- -
- 100%
- +
Глава 1
Хотелось бы мне сказать, что день начался, как обычно – с утренней пробежки в парке и стаканчика обжигающего американо, купленного в кофейном киоске на выходе из парка… но нет.
День начался отвратительно!
Ненавижу понедельники. Почему-то именно в понедельники с людьми происходят самые неприятные вещи. Вас вдруг кусает собака, находятся неотложные дела, или встречаются несимпатичные личности. Просто однажды вы просыпаетесь и понимаете, что все пошло кувырком! Что иллюзия покоя рассеялась, стабильность дала трещину, и вот вы уже вывалились из матрицы и болтаетесь над пропастью на одной руке, а над головой несется ваш истошный крик «Помогите!»
Именно от этого крика я проснулась в поту, потому что во сне за мной гналась огромная рыбина, похожая на черного кота, и норовила съесть. И если с котом всё было понятно – накануне вечером я встретила дивное желтоглазое животное у своего дома и решила погладить, то рыб я терпеть не могла. И с появлением сюрприза в моей жизни была в корне не согласна!
Еще чего не хватало!
Знаю я, к чему рыбы снятся. К детям и гнездованию. Но мужа у меня нет, а мой молодой человек, с которым нас связывала работа, редкий скучный секс и планы на будущее, сам не готов был осуществить эти планы в ближайшие лет пятнадцать.
Так что рыбу во сне мне следовало поймать, пошлепать по пузу и со словами «Плыви, лящица, от меня к другой девице» отпустить обратно в воду. Но где там, когда она размером с акулу и чуть меня не сожрала!
В итоге я проспала на три минуты дольше обычного и не услышала будильник, чего со мной не случалось никогда! Запутавшись в одеяле, свалилась с кровати и едва не проткнула щеку зубной щеткой, намереваясь догнать график и успеть на утреннюю пробежку, которую совершала в парке по понедельникам, средам и пятницам независимо от времени года и погоды.
Всегда совершала, но только не в этот понедельник, когда, выбежав на аллейку, неожиданно подвернула ногу. На ровном месте! И это я – Ангелина Ветрова! Успешная молодая леди, привыкшая твердо ходить на высоких каблуках и уверенно водить свой «Порше»! На который, между прочим, заработала собственным умом и старанием! Для всех вокруг целеустремленная личность, я вдруг, как последний неудачник, сошла с дистанции, проехавшись по подмерзшей лужице и рухнув носом в кучу припорошенных снегом листьев.
Я отплевалась. Ладно, с кем не бывает. Встала и мужественно доковыляла до кофейного киоска за своим горячим американо… но кофе на мне закончился.
Это не шутка. Он закончился. На мне. В кофейном киоске!
Ха! Дурдом!
– Хорошо, а что у вас есть? – я строго взглянула на паренька по ту сторону окна.
Он подозрительно на меня таращился, и пришлось невозмутимо снять со лба прилипший к нему лист.
– Чай или горячее молоко? Какао? Сделайте мне уже что-нибудь, если с арабикой в стране напряженка!
– К сожалению, не могу. У меня аппарат сломался, – виновато ответил продавец. – Но есть кола из холодильника. Будете?
В тонкой ветровке и спортивных леггинсах я начинала замерзать, и зубы сердито скрипнули:
– Да вы издеваетесь? Какая холодная кола, юморист, начало декабря на дворе!
Однако парень в киоске не издевался и поспешил помотать подбородком.
– Н-нет. Я бы предложил вам горячий хот-дог, но вы его никогда не берете…
– А сегодня возьму! – я неожиданно заупрямилась и поджала губы. – Дайте!
Отобрав у паренька протянутый им хот-дог, рассчиталась и поковыляла назад к аллейке, намереваясь вернуться домой. Что за невезение!
Откусив от хот-дога кусок, только прожевала его и собралась присесть на скамейку, ощутив боль в ушибленной ноге, как его у меня коварно… украли!
Здоровенный черный кот выскочил из кустов, выхватил из моей руки хот-дог и помчался с ним вперед, без стыда и совести унося с собой мой горячий завтрак.
– Э-эй… Стой! Куда?! А ну отдай, это мое!
Конечно, я не собиралась доедать хот-дог после незнакомого кота. Я бы не стала его доедать даже после знакомого! Но сегодня всё шло совершенно безобразнейшим образом, пазл привычной картинки рассыпался, и я не придумала ничего лучше, как сорваться с места за воришкой вдогонку.
– Стой, бесстыжий!
Мужественно пробежав хромым спринтом до середины аллейки… охнула, крикнула и, споткнувшись о чью-то метлу, вновь свалилась носом… Правильно! В уже знакомую мне кучу листьев.
Да что же это за свинство такое!
Какой кретин ее тут навернул?!
На этот раз я поднималась медленнее и отплёвывалась дольше. От досады хотелось сжать кулаки и кого-нибудь прибить. Лучше вот эту самую кучу. Что я и сделала, как только поднялась. Размахнулась здоровой ногой и распинала листья во все стороны. А чтобы куча горкой не казалась!
И я уже собралась проковылять домой, как в эту самую секунду за спиной раздался пронзительный звук свистка и чей-то голос истошно завопил:
– Караул! Полиция! Сюды! Хулиганье в парке!
Что, хулиганье? Я подняла голову. Парк был местом общественного и культурного досуга, здесь росли ели, дубы и прыгали белки. Гуляли мамочки с детьми. В общем, только встречи с бандитами мне в это утро и не хватало.
Однако посмотреть стало интересно, и я уже практически повернулась на крик… как вдруг меня невежливо огрели по затылку метлой.
– Ой!
Дважды!
– Перестаньте! Вы с ума сошли?!
– Вот тебе, паршивка шкодливая! Получай!
– Прекратите немедленно!
– А ну отойди от кучи, хулиганка. А то ка-ак стёгну! Вмиг у меня в кикимору обратишься!
Чего?!
Маленькая и злобная старушенция стояла позади меня с метлой у груди и сердито сверкала колючими глазищами, норовя меня ею достать. (По-видимому, местный дворник, чью работу я только что порушила.)
Я отпрыгнула назад и прижалась спиной к дереву, приготовившись защищаться, но полицейский уже был тут как тут.
Кряжистый и невысокий мужичок, громко кашлянув, шагнул откуда-то сбоку и приложил ладонь к форменной фуражке:
– Сержант Лешенко! – чинно представился. – Лесной округ, тринадцатое отделение полиции! – Достав из кармана удостоверение, мужичок махнул им перед нашими со старушкой лицами, спрятал в карман и насупил кустистые брови. – Вызывали? – важно поинтересовался.
– Нет! – мотнула я оторопело головой, предчувствуя неприятности. А вот дворничиха наябедничала:
– Вызывали, милок. Еще как вызывали! Вот, полюбуйся, что эта девица наделала. Всю работу испоганила… Неврастеничка!
– От бабы Яги слышу! – не осталась я в долгу. Настроение было отвратительным. Особенно после сбитой шапки и взлохмаченных метлой волос.
И потом «так» меня еще не обзывали!
– Как ваше имя, гражданка? – строго поинтересовался полицейский. Он отвернулся от старушки и с укором смотрел на меня.
– Ангелина Ветрова, – ответила я с достоинством, как привыкла отвечать.
Когда ты слепил себя из ничего, невольно научишься уважать собственные достижения в любой ситуации. Даже в такой, когда похож черт знает на кого!
– Это правда, гражданка Ветрова, что вы здесь хулиганите? Зачем вы мешали работе оператора по уборке территории?
– Менеджер по клинингу я! – вставила ябеда. – Ответственный сотрудник парка! А эта девица, – затараторила старушка, доверчиво приблизившись к стражу порядка и ткнув в меня пальцем, – как есть бандитка! Она не только на мою кучу прыгала, но и у кота хотела еду отнять. Я сама видела! Ой, милок, – схватилась за сердце «артистка». – Может, она бездомная и ты ее в приют сдашь?..
– Какой еще приют? Вы в своем уме, уважаемая, – я возмутилась. – Я не бездомная. И это была моя еда!
– Видишь, милок, она еще и злющая! Давай ей прививку сделаем… успокоительную? Или наручниками повяжем! А то она снова на кучу набросится!
– Я не злющая, просто у меня утро… трудное! – холодно возразила. – А вы сразу драку устроили. Между прочим, это не гигиенично, бить людей грязной метлой!
– Так ты тоже не больно-то чистая, – фыркнула старушка. – А я свою метлу в отваре лопуха купаю! Да у тебя волосы теперь расти будут краше прежнего, а нужные винтики встанут на место. Еще спасибо скажешь, что образумила!
– Что? Ну, знаете ли…
Я давно отступила от дерева, и теперь стояла, норовя эту вредную ябеду испепелить взглядом. Это же надо, такую ерунду о себе услышать!
– Кхм-кхм! – откашлялся сержант Лешенко, протискиваясь между нами. – Так что делать будем, гражданка Ветрова? – официально поинтересовался, раздвинув нас аккуратно по сторонам кряжистыми плечами.
– С чем? – не поняла я, поворачивая к нему лицо.
– С прецедентом! Нарушение порядка было? Или менеджер по уборке ошибается?.. А может, вы из тех дамочек, кто не уважает чужой труд?
Чужой труд я уважала. Мало того, я и сама была из тех людей, кто много учился и много трудился, с юности зная цену каждой заработанной копейке.
Внезапно настоящая ситуация нарисовалась глазами полицейского и стало стыдно. Ну не жаловаться же ему всерьез на черного кота и внезапное невезение. И потом, я взрослая, самостоятельная девушка двадцати пяти лет. Я привыкла сама нести ответственность за свои поступки…
…А вот оправдываться не привыкла, но пришлось.
– Было, сержант, – нехотя признала очевидное. – Я виновата, признаю, некрасиво вышло. Что вы от меня хотите? Давайте я заплачу штраф.
Я повернулась к старушке.
– Извините за беспорядок, уважаемая. Это вышло случайно. Я бы помогла вам убрать, но у меня болит нога. И мне пора на работу. Я практически опаздываю!
– Ой, брось, – отмахнулась старушка. – Тебя всё равно с нее скоро уволят.
Спорить с ней не стала. Да что она вообще могла обо мне знать? Таких специалистов, как я, в индустрии рекламы, в которой я работала – днем с огнем поискать! А уж если нашел, надо быть дураком, чтобы от меня отказаться.
Я работала не жалея ни себя, ни своих подчиненных, и выжимала из своего отдела лучшие результаты! Это мою рекламу печатали журналы и заказывали известные бренды. Это меня зазывали на презентации и лично представляли владельцам компаний. Это мое имя знали наизусть в нужных кругах. Именно поэтому, подозреваю, Арнольд и встречался со мной, а его мама и сестра – мои непосредственные начальницы, терпели конкуренцию с собой великолепными.
Уволят? Ха! Быть такого не может!
– Так сколько я д-должна, сержант? – холодно поинтересовалась у мужичка, внезапно ощутив, что замерзла. И нога ныла просто жуть!
Полицейский не производил впечатления въедливого человека и странно на меня покосился. Посмотрел будто с жалостью. Из-под форменной фуражки торчали космы волос, а в руке внезапно появилась бумажка.
Ее-то он мне и вручил.
– Держите, Ангелина! Я не уполномочен собирать штрафы, но уполномочен брать обещания. Как только ваша нога заживет, отработаете день в парке в качестве дворника.
– Но… – открыла я было рот, но тут же его прикрыла. Лешенко смотрел очень уж укоризненно… и вместе с тем доверительно. А я никогда не умела подводить тех, кто в меня верил.
– Надо, Ангелина. Надо!
Сказал и ушел.
И старушка ушла. Вернувшись к разбросанной куче листьев, принялась усердно их сметать метлой, что-то бормоча себе под нос.
Мимо, направляясь от кофейного киоска, прошла незнакомая парочка с бумажными стаканчиками в руках, и ноздрей коснулся аромат свежесваренного кофе… У края аллейки сидел кот – тот самый, который стащил у меня хот-дог. Поглядывая в мою сторону желтыми глазами, он сыто вылизывал длинную лапу.
Я развернула небольшой бумажный лист в своей руке и прочитала:
«/первые слова не разборчиво/ Обязательно к исполнению!»
Глава 2
Лифт привычно дернулся, остановился на нужном этаже, и я вышла. Подойдя к своей квартире, открыла ключом дверь и вошла в прихожую. Включив свет, бросила испачканную шапку на полку и опустилась на пуф. Посидев так несколько секунд, сняла с одной ноги кроссовку и стала аккуратно расшнуровывать вторую.
В кухне горел свет и слышалось жужжание кофе-машины. Зерна бились о ножи и дробились со знакомым звуком, чтобы уже через минуту превратиться в обжигающее «американо» со сливками. Женька любила пить именно такой.
Все в это утро пили божественный напиток жизненного благополучия, но только не я.
Жили мы в квартире, в старом семиэтажном доме напротив парка, вдвоем с сестрой. Родителей у нас не было, а значит моя младшая уже проснулась.
– Гель! – донесся из кухни звонкий голос. – Можно я твой блинчик с сыром доем? Он уже два дня лежит в холодильнике, а у меня сегодня три пары в универе, и первая – социология у Страшко! Буду рассказывать ему, что такое «структурный функционализм»! Представляешь, я только вечером узнала, что именно мне выпал счастливый фант быть докладчицей по теме. Всё же этот препод – безжалостное существо!.. Так можно взять? Хочу перед встречей с ним как следует подкрепиться!
– Бери.
Здесь нужно вставить маленькую ремарочку, пока моя история не пошла дальше, и вы не подумали, что я жадина, поэтому у меня нужно спрашивать разрешения. Вовсе нет. Просто так вышло, что мы с сестрой рано остались одни, когда мне было восемнадцать лет, а ей – одиннадцать. В то время жить было сложно и, если честно, почти не на что. Но даже в свои одиннадцать лет Женька не разрешила мне бросить учебу в университете и взяла домашнюю работу на себя. А я работала по вечерам и выходным. И мы всегда и всё делили пополам.
Теперь уже в университете училась она, а к моей школьной золотой медали добавился красный диплом специалиста по рекламе. В нашей квартире с высокими потолками и арочными окнами появился новый ремонт, в гараже – престижный автомобиль, и в общем необходимость делиться последним в прямом смысле слова давно пропала, а вот привычка «не брать чужое без спроса» осталась.
Я успела снять кроссовок с носком и теперь разглядывала свою пострадавшую ногу. Моя обычно стройная щиколотка покраснела и успела заметно опухнуть, а под косточкой образовался кровоподтек. Оставалось надеяться, что это не перелом, иначе мое невезение окажется до обидного тотальным.
Хотя мне и так было обидно – просто до слез!
Представить только, меня сегодня ждет встреча с корейцами, подписание самого крупного в моей жизни контракта с косметическим брендом и деловой фуршет. Располагающие улыбки и доверительные рукопожатия. А я сижу тут и думаю, как на эту встречу явлюсь – в гипсе с костылем или в кроссовках с тростью?
Женька высунулась из кухни в короткой ночной сорочке и с чашкой кофе в руке – длинноногая и стройная. Увидев меня, застыла на пороге прихожей, распахнула голубые глаза и отвесила челюсть.
– Ого! Мисс Совершенство, в тебя что, попала молния или переехал мусоровоз?
– Хуже.
– Пожевал и выплюнул Чужой?
– Приблизительно.
– Блин, Геля, что случилось?
Сестра была моей копией, только волосы темно-русые у нее в отца, а у меня светлые в маму. Ну и грудь еще не доросла до моей в силу возраста. Но сейчас я хорошо представляла, что она видит.
С этим человечком я могла быть сама собой и, хотя не привыкла жаловаться, а неожиданно для себя вздохнула и грустно выдала:
– Я наконец-то поняла, что мы с Арнольдом не пара.
Женька моргнула, сморщила хорошенький нос и недоверчиво хмыкнула:
– Только сейчас? Я тебе два года твержу, что он самовлюбленный осел и послушный сынок своей мамочки! К тому же жлоб! И можешь защищать его сколько угодно, – сестра села на своего любимого конька и, фигурально выражаясь, топнула ногой, – но нельзя быть настолько узколобым, чтобы не ценить свою девушку!
– Считай, что до меня дошло.
– А можно узнать, что тебя на эту гениальную мысль сподвигло?.. Кстати, из твоих волос торчит ветка.
Я лишь отмахнулась. После всего, что сегодня случилось, ветка была последней неприятностью из-за чего стоило переживать.
– Я подвернула ногу, обидела дворника, дважды упала в грязную кучу листьев, мой хот-дог стащил кот, и меня привлекла за хулиганство полиция.
– И это всё за одно утро?
– Да. А еще на мне закончился кофе в киоске, и я не знаю, смогу ли вести машину, потому что у меня, кажется, перелом.
– Жесть! – ахнула сестра.
– А знаешь, что самое обидное?
– Что?
– Мне приснилась рыба. Большая и зубастая.
– И-и? – подняла брови Женька.
– И я поняла, что у нас с Арнольдом никогда не будет детей. Мы на них просто не решимся! У нас всегда будет не то время и не тот момент. – Я вздохнула. – И это ужасно.
– Господи, Геля, какие глупости! Обязательно будут! Просто надо найти нормального парня!
– Нет. – Я мотнула головой, чувствуя, как у меня дрогнула нижняя губа. – Я буду работать всю жизнь за двоих, пока не превращусь в старую, одинокую стерву. И закончится все тем, что мне даже стакан с водой будет подать некому. А когда вода в этом стакане испарится, после меня останется лишь вставная челюсть…
Женька громко прыснула смехом, но тут же ойкнула и замолчала. Протянула мне свою чашку с кофе, вложив в руки.
– На, держи, Гелечка, я себе еще сделаю! Сиди, сейчас блинчик подогрею и принесу! И знаешь что? – чмокнула меня в щеку. – Ну ее, эту социологию с ее функционализмом! Лучше я с тобой в больницу поеду – а вдруг и правда перелом? А твоему Арнольду бесполезно звонить. Его ослиное величество наверняка еще дрыхнет под боком у мамочки!.. Эх, и почему тебя у него кто-нибудь не уведет?
– Может, потому что я скучная? И вообще, холодная карьеристка?
– Нет. Потому что ты вот уже четыре года слишком занята благополучием семейки Мерзляевых вместо того, чтобы подумать о себе!
* * *Чашка кофе сделала свое дело, и я смогла взять себя в руки. Приняла душ, высушила волосы и оделась.
Сегодня мне предстоял сложный и ответственный день: конечное утверждение рекламной стратегии, которую я лично разработала со своим отделом, и восхождение на новую ступень в карьере. Поэтому, невзирая на боль в ноге, я постаралась собраться так, чтобы этому дню соответствовать.
Я выпрямила свои длинные волосы, завязала их в средний высоты хвост, и вдела в уши стального цвета серьги-конго. Они всегда добавляли мне уверенности в себе и просто-напросто были к лицу. Подвела черным лайнером верхние стрелки, добавила дымки на веки и накрасила ресницы. Надела кремовую блузу, не забыв оставить расстегнутыми две верхние пуговицы, и голубой брючный костюм.
Жакет на одну пуговицу сидел на мне отлично, подчеркивая по-женски округлую грудь и все еще тонкую талию. Зато широкие брюки скрыли отсутствие каблуков, потому что я всё же надела кроссовки. И на все это сверху – прямое кремовое пальто. Добавила на лицо слабым акцентом легкие румяна, а вот блеск для губ взяла алый. И конечно же не забыла духи – самую лучшую нишу.
Под цвет черных стрелок были только сумочка, перчатки и классические солнцезащитные очки, в которых я предпочитала приходить в офис родного агентства.
Женька оделась в своем экстравагантном стиле подростка-хипстера. Надев дутую куртку и громоздкие ботинки, нацепила на распущенные волосы красную шапку, а на лицо – синие очки-тишейды с круглой оправой, как у кота Базилио.
У сестры было свое видение красоты и чувство прекрасного, и я давно перестала с этим чувством спорить. Мне нравился ее поиск себя и смелость. И я не собиралась мешать ей выражаться так, как в свое время не могла позволить себе сама.
* * *Слава богу предположение о переломе не подтвердилось и из травматологии я вышла с фиксирующей ногу повязкой, диагнозом «растяжение связок второй степени» и уколом медикаментозной блокады, на котором я настояла, учитывая предстоящую мне деловую встречу и подписание контракта.
Одна проблема на время исчезла, и теперь я могла вести свой «Порше» не морщась от боли, а сосредоточившись на мыслях о работе и движении, как и положено уверенному водителю.
Подбросив сестру к университету, развернулась и поехала в офис рекламного агентства «Регина-стайл», который располагался в модном районе города, в большом современном здании бизнес-центра «Галактика» на двадцатом этаже тридцатиэтажной высотки.
На этом этаже наше агентство занимало целое крыло из шести офисов, объединив их в компанию, которая носила имя ее хозяйки – Регины Мерзляевой.
В скором будущем площадь агентства обещала еще расшириться, и сегодня я могла гордиться тем, что приложила руку к его процветанию. Поэтому шла на работу, как к себе домой.
Когда-то, когда я только устроилась сюда после университета, Регина еле сводила концы с концами, а офисных комнат было всего две. С тех пор многое изменилось, о нас узнали, появились новые сотрудники и серьезные проекты, но я по-прежнему отдавала работе львиную долю своего времени и сил.
Оставив машину на широком паркинге, я сунула сумочку под мышку и, не застегивая пальто, направилась к центральному входу в здание. Поднимаясь по пологим мраморным ступенькам, ощущала каждую щербинку под больной ногой, но старалась идти прямо – в этом месте всегда хватало любопытных глаз, и сегодняшнее утро не стало исключением.
Высокий и спортивный шатен с кожаным кейсом в руке шел мне навстречу, поднимаясь ко входу с другой стороны ступеней, и тоже в пальто нараспашку. Подойдя к дверям первым, он задержался у входа на пару секунд, чтобы положить сотовый в карман, и так уж вышло, что открыл для меня дверь.
Максим Орловский. Вот уже год, как этот молодой мужчина занимал должность исполнительного директора «Империал-КУБ», крупного маркетингового агентства, специализирующегося на всех видах рекламы в нашей стране. До этого – его арт-директор, до этого – главный менеджер, а еще раньше – сын богатого родителя, решившего доверить семейный бизнес своему отпрыску.
Мы знали друг друга в лицо уже много лет, учились в одном университете, но никогда не заговаривали. Случись это, Регину бы разбил паралич. Мерзляева очень ревностно относилась к своим сотрудникам, а особенно к тем, кто напрямую имел дело с заказчиками. Любая коммуникация с конкурирующей фирмой могла стоить любому из нас работы, и обе стороны это понимали. Поэтому я удивилась, когда неожиданно услышала ровное:
– Доброе утро, Лина.
Серьезно? Если бы не следила за своей ногой, обязательно бы споткнулась.
– Э-кхм, доброе.
Вот и весь разговор. Но идти к лифту пришлось практически вместе, и мне показалось, что Орловский задерживает шаг, стараясь меня не обогнать – скоростью я сегодня похвастаться не могла, и под мужским взглядом, который сверлил затылок, было неуютно.
Прежде я всегда носила высокие каблуки, в том числе и потому, чтобы, встречаясь с Орловским в коридорах бизнес-центра, чувствовать себя на равных. Мы не раз с ним заочно сталкивались в борьбе за одни и те же проекты, но стартовали с разных позиций, и я за свои позиции себя уважала. Но не замечала раньше, чтобы он вел себя так… странно.
Мы одновременно опустили сумки и вошли в лифт. Встали по разные стороны зеркальной кабины, повернувшись к дверям. Орловскому выходить предстояло раньше на целых семь этажей, его агентство занимало весь тринадцатый этаж с центральным холлом, и это служило завистью всей команды «Регина-стайл», тоже мечтавшей о подобном размахе. И к этой мечте я бежала свой марафон «успешного арт-директора» изо всех сил, надеясь однажды прийти к финишу победителем.
И может, даже открыть собственное агентство.
Двери лифта распахнулись, и Орловский вышел, закрыв вид на холл своей компании широкими плечами. Взгляд отводить было некуда, и я невольно отметила, что под пальто на парне сегодня надет деловой костюм и дорогие, начищенные до блеска, туфли.
Надо же? Бровь поднялась. Решил сменить имидж или наконец повзрослеть? Орловский был из тех, кто запросто заявлялся в бизнес-центр в брюках-карго или джоггерах, в укороченных штанах-кэррот, или просто в джинсах и кедах, соединяя это всё со строгими рубашками, галстуком и дорогими часами. И неизменной стрижкой «топ-кнот» – мужским пучком волос, который собирал вверху на затылке, и с выстриженными висками.
Орловский не менял эту стрижку со времени окончания университета, когда девчонки помладше, учившиеся со мной на курсе, млели от самоуверенного красавчика с ореховыми глазами, лучшего теннисиста университета, умудрявшегося одновременно встречаться со всеми и ни с кем, быть любимчиком у преподавателей и влипать в сомнительные истории, из которых всегда выходил без потерь.
Я помнила, что тогда его волосы не были особенно длинными (в отличии от языка, с которого он не стеснялся отпускать едкие шуточки в адрес закомплексованных девчонок) зато отличались густотой, поэтому пучок смотрелся стильно и аккуратно.
Вот как сегодня. Уверена, что если бы на моем месте с Орловским ехала Аллочка, дочь Регины, она бы срочно придумала причину, чтобы оказаться в офисе «Куба» вместе с его директором. Для Регины их общение было исключением. Но не для меня.