Живая: Принцесса ночи

Местом битвы, вопреки ожиданиям Айкена, оказался не тот пустырь, что в прошлый раз. Даже и не пустырь вовсе: отряд прошел мимо двора, в котором раньше жили Дэйв и Симонетта, проскользнули под аркой, и оказались где-то… вне Халла. Зоя подняла голову и прищурилась: в глаза било яркое солнце. В пальто ей мгновенно стало жарко, носки сапожек увязли в теплом песке. Перед командой раскинулась огромная пустыня, бескрайняя до самого горизонта, и только прямо перед ними находилась оромная яма, словно приготовленная арена, нарушающая общую гладкость ландшафта.

– Солнце? – изумился Айкен, жалея, что не захватил с собой черные очки, – но мы вышли почти в полночь!

– Это небо Аннувна, разве не видишь? – дернула плечом Зоя, одновременно сбрасывая с него пальто. – Небосвод темнее, чем может быть днем на земле.

Айкен кивнул. Да и само солнце выглядело так, как порой смотрится светило на фотографиях затмения: красный шар с золотым ободком по краю.

– Я не думал, что в Дворах существует что-то кроме огромного количества комнат, – пораженно покачал головой Купер. Зоя ухмыльнулась.

– Довольно наивно, в таком случае, – прозвучал за спиной Айкена голос Клариссы. Молодой человек – единственный из всех – вздрогнул, со стыдом догадываясь, что это означало, что кроме него никто не потерял концентрацию, он один расслабился слишком сильно, хоть нож под лопатку вгоняй.

– Пришла поглазеть? – шепнула Зоя, словно не решив, действительно ли ей хочется, чтобы Кларисса услышала ее и ответила, или будет лучше не отвлекаться: мало ли, что может произойти в следующую секунду! Но мир не двигался, будто застыл в янтаре.

Никто не шевелился, все только напряженно ждали. Пять, десять, пятнадцать минут… Или дольше. Или меньше. Айкен не стал бы утверждать наверняка – время в Аннувне тянулось иначе, чем на Земле, а ощущалось – и подавно по-другому.

Вдруг Зоя качнулась вперед, прянула, как птица, к краю обрыва, всматриваясь в низ ямы. Там из ниоткуда появилась черная гибкая фигурка с обнаженным мечом в руке: новая Вида.

– Пора начинать бой, – улыбнулась Кларисса.

Зоя сняла сапоги и съехала по насыпи вниз. В первое мгновение у нее перехватило дыхание от быстрого спуска, глаза и нос запорошило песком: девушка поднялась на колени, чтобы протереть лицо и прочихаться. Но ей пришлось вскочить быстрей и кое-как разлепить глаза. В ярком свете солнца блеснуло длинное лезвие, черный изящный силуэт грациозной походкой неспешно, но уверенно приближался к жертве… Зоя вытащила меч из ножен, напрягла запястье, готовая в любой момент отбить удар и нанести ответный, но противница замерла в десяти шагах от нее, ухмыляясь. Острия обоих мечей остались нацеленными в землю.

– Меня зовут Палома, если ты не знаешь, – представилась брюнетка.

Одного глаза у нее тоже не было, длинная черная челка скрывала вторую глазницу почти так же, как рыжие зоины пряди. Возможно, Габриэль даже и не предусмотрел выемки для второго камня – его новая игрушка прекрасно функционировала и с одним. Под ключицей Паломы раскинула крыла татуировка-голубка. В отличие от зоиных рисунков, неподвижная.

– Тебя звали при Дворах птицей, не так ли?

Зоя кивнула.

– Теперь, я так понимаю, это твоя кличка?

– О да.

– Голубка. Трудно вообразить менее подходящее тебе имя.

Те черты, которые в Зое были чуть сглажены временем, искажены – небольшие несовершентсва, продукты дрогнувшей неопытной руки Габриэля, в Паломе были четко выверенными, безупречными. И именно поэтому она не могла сойти за живого человека. Будь у нее даже сердцебиение, она не смогла бы. Палома была красивей Зои, но пахла совсем не так – не фруктами и воском, а грязью, болотом, кровью и разложением. Отчасти в Паломе отразились черты Медб – длинное тело, более узкие плечи, чем у первой куклы, само изящество, на голову выше противницы. Но у Зои эти черты вызывали только улыбку.

«Ее будет проще повалить на землю. Да и я уже привыкла к своему телу, а она только учится с ним управляться.»

– Сними пистолеты и все остальное оружие, чтобы уравнять шансы, – приказала Палома. – Можешь оставить один нож. Деремся на мечах. Начнем?

– Для этого я сюда и пришла, – не было смысла осаживать собеседницу за повелительный тон. Выяснить, кто сильнее, предстояло стали, а не словам.

Девушки двинулись друг к другу, сойдясь в центре ямы. Не сговариваясь, обе спрятали мечи в ножны, отвели одну ногу назад, замерли в совершенно идентичных позах… Зоя с тревогой подумала, что, возможно, это будет сложнее, чем она предполагала. Как сражаться с самой собой? Не без труда, уж точно.

– Габриэль учил тебя ровно тому же, чему и меня?

Палома не размокнула губ, но ринулась вперед, отвечая действием: крутнулась на месте, пытаясь обмануть финтом, но Зоя не поддалась. Слишком долгая практика, подумала она, уйми гордыню, сестричка.

– Твой смертный, кстати, здесь? Он наблюдает за тем, как ты тут подохнешь?

Зоя ударила пяткой с разворота – на самом деле, только сделала вид, мгновенно переместившись на другую ногу, припав на одну руку. Нога двинулась, как хвост скорпиона, и Палома оказалась на земле в клубе пыли.

– Не твое дело. Кстати, как там король? Уже попробовал тебя в постели? – не удержалась от ответной издевки Зоя, великодушно помедлив пару секунд, пока Палома поднималась.

Они не спешили доставать оружие: с удовольствием играли друг с другом, пинали, били, делали подсечки и блоки. То одна брала верх, то другая. И обе получали удовольствие от осознания возможностей своих тел. Гнева и злости между ними – пока еще – не было, только почти сестринские поддевки. Но ни одна, ни другая не обольщались, будто могут вечно возить друг друга в пыли, как котята, а потом просто разойтись. Единственной настоящей причной их шутливой драки было стремление разогреться перед настоящей битвой. Кровавой. Из которой выйдет победительницей только одна. И кто это будет – знает только Богиня. И Зоя впервые в жизни, возможно, вдруг ощутила, что может понадеяться на поддержку Великой Покровительницы Всего: прожив жизнь в отчуждении от Богини, теперь она словно почувствовала легкое теплое дуновение, шевельнувшее волосы у нее на затылке. В тот же миг ленивое благодушие, выражавшееся в легких шлепках, сменилось ненавистью.

– Думаешь, что надев мое платье и взяв мою кличку, сравняешься со мной?

Зоя приподнялась на цыпочки, покачалась на расставленных ногах, не теряя равновесия, напротив, наслаждаясь им. Они действительно были идентичны с Паломой: две обезумевшие бабы, которым ничего не стоит убить.

– Самое время сказать, что ты где-то просчиталась, сестричка, – хрипло прорычала Зоя, а ее рука тем временем погладила и крепко стиснула рукоять меча.

– Игры кончились, – понимающе откликнулась Палома.

Мечи вмиг покинули ножны, заблистали на солнце, слепя зрителей, наблюдавших до сих пор безмолвно и недвижимо. Да и теперь только руки метнулись к глазам козырьком, но больше никто никак иначе не шевельнулся. Противницы издалека казались им совершенно одинаковыми, если не считать цвета: Зоя в красной блузке и красных же бриджах, с клинком в руке (на гарде – паук, сияющий инкрустрированным в спинку рубином) и, напротив нее, Палома, брюнетка в черном обтягивающем платье с разрезом на боку, с чернолезвенным мечом.

Они сошлись ровно в середине поля, обменялись ударами, но без особого успеха – словно одна воительница отзеркалила другую, каждый выпад оказался встречен умелым блоком. Но обе противницы уже знали, в чем минус соперницы. Палома заметила: Зоя растратила первый запал, пока дразнилась, начала едва заметно припадать на левую ногу. Зоя же видела, что ее противница бесстрашна – а это значит, ее защита ослаблена. Она не знает своего тела, оно ей чужое.

Палома крутнула мечом и захохотала, тряся головой. Сумасшедшая, полностью сумасшедшая – как и ее создатель. Зоя же не расслаблялась. Следующий их обмен ударами уже был жестче, сосредоточненней, мечи зазвенели, рассылая блики окрест. Несколько минут верх не брала ни одна, ни другая. Зоя чувствовала, что измоталась, колено простреливала боль, она едва держалась, чтобы не перевести взгляд на шрам, видневшийся из-за края бриджей. Но за нее это сделала противница. Палома нанесла удар мечом, и Зоя отразила его, но одновременно с тем новая Вида пнула соперницу по голени увечной ноги, так что та потеряла равновесие, неловко взмахнула руками… Меч Паломы взрезал штанину и плоть, и если бы Зоя не отшатнулась, меч прорезал бы ее ног насквозь. И без того больное колено взревело болью, кровь оросила песок. Но Палома недооценила близняшку: ее следующий удар был легко отбит, хотя Зоя и потеряла мобильность. Палома взвыла, недоумевая, как противница может держаться столь долго (бой должен был закончиться еще десять минут назад, никак не больше! Как можно вообще столько времени устроять против нее, Виды!)

И все же, Зоя была близка к поражению. Еще один обмен финтами, и ее раненая нога подвернулась, в голове мелькнула предательская мысль – а не сдаться ли? Но Зоя тут же отмела ее с негодованием. Пусть Габриэль, возможно, и не убил бы ее, но Карла, Хэвена и Айкена… О нет, добровольная сдача не гарантировала бы ей снисхождения.

Мечи сверкнули еще раз, сходясь, и на этот раз вовсе вылетели из рук сражающихся девушек. Вращаясь, они взлетели, отражая солнце, а затем воткнулись в песок, блестя. Зоя отвела взгляд только на секунду, ослепленная, а в следующий момент оказалась притиснута к стене песочной ямы всем телом тяжело и смрадно дышащей близняшки. В руке брюнетки был крепко зажат острый кинжал. Неминуемое поражение?… Зоя распрямила плечи, глянула на Палому с вызовом.

– Хочешь убить – убей. Ну? Хватит силы?

Палома озадаченно посмотрела на противницу. Потом ее вишневые губы дрогнули, и через секнуду девушка зашлась в оглушительном смехе.

– Ты что, – едва переводя дух, спросила Палома. – Думала, я струшу? Испугаюсь? Чего? Твоего представления?

Рука брюнетки схватила противницу за подбородок, притянула к себе, и, раньше, чем Зоя успела сориентироваться, Палома прижала жертву к песчаной стене ямы. Меж темных губ проскользнул и исчез розовый влажный язычок.

– Ты там, на Земле, совсем свихнулась. Поглупела. Тьфу, а я еще похожа на тебя! – нож в руке Паломы блеснул, ослепив Зою. – Не хочу быть на тебя похожей. Не хочу.

Брюнетка поднесла лезвие к своему лицу, быстрым движением полоснула по лбу, еще, крест-накрест, по щеке, переносице. Зоя вжалась затылком в песок стены. На губы ей попали крохотные капельки крови, и девушка на автомате слизнула их. Химический запах, как от слуа, и вкус моющего средства для окон. Зоя постаралась сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы не видеть, точнее – не осознавать так ярко, что Палома режет свое лицо в лоскуты. Свое лицо, находящееся на расстоянии ладони от лица Зои.

– А, так вот в чем дело, – протянула она, вдруг с неожиданной ясностью понимая, что происходит – и что следует предпринять. – Ты думаешь, что ты избранница Богини, раз у тебя есть кровь? Вот только она не настоящая, как бы Габриэль ни старался лепить из тебя живую.

Палома опешила – секундного ее замешательства хватило Зое, чтобы перехватить брюнетку за шею и ударить в лицо коленом – увечным. В стороны, мешаясь, брызнула их общая кровь, рану Зои обожгло, но девушка знала, что победа близка. Еще минутку можно потерпеть и большее.

Палома вывернулась из захвата, покатилась по песку, пытаясь разорвать дистанцию с Зоей. Первая Вида не шелохнулась, сосредотачиваясь тем временем и набираясь сил для последнего рывка. Обезоруженная, она видела только один шанс победить. Если у Паломы было и время, и возможность схватить меч, то зоин отскочил слишком далеко. К тому же, дистанция между противницами стремительно сокращалась: схватив свой меч, вторая Вида уже неслась на противницу с быстротой полета птицы. Клинок Паломы был нацелен в живот Зои, прямо под солнечное сплетение. Но Зоя без страха встречала удар – только быстро повернулась боком, так что лезвие меча паломы прошло в уже имеющуюся в теле противницы прореху, ту, что Зоя получила год назад. Палома дернула было меч назад, понимая, что промахнулась, больше того – ее соперница даже не скривилась, однако раньше, чем она успела отстраниться, к ее шее сзади, срезая волосы, прижался острием ее собственный кинжал, которым незаметно завладела Зоя, пользуясь тем, что враг опешил.

Бежать было некуда.

Раньше, чем Палома сообразила, что же предпринять, Зоя выцарапала ей глаз. Это был странный момент причудливого почти родственного единения – последний зрачок Зои вперился в бледную, почти белую, радужку противницы. Видит ли она что-нибудь им? Не слепа ли?

Надеюсь, видит, подумала Зоя. А потом убрала руку с мечом. Пальцы Паломы разжались, она навзничь рухнула на песок.

Зоя уперлась локтями в песок позади себя и, напрягшись, вытащила меч из насыпи. Затем перехватила лезвие двумя пальцами, словно боялась пораниться (какое бы это теперь имело значение!) и осторожно потянула. Ремни на груди ослабли, стык двух частей на ее туловище пошел трещиной, и клинок без труда вышел наружу. Девушка выдохнула, бросила черный меч на землю, улыбаясь: какая огромная заноза! Потом перевела взгляд на бок: слава Богине, никакой новой трещины, меч прошел ровно там, где уже однажды король сидов пробил дыру. Но рана все же была, пусть и на старом месте, теперь она вскрылась заново. Зоя смотрела на хлещущую кровь, даже не думая ее останавливать. Не умрет же она, в самом деле. «Габриэль любит живых…», ха…

Теперь можно было и возвращаться назад. Но прежде… Зоя нагнулась, вцепилась в кожу Паломы – в то самое место, где была вытатуирована вскинувшая крылья голубка.

– Кажется, это принадлежит мне, – хмыкнула она, дернула на себя, разрывая плоть – и рисунок порхнул к ней на ладонь, взлетел по запястью и устроился на груди, там, где ему будто бы было самое место.

– Так-то лучше, – прошипела Зоя в угасающий целый глаз Паломы. – Но кличку я оставляю тебе. Я – не птица, не голубка. Больше не она. Я зебра, и со мной не стоит танцевать.

А потом она начала подниматься по насыпи к оставленным на время боя друзьям. Бок разрывала адская боль, но на душе было удивительно легко и спокойно. Так вот ты какой – вкус настоящей победы, с изумлением подумала Зоя.

Наверху она накинула на плечи пальто и застегнула его на одну пуговицу на груди – только чтобы прикрыть дыру на блузке, через которую виднелось слишком много обнаженной плоти. Выправила волосы из-за воротника и медленно двинулась к поджидавшим ее соратникам, сияя улыбкой. Они уже были готовы поприветствовать ее радостными возгласами, но когда между ними осталось расстояние всего в несколько шагов, лицо Зои внезапно изменилось. Девушка рухнула на колени, плечи ее дернулись, из округлившегося в ужасе рта вырвалось негромкое: «О…»

Карл застыл. Хэвен, Кларисса и Айкен как по команде отступили на два шага назад. Судя по всему, Зоя вспомнила что-то такое, о чем имели представление только они с Карлом.

– Не так уж ты хорошо со мной обращался, оказывается, – горько хохотнув, произнесла девушка. Затем медленно поднялась на ноги, положила руку на рукоять меча…