Давай их поженим!

Глава 1

Иван

— Вань, а давай-ка ты дуй с Аришкой в отпуск, - слова Волкова , как гром, среди ясного неба. Отрываюсь от графика по продажам и не сразу понимаю смысл того, что говорит начальник.

— В смысле? - переспрашиваю, все еще косясь одним глазом в отчет по Сочинскому магазину.

— В смысле - море, солнце, пляж и ведро мороженого, - улыбается Марк Геннадьевич. - Роза должна родить вот-вот. Врачи говорят, что на таком сроке это может случиться в любой момент. Так что отпуск на вилле у нас отменяется. А вот ты вполне можешь развеяться. Да и Аришка небось уже плешь тебе проела с каникулами.

— Что есть, то есть, - окончательно отрываюсь от цифр в компьютере и устало тру шею. - Вчера только жаловалась, что все ее подружки разъехались по морям.

При мысли о дочке улыбаюсь. Она у меня очень славная, хотя я ее так избаловал, что иногда на стенку хочется лезть от ее выходок.

Но я люблю ее больше жизни! Она - самое мое большое счастье.

— Ну вот и отлично! Значит, вилла не будет простаивать зря. Ее уже подготовили к приезду. Телефон управляющей сброшу тебе сообщением, а еду будете заказывать, - довольно кивает начальник.

— Спасибо, Марк, - жму руку другу с благодарностью. - А что по сделке?

Ответить Волков не успевает, так как у него трезвонит телефон.

— Да, Розочка, - ласково и мгновенно отвечает на звонок босс, и в его голосе столько нежности, что ни за что не подумать, что этот мужчина может одним словом буквально размазать человека. Бизнесмен с железной хваткой, чье сердце смогла растопить маленькая бойкая ассистентка.

Марк показывает жестом одновременно, что ему жаль, что мы не договорили и что мне пора выметаться.

Улыбаясь, машу ему рукой и еду за дочкой.

Когда заезжаю за Ариной в лагерь, солнце уже садится, а над асфальтом колышется марево летнего зноя. Дети носятся кто куда, кто-то кричит, кто-то сидит с телефоном, а в углу кто-то ревёт.

Прохожу через ворота, обхожу корпус — и нахожу свою девочку у стены. Она сидит на рюкзаке, ноги поджаты, на лице маска спокойствия. Так она делает всегда, когда ей плохо.

— Привет, Рыжик, — говорю и распахиваю объятия, ожидая, что дочка повиснет на шее.

Но Арина вяло плетется ко мне и поднимает руку в знак приветствия.

— Привет, пап.

— Ты готова?

— Угу.

Мы идём к выходу молча. Она не скачет, не болтает, и даже не просит мороженое — а обычно это первое, что она делает, когда я её забираю. Ну после обнимашек.

— Рыжик, — говорю я, когда мы выходим за калитку, — ты чего такая грустная?

Она мнётся, потом пожимает плечами.

— Да с Лизкой поругались.

— Из-за чего?

— Она сказала, что я жалкая, раз у меня нет мамы.

Молчит пару секунд и добавляет:

— И что я странная. Потому что не люблю куклы и не умею плести косички. А как их плести, если волосы непослушные?! - она тычет указательным пальцем на свои густые волосы цвета расплавленной меди.

— Да кто вообще эти косички придумал! - поддакиваю я, а сам пытаюсь переварить услышанное. Что за люди - дети? Ну кто тянул эту Лизу за язык - ударить по больному!

— А ты что ей ответила? - добавляю через мгновение.

Арина опускает глаза.

— Что лучше быть странной, чем вредной.

— Справедливо.

— И… засунула ей в сумку дохлого кузнечика.

— Арина.

— Я не убивала! Он уже был мёртвый. Просто… хотелa, чтобы ей было не так весело.

Я вздыхаю.

— И что, Лизка, пожаловалась учительнице?

— А то. Училка сказала, что я ей все волосы седыми сделаю.

Мы подходим к машине. Арина садится на заднее сиденье, застёгивает ремень и разглядывает что-то через окно. Щёки розовые, глаза серьёзные.

В ней так много меня, но еще больше от её мамы.

Ее звали Ася. Беременность прошла легко, роды — почти без осложнений. А вот через три недели поднялась температура, потом боль. Никто сразу не понял, в чем дело, а потом оказалось слишком поздно. Септический шок - и моей прекрасной рыжеволосой Аси не стало.

С тех пор прошло семь лет. Я так и не завел новые отношения, потому что в моем сердце не осталось места для любви к другой женщине.

Я не вспоминаю Асю слишком часто. Только каждый день — по запаху духов в толпе, по еле заметному жесту в чужом лице.

А когда Арина смеётся — и вовсе кажется, будто она снова здесь.

И ради этой улыбки я готов на всё. Даже научиться жить заново.

— У меня для тебя обалденный сюрприз, — говорю я,пытаясь поднять дочке настроение, — только держись крепче.

Ариша поворачивает голову и подозрительно прищуривает один глаз.

— Ты женишься? - спрашивает дочка.

— Не такой обалденный, - качаю головой и смеюсь. С некоторых пор ей вбилось в голову, что я обязательно должен жениться. - Мы поедем с тобой в отпуск! На море!

— Не супер-пупер сюрприз, конечно, - хмыкает дочка.

— Ты не рада? Могу и отменить сказочную виллу на берегу моря, - с деланным равнодушием пожимаю плечами.

— Ты научишь меня нырять? - строго спрашивает Арина, через секунду молчания.

— Конечно.

— И разрешишь есть мороженое три раза в день? - ее вопросы больше похожи на ультиматум.

— Два раза — точно.

— Тогда хочу, - снисходительно объявляет дочка и начинает довольно напевать себе под нос детскую песенку.

А я в этот момент понимаю , что отпуск и в самом деле нужен нам обоим.

Она устала.

Я — тоже.

И если где-то можно выдохнуть, то это у моря.

Там, где ни школ, ни лагерей, ни чужих обидных слов.

Глава 2

Иван

Мы приезжаем на виллу после обеда. Воздух влажный и тёплый, пахнет хвоей, солью и арбузами.

Арина прилипает к окну — глаза круглые, рот приоткрыт.

— Зачетно! Мы правда здесь будем жить? — шепчет она, пока машина поднимается по плиточной дорожке.

— Угу, — киваю. — Дядя Марк дал нам ключи.

— А почему?

— Потому что он хороший человек…

Волков и впрямь отличный мужик. Заочно я с ним был знаком еще тогда, когда он выступал спикером на экономических форумах и делился опытом управления корпорациями. Я работал в другой сфере, но рекомендации Марка Геннадьевича Волкова можно было смело применять к любому направлению.

Пару лет назад мы с ним пересеклись на одной из конференций, обменялись кое-какими замечаниями по одному из обсуждаемых вопросов и неожиданно поняли, что во многом наши принципы работы схожи.

Когда через некоторое время предложил мне перейти работать к нему, я без раздумий согласился.

Мне было интересно попробовать себя в новой сфере и я возглавил новое для фабрики Волкова направление по производству женского белья.

Я много работал и сумел вывести молодой бренд в топы. И через год Волков выделил мне долю в компании и место своего первого зама. К тому же мы подружились.

— Иии… - Арина наклоняет голову и выжидательно на меня смотрит. - Ты как-то незаконченно ответил.

— И потому что ему не до моря сейчас - у него вот-вот родится ребёнок, - поясняю с улыбкой.

Она задумывается.

— А ты будешь дядей для его малышика?

— Пожалуй, да, — усмехаюсь.

— Вот ты бы у нас тоже малыш появился, - вздыхает Арина. - Я бы с ним нянчилась, в колясочке возила.

— Подгузники меняла, - поддразниваю ее.

— Эээ, стоп, на подгузники я не соглашалась, - дочка корчит смешную рожицу и отворачивается к окну.

Вилла стоит на холме — белая, со ставнями, с верандой, вся в тенях от сосен. На перилах сушится чья-то плетёная шляпа, а у двери стоит корзина с фруктами и бутылка воды.

Арина впечатлена размерами дома и носится по комнатам, как бешеный котёнок. У неё новый фаворит — ванная с круглым зеркалом и ящиком, в котором лежит фен.

— Это люкс, пап! Полотенца такие мягкие,ммм!- дочка трется щечкой о белоснежное полотенце, всем своим видом выражая блаженство.

— А вон там, похоже, кухня, — говорю, сверяясь с планом дома в телефоне. — Будешь дежурной по тостам.

— Легко! Тогда ты будешь мыть посуду.

Я улыбаюсь, достаю телефон, выхожу на террасу и набираю Волкова. Он берёт с первого гудка.

— Добрались? — спрашивает.

— Да, вилла огонь. Спасибо тебе. Серьёзно.

— Да не за что. Нам сейчас всё равно не до моря.

— По сделке все идет нормально? — спрашиваю, но Марк Геннадьевич обрывает:

— Вань, хватит. Отдыхай.

— Просто если этот выскочка из «Имтекса» всё-таки подвинет нас, — начинаю я.

— Не подвинет. Я говорил с юристами владельца цеха. Всё идёт по плану. И я всё держу под контролем. Ты лучше скажи, Аришка довольна?

С террасы видно, как Арина уже стоит босиком на плитке перед домом и пробует открыть сок с винтовой крышкой. Как хмурится и морщит нос оттого, что не получается это сделать с первой попытки, но не сдается и продолжает.

Упрямая, маленькая рыжая бестия.

— Довольна, — хмыкаю я. — Уже выбрала себе ванную и комнату.

— Отлично. Значит, ты должен расслабиться.

— Не умею.

— Научишься. Там, где море, не быть счастливым — это преступление.Все, отбой.

Он отключается, а я стою с телефоном в руке и слушаю, как за соснами шумит море.

— Пап, — зовёт Арина, — пойдём на пляж. Только глянуть!

Знаю, что спорить бесполезно, поэтому через пять минут мы идём по дорожке вниз — по дорожке из плитки, мимо колючек и лаванды. И вот уже песок, шумят волны, а по ногам скользит ветер.

— Ура, море! - визжит дочка, скидывает сланцы и забегает в воду.

— Рыжик, осторожно! Не плюхнись в воду! - кричу ей вслед, но знаю, что мои слова ее не остановят.

Арина уже прыгает, обдавая брызгами все вокруг.

Снимаю пляжные тапки и подхожу к ней. Мгновенно оказываюсь мокрым.

— Вообще-то кто-то хотел только посмотреть, - напоминаю я и пытаюсь изобразить на лице строгость.

— Да ладно, пап! Это же море! Морюшко! И я проверяю температуру воды, - добавляет она важно.

Арина продолжает скакать по берегу, играя с волной в догонялки, а я с теплом наблюдаю за ней и думаю, что Ася сейчас бы точно так же шлепала босиком по воде.

Внезапный глухой удар о песок рядом с нами отвлекает Арину от воды.

Он заинтересованно смотрит на футбольный мяч, который катится прямо в море.

Она ловко останавливает его ногой, а потом подбрасывает — и в ту же секунду перед нами вырастает мальчишка. Примерно ее возраста. В купальных шортах и с растрёпанными волосами.

— Это твой? — спрашивает Арина, кивая на мяч.

— Ага.

— Я Арина. Из вооон той виллы, - сообщает она, указывая рукой на наш дом.

— А я Паша. Мы тут живём вон в том домике уже три дня, - мальчишка кивает в сторону небольшого дома со стеклянными окнами в пол, справа от нашей виллы.

— Ничего такой домишка, - одобрительно хмыкает Арина и тут же меняет тему:

— А ты в футбол здесь играешь?

— Тренируюсь, - улыбается мальчик.- Здесь не с кем погонять мяч.

— Теперь есть,приходи завтра, будем вместе играть, - повелевает моя рыжеволосая принцесса, а Паша послушно кивает.

Что за магия в этой девчонке, не знаю, но она всегда покоряет всех с первого взгляда. Ох, и натерпятся ее женихи.

Стоп! Какие еще женихи! Ей всего семь!

Машу головой, вытряхивая такие мысли. А Ариша подводит итог неожиданного знакомства, когда мы мокрые идем обратно.

— Хороший, — говорит она. — Не дразнится. И не смотрит, как будто у меня две головы.

— Это важное качество. Особенно для мальчика с мячом.

Дочка болтает еще о чем-то, а я вдруг понимаю, что соскучился за покоем. За таким воздухом, который не дрожит от городского марева, за тишиной, которую не нарушают клаксоны вечно недовольных водителей.

И в очередной раз мысленно благодарю Волкова за неожиданный отпуск в таком райском месте.

Глава 3

Ира

Я не люблю отдыхать.

Для меня «отпуск» — это просадка продаж, бездействующая линия, неотвеченные письма и кто-то, кто обязательно накосячит на ровном месте, пока я в купальнике пью сок через трубочку.

Но в этот раз я сдалась.

Паша не ныл и не капризничал, просто в один момент стал тихим. И однажды вечером, укладывая сына спать, я спросила:

— Ты плохо себя чувствуешь?

Он молча кивнул, а потом прошептал:

— Хочу , чтобы бы вместе с тобой уехали в отпуск.

— Паш…

— Ну хоть на чуть-чуть. Мне просто страшно, что ты превращаешься в робота, - тихонько произнес сын перед тем, как уткнуться носом в игрушечного льва - верного друга с самого раннего детства.

Пашка считает себя взрослым и уже не спит с игрушками. Лева попадает к нему в кровать только, когда сынок болеет или сильно грустит.

И я сдалась. Нашла виллу через знакомых, упаковала ноут, три вида крема от загара — и мы улетели.

Прямо посреди нового запуска коллекции. Прямо накануне важной сделки.

Дикая идея, конечно.

Но когда Паша вышел из такси у калитки и просто стоял с открытым ртом, глядя на сосны и море — я поняла, что поступила правильно.

Ведь самое важное в моей жизни - мой мальчик. Ради него я пашу, как проклятая.

Не хочу никогда больше испытывать то чувство отчаяния, когда тебе не на что купить ребенку еду.

Мой парень сбежал, едва узнав о беременности. Легкомысленный мажор не был готов взять на себя ответственность, помогать отказался, сказав, что я сама виновата, что не предохранялась. А потом заявилась его мамаша с угрозами, что если я хоть раз посмею появиться на горизонте их богатенькойй семьи, то мне сильно не поздоровится.

Мои родители тоже приняли новость не радостно. Отец назвал проституткой, а мама договорилась со знакомой врачихой в роддоме на аборт.

Я вернулась в общежитие при университете и продолжала учиться до родов, перебиваясь подработками.

Когда родился Пашка, мне еще разрешили пожить в моей комнате до начала учебного года, а потом я съехала в крохотную каморку в коммуналке.

Перевелась на удаленное обучение, разместила резюме на сайте фрилансеров и хваталась за любую возможность заработать.

Но однажды сынок заболел, и мне пришлось потратить на лекарства все сбережения на черный день. Никогда не забуду тот вечер, когда Пашка орал голодным плачем, а я вымывала водой последние крошки смеси в банке.

Тогда мне помогла старая соседка-бабулька. Она принесла козьего молока, забрала орущего Пашу и накормила его из бутылочки.

— Эх, девонька, влюбляться ни за что нельзя, мужики эти кобели, никогда до добра не доводят, - прокряхтела старушка.

Я даже ответить ей не могла из-за накрывшей истерики.

— Знаю все, сама через это прошла, - бабулька уложила заснувшего сытого Пашку на кровать, а потом долго гладила меня по волосам, пока я не успокоилась.

Той ночью я пообещала себе, что никогда больше не позволю такому случиться.

С тех пор я работала еще больше и усердней. А когда сын пошел в садик, начала строить карьеру.

Судьба мне благоволила, потому что у меня получилось организовать свое дело. И теперь я - довольно серьезный игрок в сфере производства женской одежды.

А теперь сижу на веранде виллы в стиле хай-тек с видом на море. В ноуте — таблицы, в телефоне — три чата с дизайнерами и бухгалтерией, а на столе — холодный кофе, который я опять не допила.

И вроде бы можно расслабиться и выдохнуть, не сжигать нервы из-за предстоящей сделки, но не получается. Тот страх остаться без копейки заставляет меня ставить еще более грандиозные цели и идти напролом к их достижению.

Конечно, совмещать амплуа бизнес - стервы и нежной мамы нелегко, но я стараюсь. А что касается отношений с мужчинами - то на этом я поставила большой и жирный крест.

Одного урока хватило на всю жизнь.

Внимательно смотрю на пляж, который прекрасно виден из нашего дома. Вижу Пашу и улыбаюсь. Рядом с ним девчушка с рыжими волосами что-то ему говорит, а он согласно кивает и улыбается чуть смущенной улыбкой. Надо же, уже с кем-то подружился!

Девочка уходит, а через несколько минут к веранде подбегает мой сын — встрёпанный, счастливый, со щеками, раскрасневшимися от солнца.

— Попей лимонаду, - протягиваю сыну стакан с прохладным напитком. - Весь мокрый, - ласково треплю его за волосы и улыбаюсь, когда Паша выворачивается из-под моей руки.

— Ну мааам, я ж не маленький, - протестует он.

— А я тебя и немаленького хочу обнять, - улыбаюсь и чмокаю сына в непослушный вихор на лбу.

— Ты с кем-то подружился на пляже?

— Там девочка приехала. Арина, - он делает паузу, допивает лимонад и добавляет чуть тише. - Она прикольная. И у неё папа есть. Он обещал завтра ее научить нырять.

По сердцу как бритвой проходятся.

— Мам, а ты нырять умеешь?- через секундную паузу спрашивает сын.

— Я? - от растерянности заикаюсь. - Эм… не особо.

— Жаль, - вздыхает Пашка и с интересом смотрит на соседнюю виллу с белыми стенами и колоннами.

— Они в соседнем доме живут, - поясняет он, замечая мой вопросительный взгляд.

— Понятно, - киваю, не зная, что сказать.

— Мам. А у меня будет когда-нибудь папа? - продолжает шокировать сын.

Я аж давлюсь лимонадом.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… У всех моих друзей есть папы. И у Арины есть.

— А разве нам плохо вдвоем? — осторожно спрашиваю я.

— Нет. Но… Просто, понимаешь, я бы хотел, чтобы меня тоже папа научил нырять…

— А давай мы тренера найдем, и он тебя научит? - предлагаю я, подвигаясь поближе к сыну.

Он молчит, а потом всё-таки шепчет:

— А я могу мечтать, что у меня когда-нибудь будет папа?

Я киваю.

— Конечно можешь.

Он обнимает меня, а я стараюсь не разреветься, зарываясь лицом в его соленые от морской воды волосы.

— Я тебя люблю. Даже если ты не умеешь нырять, - Паша, конечно, слышит, что я сдерживаю всхлипы, и пытается ободрить.

— И я тебя люблю. Даже если ты мечтаешь не только обо мне, - шепчу я.

— Можно я пойду телек посмотрю?

— Конечно! А я пока поработаю, хорошо?

— Идет! - кивает он.

Смотрю вслед сыну, когда он входит в дом.

Когда он так повзрослел? Ему ведь через месяц всего восемь, а рассуждения и вопросы, как у взрослого.

Возвращаюсь к таблице, но внутри муторно от беспокойства. Потому что Паша впервые произнес вслух то, что, я думала, мы с ним оба молча договорились не трогать.

Телефон звонит и вырывает из тяжелых дум.

— Да, Юля, — говорю, не глядя. — Я на связи.

— Ирина Владимировна, у нас новости по цеху. Хозяин начал колебаться.

— Почему?

— Ему поступило ещё одно предложение. Вы понимаете, от кого.

Я встаю, отхожу на край веранды.

— Команда Волкова?

— Да.

— Сумма?

— Не говорит. Но намекает, что «у других возможностей больше».

Я выдыхаю сквозь зубы.

— Конечно, больше. У него инвесторы, а у меня — лишь решимость и сумма в обрез к первоначальной цене.

— Что делать?

— Давить.

— Как?

— Сказать, что если он поднимет цену хоть на копейку — мы уходим. Что у нас другой объект на примете.

— Но ведь нет?

— Юля.

— Да?

— Это игра. Или он подписывает по текущей цене, или останется с Волковым и ожиданиями, которые те потом не факт, что исполнят.

— Я поняла.

— Всё. Держите его в тонусе. И без соплей.

Я отключаюсь.

Смотрю на небо. Голубое, ясное, идеальное, и не могу им наслаждаться, потому что мозг прокручивает тысячу разных вариантов развития событий и варианты решений.

Потому что я не могу себе позволить проиграть.

Мне некому будет всё это восстановить, если я провалюсь.

Я — не Волков. Не его команда и не его деньги.

У меня нет подушки безопасности. Есть только руки, мозг — и ребёнок, который мечтает о папе.

Глава 4

Ира

Пляж в восемь утра — идеальное место, если ты не хочешь никого не видеть. Ну, или почти никого.

Паша бежит по песку, будто его кто-то катапультировал из рогатки, а я зеваю и думаю, что мне бы кофе, маску на лицо и плед. Но нет. Я обещала сыну быть с ним.

Только успеваю достать полотенце, как Паша вдруг радостно орёт:

— Мама! Арина вернулась!

Что?

Поворачиваюсь — и правда. Та самая девочка с веснушками, как россыпь специй на капучино, уверенно топает к нам. А рядом с ней…

Ну привет, тахикардия.

Высокий, мускулистый, уверенный и, судя по лицу — знает, что неотразим.

Тот самый тип мужчин, от которых потом долго лечишься мимозой, сериалами и антидепрессантами в каплях.

Он останавливается рядом, а я лихорадочно пытаюсь вспомнить, где я его уже видела. Очень знакомое лицо.

Неужели кто-то из знаменитостей? Или футболист? Пашка иногда уговаривает меня смотреть с ним футбольные матчи по телеку. Наверное, там и видела его.

Я вежливо киваю. Он — тоже.

— Кажется, наши дети подружились, — говорит мужчина и широко улыбается. Зубы у него, конечно, тоже идеальные. И губы… Черт! Сафонова, возьми себя в руки!

— Что-то мне подсказывает, они подписали пакт о дружбе без нашего ведома, — парирую я.

Он смотрит, прищурившись. А я уже чувствую: меня начинает раздражать, что он такой симпатичный. И притягательный.

— Иван, — протягивает он руку.

— Ирина, — жму. Не улыбаюсь.

— Ирина... — повторяет он,рассматривая меня без тени стеснения. — Вам идёт.

Ага. Ещё скажи, что у меня глаза интересные и духи вкусные.

Ну-ну.

— Я собираюсь в тот ларек за напитками, хотите что-нибудь? - вдруг предлагает “мистер Вселенная”.

— Кофе. Чёрный, как полоса в моей жизни, - фыркаю я.

Он усмехается и уходит. А я злюсь на себя за такую реакцию на незнакомого мужика. Ну красивый, да, но что сразу нужно, чтобы мозг плавился и стекал в т… Стоп, мысли куда-то не туда сегодня плывут!

Права была подруга Танька, когда говорила, что мне давно пора любовника завести. Чисто для здоровья.

Только я успокаиваюсь и устраиваюсь на лежаке, как раздаётся звонок.

— Да, Юля, - раздраженно рявкаю в трубку.

— Ирина Владимировна! У нас ЧП!

— Что случилось?

— Этот… этот Стриженов! Зам Волкова! Он предложил такие условия, что продавец, мать его, сто процентов подпишет и ещё и душу свою в довесок продаст!

— Спокойно. Что именно он предложил?

— Вся логистика на них, полный расчёт в течение трёх дней, страхование оборудования — за их счёт. И они ещё согласны выкупить здание с арендой на предыдущего собственника!

— Подожди. Опять тот Стриженов, который “мистер-я-идеальный-топ-менеджер-всея-руси”?

— Да! Продуманный засранец. Простите, но по-другому не назвать. Он тихо сидел в тени, а теперь — бах. Как черт из табакерки. Четр бы его подрал!

— Так, Юля, успокойся! И срочно свяжись с представителями продавца. Пусть наш юротдел подготовит претензию о нарушении договора о намерениях. Потом перезвонишь мне.

Отключаю звонок и сжимаю телефон, уставившись на играющих у кромки воды Пашу и Арину.

А в голове как будто тумблер щелкает.

Иван Стриженов…

Вбиваю в поисковик его имя и получаю несколько десятков фотографий папы Арины.

Вот почему он показался мне знакомым! Только он вовсе не футболист. Он - настоящий засранец, который хочет увести у меня из-под носа цех по производству пуговиц и замков!

Делаю глубокий вдох, потом еще один. Ставлю лицо в режим «ледяная стерва» и жду.

Он подходит и протягивает мне стакан.

— Чёрный — как просили.

— Спасибо, — говорю я, но не делаю ни единого движения, чтобы принять предложенный напиток. — А скажите, Иван... Вы кофе всегда подаёте так мило? Или только когда подлянку другим подкладываете?

— Простите? - моргает Иван непонимающе.

— Паша, мы уходим, - кричу я сыну и одновременно сдергиваю полотенце с лежака.

— Но, мааам! - протестует сын.

— Сейчас же! - отрезаю я, швыряя все в пляжную сумку, и едва не задеваю бедром все еще вытянутую руку Стриженова с кофе. Он непроизвольно дергается и горячая жидкость выплескивается ему на руку.

— Черт! - ругается он вполголоса, а в синих глазах читается: "Что это сейчас было?"

И я ухожу. С высоко поднятой головой, держа Пашу за руку, а в голове мысль : “ Я что, и правда заметила, какого цвета у него глаза??!”

Вот же дура…

Паша бубнит что-то про волны и вообще «мам, мы же только пришли», но я упорно тяну его в сторону выхода с пляжа, как танк. На каблуках я бы сейчас сотрясала землю. В шлёпанцах же — просто рассекаю песок, но эффект тот же. Мать в гневе. Режим "Берсерк".

Какой же мерзавец этот Иван.

Нет, правда. Стоит там, такой весь расслабленный,любезный, с идеально красивым лицом и соблазнительными губами, как будто он не бизнес-акула, а обладатель звания “Мистер Вселенная”.