Придётся жить дружно

Вероника вклинилась в монолог Стаса:

– Мы ему что, прикажем, что ли? В нашей семье такие методы, к счастью (но иногда мне кажется, к сожалению), не работают.

Стас закатила глаза максимально далеко.

– Я думаю, ты понимаешь, что это ненормально… – и, намеренно переводя разговор с набившей оскомину темы, Стас продолжил, – Кстати, сегодня в домовом чате: скандалы, интриги, расследования. Во… – отец начал показывать Маше что-то на экране телефона, а дочь приблизилась ближе с интересом.

– Вчера, значится, какой-то «Автомат» написал. Это ник такой. Он сумел вычислить жильца, что оставлял мусорные пакеты где попало. Оказалось, не жилец, а, – поднял палец в воздух Стас и по слогам с придыханием проговорил, – …жи-ли-ца! Говорит, ну, то есть, пишет, что пришлось покопаться в мусорных пакетах. По содержимому, – Стас состроил брезгливое лицо, – наш герой установил, как он выразился, социальный портрет вредителя. На основании оного смог конкретнее уже установить личность. Даже умудрился сделать пару фото в качестве доказательств. Публиковать не стал. Для него это, – прочеканил Стас, – «не-э-тич-но». Я не придумываю. Это вот тут он где-то написал, щас… Пишет, что до квартиры не следил, да и везде сразу быть невозможно, – потянул окончание Стас, задумался. – Так. Короче. Он обещал все доказательства представить, если его слова подвергнут сомнению. В общем, – ускорившись закончил Стас, – это та студентка из 1123.

В воздухе на короткий миг воцарилось молчание, после чего Маша проговорила с пренебрежением:

– Ну, офигеть – герой.

– Да у нас тут бунт! – удивленно посмотрел на дочь Стас.

Вероника, накладывая Маше сырников в тарелку:

– Публичное порицание может оказаться здесь вполне результативным.

– Для целей? – Маша искренне не поняла значение слов мамы.

– Я не могу сказать, что я такие методы поддерживаю. Но мы должны уважать соседей. Как там тебя учили в твоем университете – свобода одного заканчивается ровно в том месте, где начинается свобода другого? Ты же сама нас ходила натаскивала. Мне не нравится, когда окружающие мусорят. Ну как минимум, в подъезде это вообще табу. Мы здесь живем.

– Так, а в чем проблема? Она что, вываливала все содержимое на площадку, или на тротуар там, или из окна? Насколько я помню, речь о тех, якобы, ничейных пакетах. Окей. Получается, это она оставляла их. В доступных для уборщицы местах! А на улице бросала их в урну же, – попыталась убедить родителей Маша.

Стас смотрел на дочь с удивлением.

– Чисто не там, где прибирают, а там, где не мусорят. Сколько мне ждать, пока уборщица придет или мусоровоз приедет? Я уже раза три успею мимо этой рукотворной красоты пройти.

– Соберите собрание жильцов, проголосуйте за повышение коммуналки. Или как это делается? Будут приезжать чаще, – нашлась с ответом Маша. – А как по мне, то один раз в сутки прибирать достаточно. Помните отпуск в Риме? По утрам все улицы завалены. К обеду коммунальщики только разгребают. Живут же люди, – ничего.

По тону стало понятно, что терпение Стаса начинает наколяться:

– Там завалено не потому, что все ведут себя, как мадемуазель из 1123. А потому что контейнеры переполнены. А у нас – пожалуйста, мусоропровод вам на что построили? И в обязанности уборщицы выносить ваш мусор не входит. Да и вообще, – тут Стас даже прыснул от возмущения, как будто нашел самый задевающий его душу аргумент, – почему я обязан приплачивать, если кто-то не может мусор куда нужно донести!?

Маша похлопала глазками и сказала примирительно:

– Папочка, не кипятись. Ваши потуги засчитаны. Я, глядишь, перевоспитаюсь.

– На том и порешили. Но возмездие тут вполне закономерно. В чате, кстати, жильцов с таким мнением, как у тебя, что-то не наблюдалось.

– Погоди, ты про какое возмездие сказал сейчас?

Стас сунул экран телефона поближе к Маше.

– Вот! Кто-то сфотографировал. Ей под дверь пакетов с мусором уже накидали. Еще раз: я не поддерживаю, но в воспитательных целях…

Маша взялась за голову:

– Ка-а-пец. Один вопрос: с ней хоть кто-то поговорил до того, как ее личные данные в общем чате, как ты сказал, – в воспитательных целях, раскрывать?

Маша некоторое мгновение смотрела на отца, а он молча – на нее.

– Да-а-а, пап, по твоему молчанию понятно, что и не говорил никто. Прикольная логика у тех, кто там ей навалил. Учитесь дипломатии, бумеры! – Маша уже обращалась к обоим родителям.

Стас состроил обиженное лицо, явно с целью сгладить углы небольшого утреннего семейного спора:

– Я из поколения икс, вообще-то. Даже обидно, – и, после паузы добавил, – вот ты с ней и поговорила бы, как с собратом-студентом. Э-э-э… – кой.

Маша ухмыльнулась этой мысли.

– По-твоему, это так работает? «Привет, мы друг друга не знаем. Но мусорить не надо – а то заточку под почку». Нормальный диалог для первого знакомства.

Стас блаженно прикрыл глаза:

– М-м-м, принцесса моя! Ваши речи – как мед для ушей.

Теперь Стас вернул серьезный тон и сказал:

– Мне кажется, занятия по криминологии плохо на вас влияют.

Маша стала прощаться с родителями.

– Мам, спасибо, очень вкусно. Я пойду. Получу вожделенную порцию плохого влияния на занятиях по криминологии, – последние слова явно были адресованы отцу.

Когда Маша вышла из кухни, Вероника доверительно обратилась к мужу:

– Стас, тебя никто не заставлял этот чат запускать. Но у меня просьба: возьмись за него уже. Дочь в чем-то права. Всё – нормально, пока на травлю не становится похоже.