20:12. Начало

– Я задаюсь тем же вопросом в масштабах планеты.

– К слову о планете, твоя внешность, она удивительна! – Бесстыдный взгляд соседа по парте просканировал меня едва ли не насквозь, будто своими словами я дала ему на это разрешение, а он только этого и ждал.

Я ссутулилась. Снова эта тема.

– Да, я знаю. Удивительна…

– Откуда ты такая взялась?

– Долгая история.

Собеседник ухмыльнулся, – таки не соврал Вальмонт.

Услышав знакомое имя, я навострила уши и отвлеклась от рисования нового, более красивого Каце.

– Ты его знаешь?

– Мой лучший друг

с ним общается, так что косвенно – да. И о тебе он рассказывал, но я не верил. Прикольно получилось, теперь ты – моя одноклассница.

Учитель, заметив наши переговоры, вежливо попросил заткнуться, и мы притихли, теперь уже до конца урока.

«Ну, всё, сегодня он пересядет куда-нибудь в другое место, и я снова буду сидеть одна» – внушала я себе, – «Здорово же, как и обычно. Как и всегда…»

Глубоко вздохнула, открывая дверь кабинета. Но и сегодня новый сосед по парте не сменил своё место, и это очень даже удивило.

Чоу не пересел к кому-то другому ни через пару дней, ни через месяц.

Он оказался на редкость общительным мальчиком и мог поддержать едва ли не любую тему, которую мы затрагивали. Когда речь дошла до рассказов о Тигралине, я словно видела, как его воображение прорисовывает каждый описанный мною момент. Чоу действительно слушал: уточнял, переспрашивал. Я даже доверила ему посмотреть тетрадку со своими рисунками, которые он по достоинству оценил. Это внимание наполняло какую-то тёмную полость внутри меня новыми ощущениями; тёплыми и добрыми.

У нас совпадали музыкальные вкусы.

Почти все тетрадки Ватанабе были с изображениями его любимых групп или их тематикой. И дневник он тоже украсил наклейкой лого «Red Hot Chili Peppers». После того, как мы сошлись на этой почве – изрисовали всю парту в названия любимых групп. Новичок, как оказалось, ходит на занятия по барабанам и мечтает играть в рок-бэнде с самого мальства.

– Ты будешь петь, а я – играть! Ну, и я может иногда буду петь, но ударные мне больше нравятся, – мечтал он каждый раз, как разговор уходил в это русло.

А я лишь только улыбалась и кивала, не желая разочаровывать, потому что петь ни разу даже и не пробовала, и, в сравнении с Чоу, ощущала себя лютым профаном.

Он не стеснялся подпевать своим любимым песням вслух, и хрипловатый голос звучал очень приятно.

Ещё Ватанабе делал успехи по физике. Благодаря тому, что мы сидели вместе, результаты контрольных улучшились и у меня. Потому что он решал за двоих и пытался объяснить. А вместе с физикой он безумно любил астрономию. И, по секрету, поделился тем, что хотел бы стать космонавтом, но сомневается, что находится в нужной физической форме.

И это действительно было неоспоримо: тощий, тщедушный и маленький; выше меня он был всего на десяток сантиметров. Казалось, что это самое хрупкое существо на планете.

Мне очень повезло, что мы встретились. А вот повезло ли ему обзавестись такой подругой…

Одноклассники сразу повесили на него ярлык прокажённого, ведь новенький не убежал за другую парту на второй же день и выбрал «не ту» компанию. Свора тут же уцепилась за внешний вид Чоу, а в особенности – за его свитер:

– А почему ты носишь этот свитер чуть ли не каждый день, ты его вообще стираешь? – спрашивали девчонки.

– Просто я его очень люблю. Конечно, стираю!

А мальчишки с презрением дёргали его за рукава: —Чего у тебя кофта, как у тёлки? Ты её у мамы спёр?

На что Ватанабе хмурился и отходил от них подальше, отвечая: —Это папкин свитер. И не «спёр», а взял, потому что ему больше не надо.

По парню было видно, что общий язык он может найти с кем угодно, и подружился бы со всеми одноклассниками, но общение со мной предрешило его место в нашем классе, и эти вопросы они стали задавать не из интереса, а прощупывая, как можно задеть Чоу.

Он сперва и не понял этого, и отшучивался, но, когда придирки стали появляться всё чаще и чаще – напрягся.

С того момента, видимо, принял решение, что пытаться с ними подружиться он больше не будет. Тогда-то одноклассники получили то, что хотели: новую цель для развлечений.

Теперь мы были не только соседями по парте, но и братьями по несчастью. И наша с ним связь становилась только крепче; за пару месяцев мы стали тесно общаться. В конце концов, одна из маленьких грёз стала явью: у меня появился школьный друг, самый настоящий.

Подколки и издевательства, однако, не прекращались.

Глядя на Ватанабе, я видела, как его отвращение к нашему классу с каждым днём становилось всё больше. Он начал препираться с компашкой Марка, отвечать на едкости девчонок, острить всем, кто что-то плохое в открытую и за спиной говорил обо нас обоих.

Взгляды и едва ли не осязаемая злоба окружающих внушали чувство тревоги и нежелание находиться в стенах кабинета физики.

В то время, как Ватанабе легко мог дать отпор словесно, я не находила, что сказать. Да и в целом – ругаться не привыкла вообще ни с кем, помня, что за это могут быть проблемы. Проблемы с родителями. А значит – узнал бы Вальмонт. Я не хотела его разочаровать, ведь Ви так радовался моим изначальным успехам.

Бегать по коридорам от обидчиков для Чоу стало обычным делом. Казалось, что ему это даже нравится. Порой он и сам их задирал.

– Зачем ты снова это делаешь? – наблюдая за очередной пакостью в ответ на такую же пакость, спрашивала я.

– Потому что надо давать отпор. Иначе – так и будут мучить, – Ватанабе, укладывая кнопку на стул обидчика, хищно улыбнулся, – к тому же, Жана не жалко. Он отбирает мелочь у малышей, я сам видел.

Я была согласна с Чоу, но подобные меры напрягали. Спорить не стала: положение безвыходное. На месте Ватанабе я бы пустила всё на самотёк.

– А если они когда-нибудь захотят отыграться?

– Я убегу, – Чоу рассмеялся от своей находчивости.

– Нас обоих зажмут, что тогда будет? Тоже убежишь?

Он перестал улыбаться и с серьёзным лицом приблизился ко мне.

– Яниска, если зажмут обоих – беги ты. Я не обижусь.

Эта кнопка стала последним его ответом. Стеклянная грань, сдерживающая агрессивную свору пубертатных школьников от странноватого мальчика, дала трещину именно в тот момент, когда пронзительный визг Жана разлетелся на весь класс. Перемена ещё не кончилась, когда он вальяжно зашагал к своему месту, отпуская неприличные шуточки в разные стороны, и плюхнулся на стул. Остриё укололо его, и холёный племянник географички вскочил и ошалело выпучил глаза на кнопку.

Ватанабе выдал злорадный смех. И тогда вся компания одними лишь переглядками дала понять, что после уроков нас ждёт приключение.

После школы, вечером, Чоу обещал познакомить меня со своим лучшим другом, а я его – с Вальмонтом. Между собой они оба знакомы, и должны были нас встретить у парадного входа школы. Вместе мы планировали где-нибудь покушать, да только в нужный час на месте друзей не ждали – вместо этого были нелюбезно приглашены на задний двор, где у старшеклассников курилка.

Показывая всем видом своё превосходство над нами, Марк неторопливо прикурил и поморщился, глядя на моего друга. Выпустил дым прямо ему в лицо и сплюнул.

– Ты кем себя возомнил, Ватанабе?

– А ты – кем? – прохрипел он в ответ. Ломающийся голос подвёл его и уверенный тон прозвучал комично.

– Ты думаешь, один будешь лучше нас всех? Посмотри на себя, и на ту, с кем ты мутишь, – презрительный кивок в мою сторону, полный неприязни и ненависти. Будто около Чоу стоит вовсе не девочка тринадцати лет, а бак с помоями, – может ведь общаться с нормальными пацанами, так нет же – ходит с девкой. А знаешь, почему? Потому что пацан из тебя отстойный.

– Это из меня-то отстойный? – многозначительно улыбнувшись, Чоу окинул взглядом всю толпу, в которой не было ни одной девочки, и шагнул чуть вперёд, закрывая меня.

Откуда-то из-за спины Марка послышался насмешливый голос Жана: —Они спят! Вся школа знает!

Внутри ёкнуло от стыда за подобную клевету и его снова захотелось укусить. Да так, чтоб навсегда запомнил, что свой язык следует держать за зубами.

Вместо этого, я проглотила неприятную сплетню, вжавшись в стенку и опустив глаза. И едва ли не молилась, чтоб они оставили нас в покое.

Заметив моё смятение, Марк заглянул за плечо Ватанабе, обращаясь высокомерным и утвердительным тоном, так едко и злобно: – Это правда. Верно?

По телу прошла конвульсия и защипало глаза.

«Нет, это не так».

– Не правда, Марк. Вы это сами придумали, – сдержанно шепнул Чоу. Ему тяжело давалось ответить. Щёки покраснели, и после сказанного он поджал губы.

– Я не с тобой разговариваю. – Снова мне, – молчание – признак согласия, Грин.

«Ответь ему, просто ответь!»

Но я продолжала обречённо молчать. Из носа стало течь, и я тихо шмыгнула и утёрлась, смахивая слёзы. Будто передо мной не парнишка четырнадцати лет с сигаретой в зубах, а огромный и дикий бык, пышащий широкими ноздрями. По крайней мере, источал Марк именно такую энергетику. Он был уверен в себе и знал, что его боятся.

– Чоу прёт Грин по ночам, – издевательски воскликнул Жан, поднимая на смех моего друга вместе со мной. Как стая гиен, они учуяли слабое место, и поспешили уколоть туда как можно больнее.

– Если бы я мыслил так же, как вы – сдох бы от сифилиса в прошлом году. Как вы ещё живы до сих пор?..

Последовал ответ, но Марк будто обратился к своей компании:

– Видали, пацан даже о резинках не знает.

Чоу будто ждал от противника именно этот ответ…

– Как твоя мамочка не знала. Верно, Марк?

Тут же последовал резкий удар по лицу. Чоу отшатнулся, и, поскользнувшись на грязи, упал.

Я инстинктивно отскочила в сторону от Марка, на секунду залюбовавшегося своей грязной работой, оскалилась и зашипела.

От внезапно поступившего в кровь адреналина закружилась голова и на мгновение помутнело в глазах. Из носа всё ещё текло, но теперь было не до того, чтоб утирать сопли.

Раньше такого не случалось: словно сработала какая-то первобытная защита.

– Тебе бы тоже прописать! – Марк замахнулся и на меня, но рукой, не сжатой в кулак.

Не помню, как впилась зубами ему в предплечье и полезла когтями к лицу. Не помню, чтобы с него на всех четырёх лапах перекинулась на Жана и покусала его тоже. Раздался вопль постороннего человека, и толпа бросилась врассыпную. Пелена в глазах рассеялась, а обидчика что-то сбило с ног. Оставшихся, самых смелых, разогнал второй силуэт со знакомым, родным, запахом. Запахом, вытянувшим меня из этой странной и тёмной бури и заглушившим вкус крови на языке.

Сердце ёкнуло: Вальмонт!

Мой герой драл глотку в возмущённом крике: —Как так можно, сукины дети?! – Я подбежала и вжалась в его грудь лицом, обнимая. На взъерошенные волосы легла родная ладонь, погладив.

Второй голос согласился с Вальмонтом: —Охренели, сволочи!

Я одним глазом видела, как незнакомец подошёл к Чоу, ухватил за руку и поднял одним рывком, как плюшевую куклу. Отряхивая его, он озверело прошипел: —Что опять ты вытворяешь, идиот?

Вытирая с лица грязь и слюни, Ватанабе спокойно ответил: —Всё было под контролем, Фин.

– Да мы уж видели, – усмехнулся Ви, в попытке оторвать меня от своей куртки. Я отклеилась от него сама.

После тесного контакта с тканью, остались красные разводы. Вздрогнула, трогая нос – вроде не болит…

Наклоняясь передо мной, Вальмонт ухватил тёплыми руками мою мордочку и чуть приподнял, всматриваясь в красную течь: —Нос разбили?! Вот же гады!

Названный Фином человек стал возмущаться:

– Ещё бы, тут такое месиво случилось. Толпой на двоих… А вы чего? Нарвались, да?

– Не бузи, я уверен, что они просто защищались, – заступился Вальмонт, в очередной раз вызывая внутри меня вспышку уважения и радости за то, что он сейчас здесь.

Ви, доставая платок из кармана, приложил его к моему носу и тихо проговорил: —Не обижайся на него, он всегда такой.

Рыжий парень скривился. Он услышал слова приятеля. Потом повернулся к Чоу и забубнил, как старый дед:

– Чего на месте не сидится… Только дядьке не показывайся – орать будет, как резаный, – схватил Ватанабе за плечо и резко развернул его, хлопая по куртке. Помогал ли он стряхнуть грязь, или лишь прикрывался этим, сердито шлёпая по спине Чоу – оставалось загадкой. Для себя я выбрала второй вариант.

– Ну хватит, я же не умер! Пойдём уже, поедим, – терпение Ватанабе закончилось и он, никого не ожидая, двинулся к ржавым воротам школы, ведущим к выходу на улицу, – я не маленький, сам разрулю.

Ви усмехнулся, подхватывая мою лапку, чтоб отцепить её уже от рукава своей куртки.

– Заметно, что вам и помощь-то не особо нужна была. Янис так вообще чуть в клочья пацана не порвала. Надеюсь, он это заслужил?

К ушам прилила кровь от слов Жана: «Чоу прёт Грин по ночам!». Усиленно пытаясь вспомнить момент, когда я оказалась затянута в драку, всё же, уверенно ответила: —Заслужил.

– Смотри, как бы не побежал плакаться к мамочке. Придётся объясняться, – глядя прямо и шагая впереди нас, пробубнил Фин.

Чоу, ускакавший подальше от нас, развернулся и прокричал: —ой, не воняй, Гловатски! Я думал тебе шестнадцать, а не шестьдесят один, зануда.

– Сейчас получишь, – прикрикнул тот в ответ. Лица не было видно, но слышалась улыбка.

Хихикая, Ватанабе убежал за угол. А там, неподалёку, расположилось заведение с самой вкусной пиццей

в городе. И запах так и манил зайти, особенно нас – двух голодных и замученных школьников. Энтузиазма у Фина и Вальмонта было поменьше.

В светлой и уютной кафешке, заказав еды, Чоу покинул нас и ушёл оттирать куртку. Без него стало как-то не по себе, ведь его приятель – Фин Гловатски, больше не был отвлечён беседами и теперь мрачно изучал взглядом мою мордочку и уши. Ощущая на себе этот тяжёлый взгляд, я рассматривала разные картинки пицц и прочих яств в меню, изо всех сил делая вид, что не замечаю.

Фин не выглядел на свои шестнадцать. Казался взрослым и злым, был хмурым. Зелёные глаза изучали меня бесстрастно, в них не было никакого восторга, только капелька интереса.

Я уловила его запах: дым и что-то очень напоминающее чеснок, но не в плохом его проявлении, а будто он сидел на кухне, пока его мама варила вкусный суп.

Но чуть позже выяснилось, что нет у Фина мамы. А отца он и вовсе ненавидит. Ненавидит за то, что он-то и лишил своего сына матери, и был закрыт в тюрьму на долгий десяток лет. Непутёвый папа обрёк Фина на жизнь с дядькой; в вечных скандалах и истерике.

А потом на их голову свалился, видимо, прямо из космоса, Чоу. Который, вернувшись с мокрой курткой приступил к трапезе и выложил нам всю эту историю, параллельно прожёвывая кусок пиццы и запивая колой.

– У тебя-то что случилось? – вежливо поинтересовался Вальмонт, когда речь зашла о переезде Ватанабе

к Фину.

– Старший брат на время уговорил приехать сюда. В столице мне, конечно, больше нравилось, но и тут неплохо. Он меня заберёт, как только решит все проблемы с папой. А пока вот – живу у его близких друзей, с этим занудой. Он мой лучший друг, кстати.

Ви сложил из салфетки красивого журавлика и положил на стол, продолжая разговор: —А что с папой?

Тут Чоу осел и угас, спрятал пальцы в длинные рукава любимого свитера. Сглотнул, уставился куда-то в пустоту, прикрываясь тем, будто смотрит в окно, но стеклянные глаза, один из которых медленно заплывал от полученного одноклассником удара, а вокруг наливался синяк, выдали.

– Умер папа. Разбился на мотоцикле.

Руки едва ли не потянулись обнять, так плохо внезапно для всех стал выглядеть наш друг. Вальмонт извинился за неаккуратный вопрос, а я дотронулась до Чоу.

– Жалко как. Наверное, он был хороший?

– Да кто ж его знает? Вечно в разъездах, иногда месяцами его не видели. Вот… Я и не увижу больше.

После этой новости, чтобы не уходить в столь печальные разговоры, тему аккуратно вывели в другое русло и остаток вечера прошёл спокойно.