктивно скользнула к поясу, туда, где лежал нож. Его взгляд был прикован к Луке. Это был взгляд хищника, который увидел чужака на своей территории. Взгляд, который обещал смерть.
Лука этого не заметил. Он радостно улыбнулся, поправил корзину в руке.
- Доброе утро! - сказал он громко, его голос эхом отразился от мраморных стен. - Я просто помог вашей гостье донести хлеб. Очень тяжелая корзина!
Яна сделала шаг вперед, ее сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на Кира. Потом на Ника.
- Лука, быстро, - тихо сказала она, ее голос дрожал. - Уходи. Уходи отсюда. Сейчас же.
Лука моргнул, его улыбка стала растерянной.
- Что? Но я... я еще не поставил корзину. И мы даже не познакомились толком, я...
- Уходи! - почти крикнула Яна, и в ее голосе прозвучал такой страх, что Лука наконец-то обернулся и увидел Кира.
Кир сделал шаг вперед. Медленно. Его рука лежала на рукоятке пистолета под курткой.
- Ты глухой, пацан? - спросил Кир, и его голос был таким тихим, что его было почти не слышно, но каждое слово резало воздух как бритва. - Тебе девушка сказала уходить. Уходи, пока я не решил проверить, как быстро ты бежишь.
Лука побледнел. Он посмотрел на Яну, потом на Кира, потом на Ника, чья рука уже лежала на рукояти ножа. Инстинкт самосохранения, заложенный в каждом живом существе, наконец-то проснулся в юноше. Он медленно, очень медленно поставил корзину на пол.
- Простите, - прошептал он, отступая к двери. - Я... я просто помог.
- Беги, - выдавила Яна, закрывая глаза.
Лука развернулся и почти выбежал из холла, его шаги быстро застучали по брусчатке двора, а затем стихли. Дверь захлопнулась.
В холле повисла тишина. Только тяжелое дыхание Яны нарушало его. Она открыла глаза. Кир и Ник стояли перед ней. Они не приближались, но их присутствие заполняло все пространство, вытесняя кислород.
- Ты, - начала Яна, ткнув пальцем в Кира, и ее голос сорвался. Она попыталась взять себя в руки, выпрямилась. - Что это было? Что это, черт возьми, было?!
Кир усмехнулся, но в этой усмешке было столько яда, что Яна отшатнулась.
- А что такое, малая? - спросил он, делая шаг ближе. - Мы просто оценили обстановку. Шестнадцатилетний мальчишка, распущенные волосы, голубое платье. Ты выглядишь на шестнадцать. Он смотрел на тебя как на самку. А ты... ты кокетничала с ним. Улыбалась. Смеялась.
- Я не кокетничала! - крикнула Яна, и слезы подступили к ее глазам. - Я просто разговаривала! Я просто попросила помочь донести хлеб! Он просто парень! Он ничего не сделал!
Ник медленно поднял глаза. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь.
- Он смотрел на тебя, Яна. Я видел его зрачки. Я видел, как он дышал. Он хотел тебя. В его голове ты уже была его. И если бы мы не стояли здесь, он бы попытался взять тебя за руку. Или поцеловать.
- И что?! - закричала Яна, и ее голос эхом разнесся по холлу. - И что если бы он попытался?! Он просто мальчик! Ему шестнадцать лет! Он впервые в жизни увидел девушку, которая ему понравилась! Это нормально! Это жизнь!
Она шагнула к ним, ее глаза горели огнем.
- Это моя жизнь! - выкрикнула она, и слезы наконец-то покатились по ее щекам. - Я имею право разговаривать с кем хочу! Я имею право улыбаться! Я имею право быть просто нормальной девочкой, которая покупает хлеб! Вы не можете убивать всех, с кем я заговорю! Вы не можете смотреть на всех как на мясо! Я не ваша собственность! Я не ваша кукла, которую вы прячете в коробке!
Кир закрыл глаза. Его лицо исказилось от боли и ярости. Он медленно выдохнул, провел рукой по лицу, и когда он открыл глаза, в них не было ничего, кроме холодной, жестокой правды.
- Нормальной девочкой? - тихо произнес он. - Нормальной? Ты правда думаешь, что ты нормальная? Ты думаешь, что мир за этими стенами такой же, как в твоей голове?
Он сделал еще один шаг, нависая над ней.
- Этот мальчишка, Яна, не видел в тебе нормальную девочку. Он видел красивую мордочку. И знаешь, что было бы, если бы он взял тебя за руку? Его бы нашли в реке через два часа. С перерезанным горлом. Не нами. Теми, кто следит за Тимуром. Теми, кто ищет любую зацепку, любую слабость. Твоя нормальность это мишень. Ты улыбаешься ему, а он даже не знает, что уже покойник.
Яна замерла. Ее дыхание перехватило.
- Ты плачешь, потому что мы испортили твою сказку, - продолжал Ник, и его голос был еще хуже. Он был спокойным, ровным, безжалостным. - Ты думаешь, мы звери. Мы не звери. Мы просто видим реальность. Ты сама слепая. Ты сама не понимаешь, где ты находишься. Ты хочешь играть в обычную жизнь, но ты забыла, кто ты. И кто мы.
- Вы защищаете меня, - сказала Яна, ее голос дрожал, превратившись в тонкий писк. - Вы должны защищать меня от врагов, а не от обычных людей!
- Обычных людей не существует, Яна, - отрезал Кир. - Есть те, кто полезен, и те, кто мертв. Ты выбрала второе. Так что не смей плакать и не смей кричать на нас. Мы сделали тебе одолжение. Мы не дали ему умереть по глупости. А теперь иди наверх. И закрой волосы. И надень что-нибудь, что не привлекает взгляды.
Яна смотрела на них. На Кира, чье лицо было каменным. На Ника, чьи глаза были пустыми. В ее груди что-то разорвалось. Не просто треснуло. Разорвалось. То хрупкое, теплое, что она пыталась сохранить в себе, что она пыталась вырастить, несмотря на кровь, на Тбилиси, на Икшу. Они не просто убили ее попытку быть нормальной. Они плюнули на нее. Они сказали ей, что она сама виновата в том, что ее хотят. Они сказали ей, что ее чувства, ее улыбка, ее человечность это слабость, которая убивает.
- Ты... вы... - прошептала она. - Вы монстры. Вы оба.
Она развернулась. Корзина с хлебом осталась стоять посреди холла, как ненужный хлам. Она побежала к двери.
- Яна! - окликнул ее Кир, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на испуг. - Куда ты?!
- Прочь! - закричала она, не оборачиваясь. - Прочь от вас!
Она вылетела из холла, пробежала по двору, мимо ошарашенного Рафа, который даже не успел преградить ей путь, и выскочила за ворота.
Она бежала. Она не знала куда. Слезы застилали глаза, смешиваясь с потом. Сердце билось так сильно, что отдавалось болью в ребрах. Она бежала по брусчатке, сбивая дыхание, спотыкаясь о неровности, задирая платье. Она хотела убежать от особняка. Убежать от Кира. Убежать от Ника. Убежать от той правды, которую они ей выплюнули в лицо. Убежать от того, что они были правы.
Тбилиси принял ее в свои объятия. Узкие улочки, резные балконы, тенистые переулки. Она сворачивала наугад, углубляясь в старый город, туда, где туристы ходили редко, где дома стояли ближе друг к другу, закрывая небо. Воздух здесь был тяжелее, пах сыростью и канализацией. Солнце почти не проникало сквозь нависающие крыши.
Она бежала долго. Пока ноги не начали подкашиваться, пока легкие не загорелись огнем. Она остановилась, упираясь руками в колени, тяжело, жадно глотая воздух. Слезы продолжали течь по щекам, капая на горячий камень.
Она подняла голову, чтобы понять, где она. Это был какой-то тупик. Узкий переулок, заканчивающийся высокой каменной стеной, увитой сухим плющом. Вокруг не было ни души. Только где-то вдалеке лаяла собака.
Яна выпрямилась, вытирая лицо рукавом платья. Ей стало страшно. Не от Кира и Ника. А от того, что она заблудилась. Она обернулась, чтобы пойти обратно, к главной улице.
И тут она почувствовала руку.
Рука была сильной, костлявой, с длинными, скрюченными пальцами. На запястье бренчали тяжелые, дешевые браслеты. Рука крепко, почти до боли, сжала ее локоть.
Яна вздрогнула, обернулась.
Рядом с ней стояла старуха. Она была одета в многослойные, полинялые юбки ярких цветов, на голове был повязан темный платок, из-под которого выбивались седые, грязные пряди. Ее лицо было покрыто глубокими морщинами, кожа цвета старой кожи. Но главное были глаза. Они были черными, блестящими, цепкими, как у птицы, которая высматривает добычу. В них не было старческой кротости. В них была хитрость и что-то еще, от чего у Яны внутри все похолодело.
- Красивая девочка, - прошептала старуха. Голос у нее был хриплый, скрипучий, как несмазанная петля. - Очень красивая. Волосы как ночь. Глаза как звезды.
Яна попыталась отдернуть руку, но хватка старухи была на удивление железной.
- Отпустите меня, - сказала Яна, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Мне нужно идти.
Старуха усмехнулась, обнажив желтые, редкие зубы. Она наклонилась ближе, и от нее пахло кислым вином, пылью и чем-то гнилым.
- Куда идти, птичка? - спросила она. - В этот мир полный волков? Здесь темно. Здесь опасно. Я знаю дорогу. Я знаю, где безопасно.
- Я сама найду дорогу, - упрямо сказала Яна, пытаясь вырваться.
Старуха не отпустила. Наоборот, ее пальцы впились в кожу еще глубже. Она внимательно, пристально посмотрела на лицо Яны, потом перевела взгляд на ее руки, на платье.
- Ты не отсюда, - тихо сказала она. - Ты пахнешь чужой землей. Но ты живешь в большом доме на холме. Дом с железными воротами. Дом, где живут волки.
Яна замерла. Сердце пропустило удар.
- Ты... ты кто? - прошептала она.
Старуха медленно, очень медленно улыбнулась. В этой улыбке было столько холодной, расчетливой жестокости, что Яна вдруг осознала: она не просто старая цыганка. Это не нищенка. Это охотник.
- Меня зовут Нано, - сказала она тихо. - А тебя... тебя зовут Яна. И ты дочь Теймураза.
Это был не вопрос. Это была констатация.
Яна открыла рот, чтобы закричать, чтобы позвать на помощь, но рука старухи мгновенно, с пугающей скоростью метнулась к ее лицу. Ладонь, пахнущая табаком и грязью, плотно закрыла ей рот, вдавливая губы в зубы. Другая рука обхватила ее талию, притягивая к себе с силой, не соответствующей возрасту.
- Тссс, - прошипела Нано ей в ухо, и ее дыхание было горячим и зловонным. - Не кричи, птичка. Волки Теймураза далеко. А мы уже почти дома.
Яна извивалась, пытаясь вырваться, но старуха была сильной. Она толкала ее вглубь переулка, к темной, зияющей двери в каменной стене, которую Яна раньше не заметила. Дверь была приоткрыта, и из нее веяло холодом и запахом сырости.
Яна била ее ногами, царапала руки, но Нано только крепче держала ее. В черных глазах старухи горел триумф.
- Твой отец думает, что его стены защитят его, - шептала она, вталкивая Яну в темноту. - Но он забыл, что тени проникают везде. А ты, птичка, ты слишком яркая. Ты светишься. И мы заберем этот свет.
Дверь захлопнулась за ними с глухим, тяжелым звуком, отрезая последний луч солнца. И в этой темноте Яна наконец-то поняла. Поняла, что ошибка Кира и Ника была не в том, что они напугали Луку. Ошибка была в том, что они заставили ее убежать. Убежать из единственного места, где она была в безопасности.
Она была одна. В темноте. С чудовищем. И никто ее не слышал.
Глава 32
Глава 32. Алая свадьба
Читать под трек «Ты больше не моя» Dino MC47
Тимур вышел из кабинета не сразу. Сначала в коридоре долго висела тишина, тяжелая и вязкая, как смола. Когда дверь наконец открылась, он не произнес ни слова. Он просто стоял в проеме, медленно раскуривая свою трубку, и смотрел на Кира и Ника. Они все еще стояли в холле, окруженные разобранными стволами и патронами, но воздух вокруг них был мертвым. Они чувствовали его взгляд спиной, чувствовали, как меняется давление в доме, как стены словно сжимаются.
Тимур сделал затяжку, выдохнул дым в потолок и тихо спросил:
- Где Яна?
Кир замер с затвором в руке. Ник медленно поднял голову от ножа. В их взглядах мелькнуло недоумение, быстро сменившееся холодным ужасом.
- Она... она убежала, — выдавил Кир, его голос вдруг показался ему чужим, сиплым.
Тимур не моргнул. Он медленно обошел стол, поставил трубку на край и посмотрел на них. В его серых глазах не было гнева. Было что-то гораздо большее. Было абсолютное, ледяное понимание краха.
- Где. Моя. Дочь? - рявкнул Тимур.
Кир медленно встал. Его лицо было бледным, как мел.
- Босс, мы... мы думали, она вернулась. Мы слышали шум в холле...
- Вы думали, - перебил Тимур. Его голос не повысился, но от него по спине Кира пробежал мороз. - Вы думали. Два профессионала. Два лучших бойца, которых я когда-либо видел. Вы думали. А я вам скажу, что есть на самом деле. На самом деле, в трех кварталах от этого дома уже засветились люди Икши. На самом деле, его разведка уже сняла квартиру в доме напротив, и они смотрят в бинокль на наши ворота. На самом деле, этот город кишит крысами, которые только и ждут, чтобы укусить. А вы, двое конченых придурков, стоите здесь и смотрите на меня пустыми глазами, потому что вы просрали ребенка!!
Он ударил кулаком по столу. Звук был таким громким, что звякнули стекла в серванте.
- Ребенка, мать вашу! - рявкнул Тимур, и его лицо исказилось от ярости. - Одиннадцатилетнюю девочку, которая на днях плакала в моем холле, потому что вы, идиоты, напугали ее до полусмерти! Вы думаете, это игра? Вы думаете, это ваши разборки? Переходный возраст никто не отменял, она сбежала, потому что вы ее довели! А теперь ее нет!
Кир вздрогнул, его лицо горело.
- Мы найдем ее, Тимур. Клянусь, мы...
- Вы ничего не найдете! - Тимур подошел к нему вплотную, и Кир увидел в его глазах ту самую бездну, из которой не возвращались. - Потому что вы не знаете этот город так, как знаю его я. Вы не знаете, куда она могла пойти. Вы знаете только, как убивать. А сейчас вам нужно ее найти. Живой. Целой. И если с ней хоть волос упадет... если хоть один палец... я не вспарю вам животы. Я заставлю вас смотреть, как она умирает. А потом я убью вас. Медленно.
Он развернулся и крикнул в коридор:
- Придурки, что вас… Раф! Сократ! Подъем! Все люди! Обыскать каждый подвал, каждый чердак, каждый переулок в радиусе пяти километров! Найти ее!
Дом взорвался. Забегали люди, зазвонили телефоны, захлопали двери. Кир и Ник стояли посреди зала, и мир вокруг них рушился. Ник медленно сжал кулаки, и его ногти впились в ладони так глубоко, что по коже потекла кровь. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только одно: он потерял ее. Он потерял свою ось. И если он не найдет ее в ближайшие десять минут, он сожжет этот город дотла.
***
Яна не понимала, куда ее ведут. Рука старухи, Нано, сжимала ее локоть с пугающей, нечеловеческой силой. Они шли не по улицам, а через какие-то дворы-колодцы, через арки, через узкие, темные проходы, пахнущие сыростью и мусором. Солнце исчезло, словно его и не было. Воздух стал холодным, тяжелым.
- Куда ты меня ведешь? - хрипло спросила Яна, пытаясь вырваться. - Отпусти меня!
Старуха только усмехнулась, ее желтые зубы блеснули в полумраке.
- Тссс, птичка. Твой отец далеко. А мы уже пришли.
Они остановились перед массивной деревянной дверью, вбитой в каменную стену. Нано постучала - три удара, пауза, два удара. Дверь скрипнула, и Яну втолкнули внутрь.
Она оказалась в большом, полутемном помещении, заставленном старыми коврами, сундуками и низким столиком. Посредине, на груде подушек, сидел мужчина. Ему было лет сорок, может, пятьдесят. Его лицо было смуглым, жестким, с тяжелым, волевым подбородком и пронзительными черными глазами. На нем была шелковая рубашка, расстегнутая на груди, и множество золотых цепей. Рядом с ним стояли двое здоровых мужчин с мрачными лицами.
- Нано, - сказал мужчина, его голос был низким, бархатным, но в нем чувствовалась сталь. - Кого ты привела?
- Демна, - старуха склонилась в поклоне. - Я привела тебе подарок. Дочь Теймураза.
Демна медленно поднял глаза и посмотрел на Яну. Его взгляд скользнул по ее лицу, по распущенным волосам, по голубому платью. Яна почувствовала себя так, будто ее раздели догола. Его взгляд был тяжелым, липким, оценивающим.
- Теймураза? - Демна усмехнулся. - Серьезно? Нано, ты знаешь, что будет, если Теймураз узнает, что мы держим его дочь?
- Он не узнает, - старуха хихикнула. - Пока. Мы можем потребовать выкуп. Хороший выкуп.
Демна встал. Он был высоким, широкоплечим. Он медленно обошел Яну, словно осматривая лошадь на рынке. Яна застыла, ее сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала опасность. Не ту опасность, которая была в особняке Тимура, где она знала, что ее защитят. Это была дикая, первобытная опасность.
- Выкуп, - задумчиво произнес Демна. Он остановился перед ней, взял ее подбородок своей тяжелой рукой и заставил поднять голову. - А сколько ей лет, Нано?
- Лет четырнадцать, - пожала плечами старуха. - Посмотри на нее. Она уже почти женщина.
Яна хотела закричать, что ей одиннадцать, что она ребенок, но рука Демны сжалась на ее подбородке так сильно, что она захлебнулась воздухом.
- Четырнадцать, - повторил Демна. Он медленно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. - По нашим законам, четырнадцать - это возраст, когда девушка готова к замужеству. А Теймураз... Теймураз старый волк. Он не отдаст выкуп. Он начнет войну. А война - это плохо для бизнеса. Но если она станет моей женой... если она станет частью моей семьи... Теймураз не посмеет тронуть нас. Это будет союз.
Яна широко раскрыла глаза. Ужас, холодный и липкий, залил ее изнутри.
- Нет, - прошептала она. - Нет, мне одиннадцать. Я ребенок. Отпустите меня.
Демна рассмеялся. Звук был грубым, неприятным.
- Одиннадцать? Девочка, ты выглядишь на пятнадцать. Твое тело готово. А разум... разум мы воспитаем. Нано, отведи ее в заднюю комнату. Переоденьте ее. Сегодня вечером будет свадьба.
- Нет! - закричала Яна. Она рванулась, но Демна даже не пошатнулся. Он просто толкнул ее, и она отлетела к стене, ударившись плечом о грубый камень. Боль вспыхнула в левой руке, в гипсе. - Я не буду! Я не буду!
Двое мужчин схватили ее за руки и потащили в темный коридор. Яна билась, кричала, но ее голос тонул в толстых коврах, которыми были увешаны стены.
Ее заперли в маленькой, сырой комнате без окон. Пахло плесенью и чем-то сладковато-приторным. На кровати лежало платье. Белое. Кружевное. Страшное в своей невинности посреди этого грязного, темного места. Рядом стояла старая цыганка с иглой и нитками.
- Снимай платье, - сказала цыганка на ломаном русском. - Будем подгонять.
Яна прижалась к стене, обхватив колени руками.
- Я не надену это. Я не выйду за него. Он убьет меня.
Цыганка подошла ближе. В ее руке блеснуло что-то острое. Нож.
- Наденешь, - тихо сказала она. - Или я отрежу тебе эти красивые волосы. А потом отрежу пальцы. По одному. Ты поняла, птичка?
Яна посмотрела на нож. Потом на цыганку. Она поняла. В этом мире не было правил. Не было Тимура. Не было Кира и Ника. Была только грубая, жестокая сила. И она была маленькой, сломанной, с гипсом на руке.
Она медленно, дрожащими руками, начала расстегивать пуговицы своего голубого платья с ромашками.
Часы тянулись как вечность. Ее переодели. Белое платье было тесным, оно давило в груди, кололо шею кружевом. Волосы ей заплели в сложную, тяжелую прическу, вплетая в них монеты и ленты. Монеты холодными дисками били по вискам.
Когда дверь открылась, Яна не сопротивлялась. Ее взяли под руки и повели. Они шли через длинный коридор, в конце которого горел свет. Слышалась музыка. Грубая, ритмичная, бьющая по нервам. Бренчание гитар, топот ног, крики.
Ее вывели в большой зал. Посредине стоял импровизированный алтарь, увенчанный красными лентами и свечами. Вокруг стояли цыгане. Мужчины, женщины, дети. Все они смотрели на нее. В их глазах не было радости. Было любопытство. Жадность. Предвкушение.
У алтаря стоял Демна. Он был одет в черный костюм, на груди блестела золотая брошь. Он смотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее телу, обтянутому белым кружевом, и Яна почувствовала, как ее тошнит. Это был взгляд собственника. Взгляд мясника, смотрящего на тушу.
- Подведите ее, - сказал Демна.
Ее подтолкнули к алтарю. Свечи горели ярко, их жар обжигал лицо. Старый цыган в длинной рубахе начал читать молитву на непонятном языке. Его голос был монотонным, гипнотизирующим.
Яна смотрела на Демну. Он улыбался. Он уже считал ее своей. Он уже думал о том, что будет после свадьбы. О том, как он будет ломать ее. Как он будет подчинять ее себе.
Внутри Яны что-то щелкнуло. Страх, который парализовал ее последние часы, вдруг испарился. Осталась только холодная, ясная ярость. Она была Кармой. Она была старой душой. И она не умрет здесь. Не в этом грязном платье. Не от этого человека.
Она резко дернулась. Цыганка, державшая ее за руку, не ожидала сопротивления. Яна вырвалась, толкнула старуху и бросилась к двери.
- Держите ее! - заорал Демна.
Двое мужчин бросились за ней. Яна бежала, не разбирая дороги, задрав тяжелое подолье платья. Она вылетела во двор, в темноту, в холодный ночной воздух. Она бежала к забору, к свободе.
Но ее догнали быстро. Сильные руки схватили ее за волосы, рванули назад. Яна закричала, ее ноги оторвались от земли. Втолкнули в дом, за дверь. Удар в живот выбил из нее весь воздух. Она упала на пол, в пыль, на грязные ковры.
Демна подошел к ней. Он смотрел сверху вниз, его лицо было искажено яростью.
- Ты думаешь, ты можешь убежать? - тихо сказал он. - Ты думаешь, ты особенная?
Он кивнул мужчинам.
- Научите ее уважению. Но не трогайте лицо. Сегодня свадьба.
Мужчины подняли ее. Один из них замахнулся. Яна зажмурилась, ожидая удара.
И в этот момент дверь в дом просто исчезла.
Ее не открыли. Ее вынесли с петель вместе с косяком. Грохот был таким, что земля дрогнула. Музыка оборвалась. Крики сменились тишиной.
В проеме стояли трое.
Ник был первым. Он не бежал. Он скользил. В его руке был нож, и лезвие отражало свет свечей. Его лицо было маской смерти. В его глазах не было ничего, кроме абсолютного, первобытного ужаса, который он сейчас собирался подарить каждому в этой комнате.
За ним шел Кир. Он не прятался. Он шел прямо, в его руках был пистолет, и он уже стрелял. Два глухих хлопка — и двое мужчин, державших Яну, рухнули на землю, даже не поняв, что произошло. Кир смотрел на Яну, лежащую в пыли в белом платье, и в его глазах вспыхнуло такое безумие, что даже цыгане отступили.
Раф замыкал шествие. Он просто занял дверь. Огромный, неподвижный, как скала. Никто не пройдет. Никто не уйдет.
- Ян, - выдохнул Ник. Его голос был хриплым, сорванным. Он бросился к ней, опустился на колени в грязь, не обращая внимания на кровь, которая брызнула на его белые брюки. Его руки дрожали, когда он касался ее лица. - Малышка, милая, я здесь. Я здесь.
Яна открыла глаза. Она увидела его лицо. Увидела слезы, которые текли по его щекам, смешиваясь с пылью. Увидела Кира, который стоял над ними, его пистолет был направлен в Демну, который пытался незаметно дотянуться до ножа за поясом.
- Не шевелись, - тихо сказал Кир. Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. - Даже не дыши.
Демна замер.
- Кир, - прошептала Яна. Ее голос был слабым, но в нем была та самая сила, которая держала их всех. - Он... он хотел жениться на мне.
Кир медленно повернул голову. Посмотрел на Демну. Посмотрел на белое платье. Посмотрел на кровь, которая капала с губы Яны.
В его глазах что-то умерло. И что-то проснулось.
- Ник, - сказал Кир тихо. - Выведи ее. Тут… я сам.
Ник поднял Яну на руки. Она была легкой, как перышко. Он прижал ее к себе, закрыл ее лицо своим плечом, пряча от того, что сейчас произойдет.
- Раф, - добавил Кир. - Закрой дверь.
Раф шагнул вперед и просто закрыл дверь. Вернее, то, что от нее осталось.
Когда дверь закрылась, в зале стало темно. Только свечи. И только звуки. Короткие, глухие звуки. Крики, которые обрывались на полуслове. Звук разрываемой плоти. Звук падающих тел.
Яна не смотрела. Она уткнулась лицом в шею Ника. Она чувствовала, как он тоже дрожит. Как его сердце бьется так сильно, что отдается в ее груди. Она чувствовала, как его слезы падают на ее волосы.