Привязанная. Игры Озаренных

Глава 2. Уровень Ирд

Запах свежескошенной травы и цветущей акации, такой родной и теплый, дышал покоем. Мама расположилась на розовом пледе с голубыми бабочками, прислонившись к плечу отца. Ее безмятежная улыбка словно согревала воздух вокруг. Одной рукой она разглаживала складки на желтом сарафане, другой – нежно проводила по моему животу, как бы подтверждая: мы здесь вместе, и все в порядке.

– Какая она славная, Найден. Ножки пухленькие! Говорят, когда детки начинают ползать, потом поздно встают на ноги. Как ты думаешь? – мама улыбнулась, слегка пощекотав меня за пятку.

– Ей только восемь месяцев, Амиса. Все детки разные. Смотри, какая непоседа! Чувствую, Верея не пойдет, а сразу побежит, – отец нежно провел ладонью по моим волосам, вдохнул их аромат.

– Как ты думаешь, отнести ее к Целителям? У нее ведь тоже может быть метка, как у тебя. Чем раньше узнаем, тем быстрее начнем обучение.

Отец замер. Взгляд его скользнул по лицу жены, в нем промелькнула острая тревога. Он сжал кулаки под пледом, стараясь не выдать смятения, и еле слышно выдохнул.

– Лучше не спешить с этим, Амиса. Ты знаешь, какая сейчас идет охота на Озаренных. Отступники все еще лютуют на Ирде. Как только информация о ней просочится в сеть, вы обе будете в опасности.

– Ты прав, – Амиса поежилась. Она обхватила себя руками. – Жили себе спокойно. Откуда они только взялись?

– Мутно все с ними. Однозначно, паук, который плетет эту паутину, находится на Сервитусе. Все нити ведут туда. Планета новая, тюрьму не так давно распустили. Скрыться там проще всего.

– И что же нам делать, Найден?

– Нужно подождать, пока Ирд полностью не очистится. Насколько мне известно, к Отступникам попали списки адептов обителей, поэтому так много погибших. Я в роду первый, моя метка не врожденная, в обители не учился. Обо мне нигде нет информации, а это значит, что вы пока в относительной безопасности.

Отец поднял глаза и мягким голосом продолжил:

– И на будущее: если со мной что-нибудь случится, тяни с раскрытием метки сколько можешь, пока не будешь уверена, что нашей дочери ничего не грозит. Когда придет время, отправишь ее в столичную обитель. Там о ней позаботятся.

– О чем ты, Найден? Надвигается что-то серьезное?

Амиса сжала мои ладошки в своих. Ее взгляд метался, словно она пыталась увидеть опасность, пока та еще не появилась. Сердце замерло от едва сдерживаемой тревоги в ее голосе.

– Пока нет. Но ты ведь понимаешь, какая у меня работа, – Найден насупился, слегка сжимая мамину руку.

– Надеюсь, обойдется, – тихо выдохнула Амиса.

Странный разговор – Ирд, Сервитус, Озаренные, метки, Отступники – лоскутками кружил в моей голове. Куда я вообще попала? Параллельный мир? Планета? Галактика?

От этого смутного возмущения я попыталась встать. Пухлые детские ножки не слушались, но я продолжала попытку за попыткой, упрямо цепляясь за папины волосы. И вот, как альпинист, я приподняла свою младенческую попу и сделала первый шаг.

– Смотри, Найден, она встала! – воскликнула Амиса.

– Я вижу… И ощущаю, – улыбнулся Найден, нежно освобождая мою ладошку из своих волос.

Мне так много хотелось рассказать им, таким счастливым и умиротворенным. Но изо рта вылетал лишь бессвязный лепет, вызывая у родителей только умиление.

***

Белокаменный Орбис поблескивал лазурными куполами. Воздух, свежий после недавнего дождя, наполнял легкие. Тротуары, выложенные ровной каменной брусчаткой, заполнялись спешащими по делам людьми. Окна с ярко-голубыми рамами, разукрашенные багровыми узорами пламени, отражали первые утренние лучи.

Мы с мамой шли к центральному рынку, мельком рассматривая витрины и обсуждая предстоящие покупки. От распахнутых ворот базара тянуло пряностями, специями и свежей зеленью.

Что я могу сказать с уверенностью: все рынки мира пахнут одинаково. Этот аромат, от которого быстро разыгрался бы даже самый плохой аппетит, отовсюду притягивал суетливых покупателей.

Наслаждаясь пряным, сладковатым ароматом базилика и сандалового дерева, мы медленно шли от прилавка к прилавку. Сумки постепенно наполнялись овощами, фруктами и орехами. Но тут я внезапно ощутила неприятный запах, исходящий от цветочного стола. Защемив пальцами нос, я сморщилась и зафыркала от отвращения.

– Что случилось? Опять лилии? – усмехнулась мама, ускоряя шаг, чтобы быстрее пройти мимо. – Странно, почему ты их так ненавидишь? Вроде, приятный аромат.

– Сама не знаю, мам. Прям тошнит от этого запаха!

Между рядами осторожно крались двое парней в светло-зеленых тканых рубахах и широких брюках, постоянно оглядываясь. Один, с кофейными коротко стриженными волосами и ямочкой на подбородке, тревожно смотрел по сторонам. Рядом с ним шел смуглый, коренастый парень, ростом чуть ниже, с опаской разглядывая толпу.

Поравнявшись, парень, шедший позади, пристально посмотрел на меня, но тут же поспешил за другом. Почувствовав его встревоженный взгляд, я машинально поежилась, ощутив поблизости странное беспокойство.

На мгновение колебания в воздухе изменились: в центре рынка показалась группа людей в грязно-серых рясах, поблескивая стальными арканами.

Повсюду послышались крики: «Отступники!» Началась паника. Люди бросились кто куда, оставляя пакеты с продуктами посреди улицы.

Мама задвинула меня за спину и шепнула на ухо:

– Быстро под прилавок!

Дважды повторять мне не пришлось. Инстинктивно ощущая опасность, я юркнула вслед за ней под первый попавшийся стол, где продавался чеснок.

Наблюдая из-за шторки, я заметила, что с внутренней стороны овощного ряда гуськом крадутся уже знакомые мне парни. Открыв шторку пошире, я кивнула ребятам. Они, долго не раздумывая, скользнули под наш прилавок.

– Вы их знаете? – Мама вопросительно посмотрела на наемников в серых рясах.

– Это черные наемники. Работают на Отступников, – ответил парень, тот, что повыше ростом.

– Что им здесь надо? Они кого-то ищут?

– Они ищут нас. Но заодно могут прихватить пару Озаренных.

– Значит так, давайте туда, – кивнула мама, показывая на полупустые мешки с чесноком. – И ты, Верея, тоже.

– А я-то тут при чем? Я же не Озаренная!

– Не спорь! Быстро, я сказала!

Решив, что препираться сейчас не время, я вместе с ребятами залезла в мешок.

Рынок, минуту назад благоухавший пряностями, теперь был пропитан запахом животного страха. Удушливая, парализующая энергия накрыла нас, как ядовитый газ.

Не выдержав, я приоткрыла мешок. Наемники расхаживали вдоль рядов, поднимали шторки прилавков и наугад вытаскивали оттуда людей. Они прикладывали палец каждого человека к прибору, который издавал одинаковый раздражающий сигнал.

– Мама, мне страшно! – чуть слышно шепнула я из мешка.

Мать опустилась на колени рядом. Глаза ее наполнились тревогой и сосредоточенностью. «Я рядом. Все будет хорошо», – прочитала я в ее взгляде. Ее губы чуть дрогнули, а руки сжались в кулак на коленях – она не могла дотронуться до меня, но хотела, чтобы я почувствовала ее защиту.

Вдруг двое наемников остановились и резко приподняли шторку нашего прилавка.

– Вылезай!

– Оставьте меня, я обычная! – воскликнула мама, отчаянно пытаясь оттолкнуть нападавшего.

Наемник резко схватил ее за плечо. Она дернулась, пытаясь вырваться. Его кулак ударил в челюсть, и мама без сознания опрокинулась назад, падая на асфальт. Мужчина нахмурился, мельком скользнул взглядом по ее телу и ловко приложил палец к прибору.

– В базе нет! – равнодушно вымолвил он. – Может, заберем? Смотри, ничего так!

– Давай! – Второй наемник попытался взвалить маму на плечо.

Я застыла на месте, сердце бешено колотилось. Дыхание перехватило от ужаса, смешанного с яростью.

– Не трогайте ее! – вырвалось из меня, и я бросилась из мешка. Изо всех сил вцепилась зубами в руку наемника, пытаясь остановить его.

– Ах ты, рыжая тварь! – взвизгнул он.

Пытаясь отцепиться, наемник резко дернул меня за волосы. Прядь моих медных волос оказалась в его ладони. Я громко закричала от боли.

Внезапно из мешков одновременно выпрыгнули парни, сбивая с ног наемников. Они подхватили меня под руки и что есть силы рванули в сторону ворот рынка.

– Там мама! – попыталась вырваться я, оглядываясь назад.

– Нужно отвлечь их, – шепнул коренастый парень, ускоряя бег.

Наемники бросились за нами. Они уже почти настигли нас недалеко от ворот, как с другой стороны улицы появились Хранители.

Увидев красные мундиры, они, словно тараканы, бросились в разные стороны. Но каждый выход оказался перекрыт. Короткая схватка закончилась быстро.

Рынок наполнился гулом: крики, топот, спотыкающиеся фигуры. Целители в синих формах прорезали толпу, проверяя людей на наличие ранений. Хранители же шли следом, заглядывая под прилавки и допрашивая свидетелей, собирая пазл из хаоса.

Я выбралась из толпы и тут заметила среди них отца.

– Папа! Мама все еще там! – вырвалось у меня. Голос дрожал, на зубах скрипела пыль. Я глубоко вдохнула, глотая запах чеснока, пропитавшего одежду.

Отец быстро окинул взглядом ситуацию и без слов передал меня другим Хранителям. Он уже хотел броситься к рынку, как увидел маму, которую Целители несли на носилках.

– Мама! – воскликнула я. Она осторожно помахала нам.

– Со мной… все хорошо, не переживайте, – попыталась она нас успокоить. – Просто нужно в больницу.

– Я тоже еду. Верея, давай, садись в шаттл, а я помогу маме.

Мы уже почти тронулись с места, когда я заметила знакомых парней.

– Идан! Гор! Что вы здесь делаете? – окликнула их светловолосая женщина в синем мундире.

– Тетя Шифа, наемники следили за нами с восточного берега. Мы решили скрыться на рынке. Здесь людно, думали, они не рискнут, – ответили они, перебивая друг друга.

– Оборзели вообще, уже среди бела дня на людей кидаются, – возмутилась она. – Давайте со мной, отвезу вас в Обитель.

Гор и Идан кивнули мне на прощанье и отправились вслед за тетей Шифой. Наш шаттл тронулся подальше от злополучного места.

– Как ты, малыш? – отец ласково провел рукой по моим волосам.

– Все хорошо, папа. Вы их поймали? – спросила я, пытаясь удержать голос от дрожи.

Он улыбнулся. Глаза были усталые, но спокойные.

– Да. В этот раз всех. – Он слегка сжал мою ладонь. – Ты молодец у меня. Продавщица чеснока рассказала, как ты вцепилась зубами в наемника, а двое парней сбили их с ног.

Я невольно покраснела от стыда и гордости одновременно и отвела взгляд.

– Где они, кстати?

– Они уехали с одной Целительницей. Наемники за ними охотились.

Отец нахмурился, сжав челюсть, словно принимая на себя тяжесть произошедшего.

– Понятно, – кивнул он.

– Пап, их еще много?

Он сжал мои плечи на мгновение – тихо, по-отечески – и в его глазах вспыхнула твердость.

– Немало. Но я обещаю: переловлю их всех до одного, чтобы больше никто не смел прикасаться к нашей семье. Ты мне веришь?

– Да. Я тебе верю.

Глава 3. Тени Сервитуса

Темнота сгустилась, и я почувствовала, как холодный каменный пол уходит из-под ног. Вдали громыхали невидимые шаги. Мелькали лица знакомых людей, но их глаза были пусты, а движения походили на отработанные жесты марионеток.

Между колоннами, тянувшимися ввысь бесконечно, проскользнула тень. Я хотела закричать, но звук застрял в горле. Только мелкая дрожь пробежала по телу. Перед глазами вспыхивали обрывки прошлого: рыжие кудри девочки, лицо женщины с усталыми глазами, капли воды, мерно падающие в невидимую пустоту.

Все было знакомо и чуждо одновременно. Память шептала тайну, которую я не могла уловить. Сердце колотилось в груди, оставляя после себя холод тревоги. Ощущение, что кто-то наблюдает, не отпускало даже сквозь сон.

Тени вокруг колыхались. Казалось, сами стены поднимались и сгущались. Вдруг в темноте перед глазами появилась тень с ровной, безгубой ухмылкой. Она приближалась, но движения казались странно замедленными, как будто пространство вокруг искажалось. Громкий, резкий всхлип сорвался с моих губ, превращаясь в крик.

– Верея! – Голос отца разорвал утреннюю тьму. Он уже стоял рядом, крепко, но мягко удерживая мои плечи. – Все хорошо, я рядом. Ты в безопасности.

Дыхание постепенно вернулось в норму, дрожь ослабла. Тревога таяла, но я еще несколько мгновений ощущала густую, липкую тяжесть сна, пытавшуюся заползти под кожу.

– Завтрак готов. Идем на веранду. – Отец поправил мои растрепавшиеся волосы. – Ждем тебя.

Он вышел, оставив меня одну. Хотелось быстрее спуститься, но странное чувство заторможенности сковывало. Сон казался болезненно реальным, словно фрагмент давних воспоминаний. Лица, тени, капли – все было знакомо, но память упорно молчала. Где-то в глубине сознания прятался ответ, который я не могла достать.

Легкое дрожание после кошмара оставалось в руках, но я заставила себя переодеться.

Сосны, подрагивая от ветра, разносили по округе смолистый аромат хвойного леса. Семья уже расположилась на веранде, вдыхая запах свежей сдобы, доносившийся из кухни.

Отец, нахмурившись, накрывал на стол чайный сервиз. Солнечные лучи играли в его медных кудрях. Даже издалека было ясно: я – папина дочка. Вот только его глаза не такие странные, как мои фиолетовые, а кофейные с золотистыми искрами. У Златы же все наоборот: золотистые локоны от мамы и папин цвет глаз.

Мама, румяная от жара, вышла из кухни с подносом. Плюшки и пирожки лежали на нем горкой, наполняя воздух теплым, уютным запахом.

На кресле у окна Злата уже вовсю ерзала, пытаясь привлечь к себе внимание. Сестра то сгибалась вперед, то откидывалась назад, золотые кудри мягко подпрыгивали у неё на плечах. Глаза её блестели – как всегда, когда родители собирались сказать «что-то важное».

– Найден, ты что-то задумчивый сегодня. Тебя что-то беспокоит? – с тревогой в голосе спросила мама, расставляя тарелки.

– Да, по работе, Амиса. На Сервитусе творится странное. Люди заключают трудовые контракты, а потом… Они не возвращаются, – задумчиво произнес отец.

– То есть… пропадают? – Мама невольно сжала поднос.

– В том-то и дело, что нет, – Отец глубоко вздохнул, опуская взгляд. – Примерно раз в год они связываются с близкими. Говорят, что у них все хорошо. Небольшие денежные суммы от их зарплат продолжают поступать на счета Ирда.

– Так в чем странность? Я не понимаю… – Голос мамы дрогнул.

– Я просмотрел несколько таких видео, – он нахмурился, подбирая слова. – Лица людей там, на Сервитусе… как бы застывшие. Говорят на автомате, как роботы. И у всех – записанный страх. Чего они боятся? Почему никто никогда не возвращается?

– Совсем никто? – Мама чуть сжала губы, оглядывая веранду, словно пытаясь ухватиться за мысль. – Ты же сам говорил, что конгрессмены Совета Конфедерации – частые гости на Сервитусе.

– И не только, – Отец покачал головой. – Кое-кто из элиты Орбиса тоже. Не могут вернуться именно наемные работники. Все, кто подписал трудовой договор.

У меня в груди странно сдавило от неприятного предчувствия. Я тихо стиснула руки на коленях, стараясь не издать ни звука.

– Действительно странно… И что ты намерен делать? – Мама чуть наклонилась к отцу. В ее глазах сквозила тревога.

– Я отправлю на Сервитус кого-то из моих людей. Не официально, а наемниками по договору, – промолвил отец твердо, избегая ее взгляда.

– А если они не вернутся? – Пальцы мамы, сжимающие край подноса, побелели.

– Тогда мне придется отправиться самому, – ответил он. Его голос стал чуть мягче, чуть более уязвимым.

– Но, Найден… – попыталась возразить мама.

– Это моя работа, Амиса. Я должен разобраться. Я чувствую: там что-то нечисто. А интуиция меня ни разу не подводила.

***

Мягкий свет голограмм мерно играл на витринах и макетах древних экспонатов. Учитель шел впереди, поправляя прядь седых волос, и указывал на вращающиеся модели планет над головой.

Голограммы тихо мерцали, отражаясь в полированных плитах пола. Воздух пах старым камнем и холодным, озонированным металлом. Где-то в глубине зала раздавался гулкий, низкий звон, будто кто-то коснулся огромного стеклянного купола.

На мгновение я представила, как эти витрины пережили сотни лет, войны, катастрофы, смену эпох. Ощутила странную гордость: все это – хрупкая нить нашей памяти.

Я машинально протянула руку – и одна из голограмм вспыхнула, словно отозвалась на касание. Модель планеты чуть изменила цвет, линии засветились мягким синим блеском.

– Осторожнее, – предостерег учитель. – У этой проекции необычная настройка: она реагирует на эмоциональные импульсы.

Моя ладонь отдернулась, как от ожога. Но синее свечение еще долго мерцало, не желая отпускать.

– Это наша планета Ирд, – произнес он. – Здесь умеренный климат, два континента – Восточный и Западный, соединенные проливом Ирос. – Его палец коснулся другой голограммы. – В нашей звездной системе двенадцать планет, четыре из которых обитаемы: Ирд, Нивеум, Калдиум и Сервитус. Считалось, что на заре времен планеты соединяли не порталы, а Темные Блики. И пройти через них могли только Озаренные.

– А что с этими бликами стало? – спросил кто-то из учеников.

– Они исчезли, – ответил он тихо. – Как исчезает все, к чему мы прикасаемся слишком жадно.

Мой взгляд невольно задержался на Сервитусе. Пустынные равнины, огни фабрик, стылый, угрожающий свет. Что-то в ее облике было тревожно знакомым, как забытая мелодия из сна.

– Сервитус, – произнес учитель, словно подслушав мои мысли. – На этой планете когда-то была тюрьма, теперь это промышленный и сельскохозяйственный центр.

От знакомого названия болезненно сжалось внутри. Отец. Три года – ни письма, ни голоса. Только тишина.

Я почти не слышала слов учителя. Звуки отражались от каменных стен, теряясь под куполом. Мой взгляд блуждал по макетам: фигурки людей, караваны, города на песках… Где он сейчас? Под тем же небом, или этот макет – все, что осталось от его мира?

В этот момент одна из голограмм замерцала и дрогнула, будто на мгновение потеряла питание.

– Учитель, – тихо сказала я, – кажется, с проектором что-то не так.

– Ничего, просто перегруз, – отмахнулся он, не глядя.

Но я видела: в том дрожащем свете мелькнула фигура – едва различимый силуэт, словно отблеск от далекого костра.

– А теперь смотрим сюда, – сказал учитель, подводя нас к модели межпланетного портала.

– Почему порталы, а не корабли? – спросила я, не удержавшись.

– Когда-то мы использовали корабли, – задумчиво ответил он, – но из-за астероидных поясов перелеты стали опасны. Поэтому появились порталы. – Он прищурился. – А откуда ты о них знаешь?

– Из музея, – выдохнула я, соврав. Внутри тут же вспыхнула досада: ну вот, блеснула умом. Еще чуть-чуть – и сама бы себя выдала.

– Хм. Похвально! – протянул учитель, но в голосе скользнуло что-то осторожное, будто он приглядывался.

Перед нами ожил макет древнего Ирда: над голограммой вздымались прозрачные города, по небу пролетали старинные дирижабли, а потом все рушилось – голограмма показывала катастрофу, после которой наступила новая эра.

– Это Великий Раскол, – сказал учитель. – После него и появились Озаренные.

В этот момент, пока остальные слушали, я заметила у дальней стены парня в длинном плаще. Он стоял в тени, чуть в стороне от экскурсии, будто не принадлежал ни группе, ни месту, и смотрел на голограмму Сервитуса. Что-то в этом насторожило: взгляд был слишком сосредоточенным, как у человека, знающего больше, чем должен.

Когда я моргнула, фигура исчезла, растворившись в толпе посетителей. Я встряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, но внутри росло беспокойство. Словно что-то собиралось произойти.

Внезапно резкий гул тревоги прорезал воздух. Пол дрогнул. Голограммы замерцали и рассыпались искрами.

Вспышка! Крики, ударная волна. Стекло треснуло, витрины рухнули. Мир превратился в ослепительный хаос.

Я оцепенела. Сердце метнулось в груди, как пойманная птица.

Чья-то сильная рука резко потянула меня в сторону. Сквозь клубы пыли я увидела того самого человека из тени – и теперь он был рядом.

Второй взрыв ударил ближе. Парень прижал меня к себе и толкнул под укрытие массивного экспоната космического корабля.

– Держись! – крикнул он.

Его плечи заслонили весь свет. Мир сузился до запаха пыли и его легкого аромата цитрусов и мускуса.

Он дышал часто, но спокойно – будто привык к подобным ситуациям. На его лице не читалась паника, только тихая решимость.

В воздухе стоял привкус озона и горелого металла. Я всмотрелась в парня: серые глаза, волнистые каштановые волосы, ямочка на подбородке. Взгляд у него был настороженный, странный, будто он видел не меня, а тень из прошлого.

– Ты в порядке? – Его голос звучал неестественно мягко.

– Да… Спасибо, – выдохнула я. – Кто это сделал?

– Отступники, – бросил он коротко, оглядываясь.

Красные силуэты Хранителей уже мелькали среди руин. Парень тоже заметил их – его взгляд на мгновение стал серьезным. Но вместо того чтобы скрыться, он коротко кивнул им едва заметным движением, будто все происходящее – часть заранее известного плана. А потом развернулся и растворился в клубах дыма.

– Стой! Ты ведь… – начала я, но он уже исчез.

Вокруг царила суматоха: Целители спешили к раненым, раздавались стоны, запах крови смешался с едкой пылью. А я все стояла, не в силах двинуться: Кто он? Почему Хранители не остановили его? Он – Озаренный?

Когда тревога стихла и нас начали выводить из зала, я снова посмотрела на полуразрушенную голограмму Сервитуса. Теперь в ее мерцающем песке я видела не просто планету, а тень, шагнувшую мне навстречу.

Глава 4. Обитель

Центральный парк Орбиса, расположенный напротив главной площади, дышал изумрудными красками, возвращая городу жизнь. Небольшое озеро, как островок, притягивало свежестью и прохладой. Влажный клочок земли окружали поляны, усеянные пестрыми цветами, вокруг которых роем кружили пчелы и порхали радужные бабочки.

Люди, утомленные июльской жарой, прятались в тени от беспощадных лучей солнца. Очередь лениво тянулась от большого театра до самого тротуара.

Почти целый час мы стояли в тени зданий проспекта, терпеливо ожидая, когда Злату вызовут на пробы в театральную школу. Мама уже третий раз не оставляла попытку сделать из моей сестры кинозвезду.

Сестра относилась к будущей карьере без особого энтузиазма. Мне иногда казалось, что она пока сама не знает, нужно ли ей это. Но матери старалась не перечить. Надо, так надо.

Легкий прохладный ветерок приятно охлаждал кожу. Прилипшая к телу одежда взмокла от липкого пота. Во рту пересохло, от жажды и духоты кружилась голова.

– Мам, сейчас там все равно перерыв. Можно я где-нибудь куплю воды, пить очень хочется? – начала упрашивать я. – Я недолго.

– Ладно, иди, и нам со Златой купи.

Летний парк заботливо укрывал в тени уютные деревянные скамеечки. Вдохнув воздух, пропитанный ароматом жасмина и чайной розы, я неторопливо направилась к кафе. Кто-то спешил на обед, кто-то просто медленно брел по мощеным аллеям среди аккуратных клумб.

Навстречу мне шел молодой мужчина, разговаривая с кем-то через Ракушку. Ракушка – альтернатива мобильной связи на Ирде, наушник, по форме напоминающий слуховой аппарат.

Мне показался смутно знакомым этот голос. Голос с легкой хрипотцой. Человек был одет в темно-бежевую льняную рубашку и свободные брюки, подпоясанные синим поясом. Его обувь напоминала римские сандалии из коричневой кожи, доходящие до щиколотки. Небольшой шрам, похожий на след от ожога, сползал от левого уха до скулы.

Легкий холодок подкрался под одежду. Я на мгновение застыла от волнения: мне все это показалось слишком знакомым.

Я машинально побрела вслед за ним. Мужчина направлялся к зданию в центре парка. Мы обогнули тыльный фасад с внутренним двором, по бокам которого до самой крыши тянулись две симметричные лестницы.

Внутри меня все застыло, будто удар током – память вспыхнула, ослепила. Это место… я помню его. Да это же… Клуб Моряков! Как он мог оказаться здесь, в этом мире?

Ускорив шаг, я поспешила следом за исчезнувшим в здании мужчиной. Высокий холл встретил меня приятной каменной прохладой. Вдруг он, убавив шаг, внезапно остановился.

– Зачем ты следишь за мной, девочка? – строго спросил он.