- -
- 100%
- +
– Доброй ночи! – сказал он и выпустил облачко дыма.
Девочка поглядела на него исподлобья.
– Горит Маяк… – пробормотала она.
Вообще она любила ещё незнакомых людей и легко могла подружиться почти с любым, но в данных обстоятельствах знакомству не радовалась. Но, помня заветы мамы, старалась быть вежливой.
Ветер задул так резко, что чуть не сбил её с ног.
– Иди сюда! – незнакомец оказал на бревно рядом. – Тут не дует.
Немного подумав и оценив силу непогоды, Овечка согласилась на предложение. Осторожно, сжимая нож в кармане, приблизилась к юноше. Он улыбался приветливо, и Анна уже готова была поверить в его дружелюбной настрой, но…
Один раз, в своих путешествиях с табором, она была в музее, где хранились всякие занятные экспонаты, в том числе и чучела животных. Там были и гигантские медведи, и трёхметровые змеи, и мантикора (как оказалось потом, поддельная), но сейчас Овечка вспомнила только арктическую лису с её белым мехом, очаровательной мордочкой и хитрющими злыми глазами.
Вот и глаза этого парня были, что у той лисы. Такие же холодные, под стать снегу.
Поэтому она не села, а осталась стоять рядом, пряча ладони в рукавах.
Незнакомец глянул на неё искоса и снова закурил. Овечка почувствовала себя неловко. Она хотела как можно быстрее дойти до фермы, но стоять под навесом из земли и корней было приятнее и теплее, чем брести сквозь метель.
Дала себе срок: если через десять минут снег не утихнет, она пойдет дальше
– Он не утихнет, – раздался голос юноши.
Анна вздрогнула.
– Что?
Пот струйкой пробежал по хребту. Он что, мысли прочитал?.. Собственно, что гадать, именно так Анна и спросила.
– Нет, – рассмеялся незнакомец, и смех его оказался на удивление чистым и успокаивающим. – Просто твои мысли были очевидны.
– А…
Овечка шмыгнула носом. Ну, да. Скорее всего.
Она всё же оставила себе условие, а пока решила не терять времени даром и завела как говорила мама “культурную беседу”. Села на бревно, но ладонь с ножа, который покоился в рукаве, не убрала.
Критично осмотрела собеседника с ног до головы.
– А вам это… не холодно?
– Нет. У меня тёплый плащ.
Верилось с трудом, конечно.
– А как вас зовут?
– Гран.
– О, какое чудное имя! – такта в девочке было немного. – А меня зовут Чёрная Овечка.
– Да ну, – картинно удивился он, а затем ухмыльнулся. – И это у меня-то чудное. Ты что, оборотень?
– Нет, я необыкновенная, – парировала она своим стандартным аргументом.
– А, ну это понятное дело.
Они помолчали, пялясь на метель. Гран курил трубку, Овечка глазела на небо, раздумывая над вопросами. Потом снова открыла рот.
– А что вы тут делаете?
– Сижу.
– Ой, нет. Не просто же так сидите в лесу, в метель, во время Жатвы.
Он вздохнул, но как-то ненатурально. Словно посмеивался над ней.
– Ну да, ты права. По правде говоря, я заблудился. Уже несколько часов блуждаю по лесу и решил сделать привал.
– М….
– Никого не встретило пути – все по домам попрятались. Я решил под валежником пережать. А ты тоже заблудилась?
– Нет… Я иду домой.
– О.
Тревога Анны сменилась жалостью. Конечно, он чудной, но нельзя же бросать человека во время напасти одного в лесу! “Всегда надо всем помогать” – это, можно сказать, было её кредо. Правда, она не очень хорошо понимала значение слова “кредо”, но уж больно оно её нравилось.
Резко встав, Овечка протянула Грану узкую ладошку.
– Пойдём! Я отведу тебя к дяде и тёте, там ты согреешься, поешь, переждёшь бурю, а утром мы поищем твою дорогу.
Юноша подал ей руку. Ладонь его оказалась тёплой и мягкой, держать её было приятно. Как котёнка гладить.
Гран встал. Он оказался не таким высоким, как думала Анна по началу. По крайней мере всего лишь на полголовы выше Анжея.
Развернувшись, она повела его по тропе в сторону дома.
Анжей оделся не так тепло, как он рассчитывал. Холодный ветер пробирался под слой свитеров и щипал за кожу, снег довольно быстро забился под носки. То тут, то там раздавались какие-то невообразимо дикие звуки, а Анжей, подняв фонарь, всё больше и больше боялся за сестру. Каждое полено, каждая кочка казались ему замерзшей Овечкой, и приходилось подходить совсем близко, освещая объект фонарём, чтоб успокоиться.
Он кричал:
– Анна!
Но метель жадно съедала всякий звук кроме собственного воя.
– АННА! – горло мальчика начинало болеть.
От беспомощности к глазам подступили слёзы, а в голову начали ползти всякие мысли, тёмные и нехорошие, как рассказы пьяного кузнеца.
– АННА!!!
Он начал бояться, что упустил её. Что каким-то образом они разминулись, и она сейчас дома, а он, как дурак, бродит по лесу. Но отступить он не мог и упорно шёл с фонарём вперед.
Дикий вой раздался в небе.
Оно стремительно темнело.
Анна задрала голову. Обернулась на спутника.
Гран не отреагировал на звук, но, когда она обернулась, чуть ли не промурлыкал:
– Что такое?
– Ты разве не слышал?.. Этот вой?
– Слышал. Но мы же недалеко от фермы. Должно быть, это псы.
– А если это псы Жатвы?
Он равнодушно пожал плечами.
– Ты не боишься? – Овечка продолжила идти вперёд.
– Нет. А ты?
– И я нет! – гордо сказала девочка. – Глупости всё это. Просто…как там Божислав говорил… “погодные катаклизмы”, вот. Ну, и бешеные собаки. Наверное. Не знаю. Знаешь, вообще я очень хотела увидеть Жатву Декады, конечно. Надеялась, что это будет приключение.
– Какое же приключение?
– Ну, например, сразиться с башами.
Анна глянула на Грана, увидела на лице его искренний интерес и продолжила:
– Ну, знаешь. Можно победить баша и получить золотую пыльцу. Она волшебная. Исполняет желание.
– А… Как ты хочешь их победить?
– Оружием. Они же боятся железа, это все знают. И у меня с собой есть, я же не рохля какая-нибудь.
Лес снова затрещал. Становилось всё темнее и темнее.
– А не жалко тебе башей-то?
– А что жалеть, – отмахнулась Анна. – Они уродливые и злые.
– Не знал.
Дорогу преграждала поваленная сосна через которую пришлось перебираться, раздвигая колючие ветви. Руки нового знакомого Овечка не отпустила, мало ли, потеряется, раз уж он умудрился на прямой дороге заплутать.
– А вот! – продолжила она. – Многие думают, что они красавцы все, но мне Божислав рассказал, что это – враки, чтоб мозги пудрить. На самом деле у них серая морщинистая кожа, огромные клыки и острые уши! Если увидишь такую тварь сегодня, или в другую Жатву – беги или тыкай в неё железом.
– Хорошо, я учту.
Овечка вгляделась в даль. Дома всё ещё не было видно, но ей показалось, что впереди сиял какой-то огонёк.
Она развернулась к спутнику, чтоб сообщить о наблюдении, но не сказала ни слова. Что-то было не так, но поняла она это только сейчас. Ветер скинул капюшон с головы Грана, но лицо его было жёстким и злым, и смотрел он на Овечку взглядом голодного волка, а не беспечного бродяги.
Тревога жесткой дланью сжала желудок девочки. Она почувствовала себя как те глупые дети в сказках, которые ведутся на морок, а потом жалеют. Только тут ведь даже иллюзии не было.
Ох, какая же она дура…
Еле-еле она умудрилась улыбнуться. Голос дрогнул, но всё же произнес:
– Пойдём, тут совсем немного осталось…
Гран кивнул.
Шея Анны покрылась испариной, не смотря на холод. Ей было очень жарко и мысли, как та же снежинки, беспорядочно кружились в её голове. Конечно, она могла ошибаться, и он просто загрустил о своём или разозлился на погоду, или ещё что-то, мало ли что у людей в голове происходит.
А может, он баш? Может, они всё-таки не чудовища, а вот такие: злые и красивые, и она, бедная дурочка, угодила в лапы Жатвы? Надо что-то делать, если так.
Овечка. Быстрая. Очень быстрая. Если отвлечёт его, то успеет скрыться в лесу: надо только найти подходящий момент.
А может, она всё же ошибается, и то, что она оставит человека одного в лесу будет страшным злодеянием? Но она может попробовать побежать! Кинется в погоню – значит, злодей, а останется на месте – всё в порядке.
Она ждала момента, и каждый новый шаг давался ей всё труднее. Стволы деревьев на белом фоне начали сливаться в какой-то единый узор.
Глубокий вздох. Пора.
Резко обернулась, посмотрела за плечо нового знакомого, и, придав своему лицу выражение ужаса (хотя и стараться не очень-то было надо, она боялась и так), крикнула:
– Что это?! Там, за елкой! Ох, это всадник!
Сработало! Гран обернулся, а Овечка с силой дернулась вперёд, освобождая ладонь и помчалась по дороге.
Внутри нее теплилось много надежд: что она ошибается, что она окажется достаточно быстрой, или что Гран не захочет ей навредить.
Но эти надежды рухнули вмиг, когда её схватили за капюшон и повалили на снег.
Анжей услышал крик. Далёкий, тонкий, но этот крик он узнал бы из тысячи. Неизвестно откуда появились силы – он бросился вперед, щурясь от метели, выхватывая куски леса из тьмы светом фонаря.
– АННА!
Снова крик Овечки.
Анжей бежал вперёд, в страхе выкрикивая её имя.
Она ничего не видела: снег залепил ей глаза, а ворот куртки душил. Сквозь собственный крик и возню, она расслышала, что Гран говорит: “постой”, но останавливаться не собиралась. Надо было действовать.
Правой рукой она выхватила из рукава левого железный кинжал и наугад ударила.
Этот кинжал ей подарил один друг – матрос по имени Петр, со словами “он будет оберегать тебя в трудную минуту”. Так и вышло.
В темноте ночи раздался короткий крик боли и нападающий на секунду разжал хватку, и это позволило девочке проползти всего лишь пару метров, как её снова перехватили.
– Это было глупо, – прошипел Гран.
Анна снова закричала.
А в ответ услышала своё имя.
Анжей увидел две фигуры на дороге. Он понял всё сразу, хотя обычно и не мог похвастаться таким талантом. Закричав: “Анна!”, бросился вперёд и тут же поскользнулся. Ногу повело назад, тело завалилось вперёд, сгруппироваться не успел и ударился коленями и подбородком о лёд. От резкого толчка выбило весь воздух из груди, а фонарь улетел дальше по дороге, на прощание мигнув.
Гран остановил полёт фонаря подошвой ботинка. Стекло хрустнуло.
Свободной рукой Гран убрал волосы со лба. Вторая была вся в крови: из дыры в рубахе на предплечье виднелась глубокая рана, которую баш разглядывал с холодным любопытством.
– Вот так дела… – пробормотал он.
Анжей кое-как встал, не обращая внимание на ушибы. Овечка барахталась на снегу, но Гран наступил ногой ей на капюшон, что приводило девочку в крайнее смятение, ближе к панике.
– Отпусти её! – закричал Анжей. – А ну немедленно отпусти!!!
Вместо ответа Гран наклонился, дёрнул Овечку за волосы. Она вскрикнула, повалилась назад, а баш перехватил у неё кинжал.
– Ладно, отпустил, – он разжал ладонь.
С ухмылкой осмотрел Анжея.
Злость и уверенность быстро улетучились из мальчика – сейчас он стоял в темноте безоружный, замёрзший, не понимал ничего. Он просто хотел забрать Анну и пойти домой.
Он уже начал было говорить с обидчиком, как тут Анна вскочила и завопила:
– Это нечестно! Это же железо! Ты должен был рассыпаться!
– Никому я ничего не должен, – презрительно ухмыльнулся Гран. – Я, может, тоже особенный.
Овечка зарычала и набросилась на Грана в попытке отнять кинжал. Он поставил девочке подножку, из-за чего та снова повалилась вниз.
– Сволочь! – кричала она. – Негодяй! Недоумок! Мерзавец!
Носитель всех этих характеристик лишь посмеялся, слегка наклонившись.
– И чем я только заслужил такие комплименты!
Он наступил на грудь Анны коленом, заслужив новые ругательства. Анжей, наконец-то, пришёл в себя и бросился к ним. Ухватив Грана за плечо, крикнул:
– Пожалуйста, перестань!!!
Баш развернулся:
– Зачем?
Такого вопроса Анжей не ожидал, но всё же нашёлся:
– Потому что ей больно!
– Ну и что?
Анжей стоял. Он не хотел вступать в драку, потому что явно бы проиграл, но и его универсальный способ, который никогда не работал с другими мальчишками – переговоры – тут тоже работал плохо. Ажей молча глядел на лицо своего оппонента – скучающее, равнодушное – и не знал, как до него достучаться, вразумить.
Пока он не знал, Анна знала. Как дикий зверёк она извернулась и с силой укусила Грана за руку.
Баш с коротким вскриком отшатнулся, Овечка вскочила и, крикнув что-то, бросилась прочь, а Анжей, не успев толком подумать, навалился на преследователя, чтобы хоть как-то задержать.
Ослепляющая боль лишила его сознания.
Овечка пробежала ещё несколько метров прежде, чем поняла, что никого нет рядом. То есть вообще никого, а по идее-то там должен быть её брат. Сделав по инерции ешё несколько прыжков, остановилась, оглядываясь. В горле неприятно сипело, дышать было трудно, всё тело было мокрым от пота и снега, но Овечка не обращала на это никакого внимания. Она озиралась, надеясь, что вот-вот Анжей выскочит из-за дерева и они вместе добегут до дома. Но секунды тянулись как часы, а его всё не было.
Тогда она развернулась и, крадучись, пошла назад, выискивая брата. Раз шаг, два шаг… Снег предательски громко скрипел, выдавая её.
И вот то место, откуда она побежала.
На снегу лежал Анжей. Гран сидел рядом, зачесывая окровавленной рукой волосы.
Сперва Анна рассердилась: разлёгся тут! Дал бы этому парню по морде и побежал. А потом поняла: что-то не так.
Совсем. Всё. Не. Так.
Анжей лежал неподвижно, из груди его торчала рукоять железного кинжала.
Не помня себя, Анна бросилась к нему, упала на колени. Слёзы сами подступили к глазам, бессмысленный крик: “Нет-не-нет!” сам рвался из горла. Анжей был белым под стать снегу. Его рыжие волосы утопали в луже крови. Если он и дышал, то это были последние секунды. Его Свет догорал – это было ясно.
Овечка кричала, не помня себя, но ничего не могла сделать.
Она не могла, а…
– Сделай что-нибудь!!! – закричала она на Грана. – Умоляю, сделай что-нибудь.
Баш закатил глаза.
– Да ну, зачем мне это.
Анна чуть не задохнулась от негодования и слёз. Но мысль, что он мог – мог спасти Анжея – не давала сдаться.
– Пожалуйста! Пожалуйста! Он же так умрёт! Ты убил его, и он умирает!
– Ну, он напал на меня, и он умирает. Всё закономерно.
Голос сорвался. Если бы Гран тоже кричал – было бы легче, но он произносил каждое слово так медленно и с таким деланным равнодушием, что это просто выводило из себя.
– ЭТО ТЫ НАПАЛ НА МЕНЯ ПЕРВЫЙ! ТЫ!
Он хохотнул.
– Это же Жатва, чего ты хотела.
Тут Овечка замолчала. Опустила глаза. Её любимый брат, бедный брат, бледный брат. Они должны были провести зиму вместе, всё должно было быть хорошо, если бы только не её глупое желание посмотреть на Жатву.
Посмотрела.
– Пожалуйста! – выдавила она сквозь слёзы. – Спаси его, и можешь брать, что хочешь! Можешь меня съесть!
Гран поморщился:
– Да больно ты мне нужна такая…
Девочка бессильно опустилась в снег, закрыла горячие мокрое лицо руками.
– Я не знаю, что ещё предложить, я не знаю, я не знаю…
Гран смотрел на неё, приподняв бровь. Ему было любопытно наблюдать за всей этой историей до этого момента и вот – стало тоскливо. Очень скучно, будто это была и не Жатва вовсе, а что-то другое, но он никак не мог описать, что. Будто дали поиграть с игрушкой и отобрали.
Он оглядел свои руки. Кроваво-красные по локоть, из раны всё ещё льётся кровь, и это делает его слабее и слабее с каждой потерянной каплей.
Снова посмотрел на маленьких людей
Ну, что же. Пусть будет не жертвой, а трофеем.
Под причитания девочки и звук её слёз, под вой метели и диких псов, он сел на колени, выдернул кинжал из груди мальчика, швырнул в снег, а затем наклонился и поцеловал несчастного. Затем встал. Пора было уходить.
Рыжий судорожно вдохнул, распахнул глаза, прохрипел: “Анна!”
Девочка снова закричала, бросилась к нему с объятиями, но Грану уже было не до этого. Он чувствовал слабость.
Прикрыв глаза, увидел небо через облака, всю бурю Жатвы, весь её хаос и безумие. Он позвал, и на зов откликнулись. Всполох ветра, и вот на дороге уже стоит зверь из тумана и тучи, серый, с тёмной гривой, нетерпеливо бьёт копытом по земле.
Гран ласково похлопал его по шее, затем наклонился и схватил рыжего мальчишку за руку. Тот попытался сопротивляться, но не сильно. Сложно давать отпор, когда только что был мёртв.
– Полезай! – сказал ему Гран и парень послушался.
Девочка вскочила и снова начала пронзительно кричать, хватать за руки, за плащ. Гран толкнул её, и помеха кубарем полетела в сугроб. Пока пыталась выбраться, он сел на скакуна, придержал мальчика, чтоб тот не упал, повернулся к девочке и сказал, улыбаясь, на прощание:
– Ну что же ты, милая. Сама же сказала, что что угодно отдашь за его жизнь. Вот я и забираю. Сама же сказала, что хочешь увидеть Жатву. Вот ты и видишь. А впредь берегись своих слов и желаний.
Он ударил поводьями и зверь, захрипев, поднялся на дыбы. Девочка бросилась за ними, но не успела: тяжелые копыта ударили по метели, и скакун поднялся в небо, радуясь небу и ветру.
Анжей обернулся, постарался потянуться к сестре, прокричать ей что-нибудь, но его грубо одёрнули и велели держаться крепче. Он вцепился в сбрую, но всё же прокричал вниз, не видя там ничего:
– Анна! Я вернусь! Обязательно вернусь!!!
Овечка стояла на коленях в снегу и смотрела на небо. Казалось бы, только-только она видела целую свору странных зверей, похожих на оленей, и псов, только-только была рядом с братом, и в одну секунду всё исчезло.
Весь смысл, вся суть, всё хорошее.
Просто растворилось под натиском Жатвы.
На ватных ногах Овечка побрела в сторону фермы, утирая слезы окровавленными ладошками. Она не знала, как сказать дяде и тёте про всё. Не знала, что будет дальше.
Но Анжею она всегда верила. А значит, он вернётся.
Глава первая. Прибой
Вражка
Скалистое побережье тянулось на много километров и, казалось, ни конца, ни края не было этим серым мшистым обрывам, холодному бушующему морю и пронзительным чаячьим крикам.
Злой ветер заставлял траву кланяться, а одежду Вражки трепетать. Он заползал под ткань и щипал, и щекотал нежную кожу, но ведьма не сдавалась, куталась в плащ и сердито грозила ветру кулаком.
Глаза слезились, но она не решалась отойти от берега моря – боялась потерять единственный чёткий ориентир и не дойти до деревни вовремя.
Персок возмущенно фырчал, рыжеватая шерсть его дыбилась, голова моталась туда-сюда и всеми силами олень показывал, что данное предприятие ему не по душе.
– Ну не ворчи! – прикрикнула на него Вражка. – Нам ещё недолго!
Хотя она могла и врать, ведь сама понятия не имела, сколько часов пути лежит впереди.
Посмотрела на лес за полем сухой травой. Точно такие же поля она пересекала уже раза три с тех самых пор, как уехала из города. Свет Маяка давным-давно не освещал её путь, а она всё ехала и ехала, ехала и ехала…
Ветер снова дёрнул за капюшон шрема. Пришлось укутаться ещё плотнее.
Подышала на холодные ладони в попытке их согреть. Вздохнула: могла бы и поближе работу найти!
Хотя что там, она прекрасно знала, что все окрестные города и деревни имели своих ведьм, ворожей и колдунов, а конкуренции данный вид деятельности не терпел. Поэтому, когда Вражке пришло заветное письмо, она разве что не прыгала от радости. Собрала вещи, закинула их на Персока, попрощалась с друзьями-приятелями и двинулась в путь. В конце-концов, если ей не понравится новое место – она всегда сможет вернуться.
Вражка сменила много работ: и в окрестных деревнях подрабатывала, служила и в больницах, один раз гадала в специальном салоне; но так далеко от города, почти на край Калахута, не уезжала ни разу. Когда у неё был муж, давным-давно позабытый, она работала на дому: женщины и мужчины приходили к ней за всякими глупостями, вроде отворота-приворота, и Вражка втайне посмеивалась над ними, но виду не подавала, а колдовала. Другие приходили подлечиться: трава от боли в желудке, трава от головы, трава от сердца, от чего только им ни нужна была трава! И Вражка охотно вручала им нужные снадобья, а потом ехала в лес, собирала новые припасы, мурлыкая себе под нос верные песни и снова мешала их в своей любимой ступке из осины.
Собственно, ступка – это то немногое, что у неё было с собой. Ещё запас трав, три книги, один блокнот, два комплекта юбок, бельё, три рубашки, всё для умывания, любимый гребень, маятник, маленький саквояж, и, конечно же, то-самое-зеркальце. Вот уже две декады Вражка повсюду носила его с собой, украдкой всматривалась в надежде… но видела только своё отражение.
Она старалась забыть про него, но не могла.
Персок заревел, привлекая Вражкино внимание к окружающей действительности.
– Ну чего ты…– начала была ведьма, но умолкла.
Вдалеке за синей рябью показались серые крыши домов, почти невидимых на фоне такого же серого неба. Пришлось хорошенько прищуриться, чтобы отличить их от скал, а когда ей удалось – ободряюще улыбнулась сама себе.
– Думаю, это и есть Прибой.
Олень не отреагировал, а просто продолжил брести в нужном направлении. Кастрюлки тихо звякали, прицепленные к седлу, вторя перезвону колокольчиков.
Вражка взялась за витеватые рога и мягко ударила по бокам животного. С томным вздохом Персок ускорил шаг.
Вместе с радостью к Вражке пришло волнение. Все приветственные фразы начали казаться ей очень глупыми и пафосными. Она принялась перекраивать их в голове, шёпотом проговаривать равнодушному оленю, репетируя.
– Маяк горит! Меня зовут Вражка, я пришла сюда работать как ведьма… Нет, как-то криво. Добрый день! Я Вражка, теперь ваша ведьма! Ой, нет, это ужас какой-то.
А деревенька всё приближалась. Теперь можно было разглядеть белые стены домов, синюю роспись на них, кривоватые заборы. Лес был совсем близко, сразу за небольшим кладбищем.
Пронзительно прокричал петух. Замычала корова.
Вражка почувствовала знакомое спокойствие тихой сельской жизни, совсем как в детстве, когда она ещё жила в пригороде. Запах соли перемешивался с запахом сена и убаюкивал, а спать Вражке хотелось страшно: она была в пути очень-очень долго и ночевала в холоде, греясь о бок Персока, костёр и спальник, но всё равно замерзала. Жизнь настоящего колоброда: неплохо, романтично, но она много бы отдала за кровать!
Дорога под копытами её скакуна становилась протоптанней, в поле бегали ребятишки, пастух выгуливал коров, кто-то выкапывал последний урожай. Вражка робко улыбнулась им, но получила в ответ лишь косые взгляды.
Неверное, они слишком устали. Снег вот-вот выпадет, им надо торопиться: собирать зерно, сваливать сено, утеплять ставни…
Под лай какой-то мелюзги ведьма въехала в село и тут же растерялась: куда теперь?
За ближайшим забором возилась женщина с детьми: нанизывала на нити сушёные яблоки, отбивая фрукты от назойливых мальчишек.
– Простите! – окликнула её Вражка. – Я приехала по работе. Могу я поговорить с градоуправляющим?
Женщина удивлённо поглядела на неё, а потом улыбнулась. Тут же она показалась Вражке очень симпатичной: от румяных щёк до кончиков коротких ореховых волос.
– Да, конечно. Собственно, её дом-то прямо на краю. Такой, с красной росписью, сразу узнаете. Её Мэрна зовут.
– Спасибо большое!
Ведьма махнула рукой и отправилась в нужную сторону.
Прибой на её глазах наполнялся жизнью: бабушки судачили на лавочках, деды делали тоже самое, но с сидром в руках, мужчины и женщины хлопотали по домам, трудились в кузнице, магазине, мастерской… Все были радостными и живыми, и сама Вражка от этого наполнялась радостью и живостью. Она почти физически видела их Свет – казалось, ещё немного, и он прорвётся сквозь кожу и рёбра, засияет ярче солнца.
Но нет, конечно, нет. Только со смертью…
Ведьма тряхнула головой, отгоняя мысли. Дом градоуправляющей появился из-за угла, хвалясь красным орнаментом. Он стоял на самом-самом краю утёса, будто бросал вызов всем стихиям. Качурки вились над его крышей.
Вражка спрыгнула на землю, закинула сумку на плечо, поправила льяную юбку, окрашенную в голубой, пригладила длинные волосы и открыла калитку. Уздечку Персока накинула на столбик. Ласково погладив оленя по шее и пообещав вскоре вернуться, пересекла крошечный дворик, полюбовалась украдкой на красные и белые ягоды шиповника, и постучала в дверь.
Из дома раздался голос. Слов было не разобрать, но по интонации Вражка поняла, что её приглашают.
Отворила дверь, вошла внутрь. Половица под ковром приветливо скрипнула, запах тёплого чая и соснового дерева тут же придал ощущение уюта. Стены были белыми, в прихожей висели правила, написанные на желтоватом пергаменте: “не шуметь! входить по одному! со своей едой можно!”. Вражка кинула плащ и шрем на крючок, открыла следующую дверь и оказалась в просторной тёплой комнате. Первое, что бросалось в глаза – огромные окна, выходившие прямо на море, где горизонт утопал в сизой дымке, а тёмная вода начинала проявлять свой непростой характер. Посередине комнаты стоял большой стол, тоже белый, за ним сидела женщина: полная, с вьющимися волосами, уложенными в высокую причёску. Она хмурилась и читала какие-то документы.