Сексуальное исцеление. Как прошлое влияет на наше настоящее

Если эта ситуация повторяется, у ребенка формируется стойкая связь: гениталии = стыд + страх + наказание.

Проходит 20 лет. Девочка превращается в женщину. Она очень хочет секса, она любит своего парня. Но как только дело доходит до прямого контакта с «там», ее тело выключается. Оно помнит мамин шлепок. Оно помнит: «туда нельзя, это наказуемо». Сублимированный страх блокирует возбуждение. Или, наоборот, она может стать гиперсексуальной, доказывая себе, что «это не стыдно», но внутри всегда будет жить червячок вины.

Мальчиков за детскую мастурбацию наказывают реже (иногда даже с умилением говорят «растет мужчина»), но если наказывают, то последствия могут быть еще более жесткими. Мужчина может вырасти с убеждением, что его желание – это агрессия, что он – насильник по своей природе. Ему будет трудно проявлять инициативу, он будет ждать, что женщина его «разрешит», и будет панически бояться отказа.

Сценарий Б: «Ой, смотри, а это у нас что?»

Мама спокойно моет ребенка. Он трогает себя. Она говорит: «Да, это твой пенис (или вульва). Это такая же часть тела, как рука или нога. Только она особенная, и трогать её можно, но только чистыми руками и когда ты один в комнате. Это интимно». Без крика, без стыда, с уважением к границам, но и с принятием.

Что усваивает ребенок? Мое тело – мое. Это приятно. Взрослые не пугаются этого. Есть правила гигиены и приличий, но само по себе это не плохо. Связка: гениталии = нормально + приятно + мои личные границы.

Во взрослой жизни такому человеку гораздо легче расслабляться, говорить партнеру, что ему нравится, и принимать свои желания. У него нет глубинного конфликта между «хочу» и «нельзя».

Игра в доктора: Первый опыт власти и подчинения

Помните эти игры под одеялом с фонариком, в шкафу, в сарае? «Давай покажи, а я покажу». Это не разврат. Это антропология. Это способ познакомиться с разнообразием мира. Это первый опыт переговоров: «Я тебе покажу, если ты мне покажешь». Это первый опыт власти (кто командует), первый опыт стыда (когда застукали) и первый опыт запретного плода.

Если взрослые врываются с криками «Что вы там делаете, извращенцы!», они наносят травму. Ребенок усваивает: то, что мы делали тайком, – это чудовищно. Во взрослом возрасте такой человек может либо полностью избегать экспериментов, либо, наоборот, получать возбуждение только от «запретного» и «тайного», даже в ущерб здоровым отношениям.

Если взрослые спокойно говорят: «Одевайтесь, идите чай пить», – ребенок понимает, что игра – это игра, а жизнь – это жизнь. Нет катастрофы.

Вопрос «Откуда я взялся?»: Теория аиста и капусты

Каждый родитель рано или поздно слышит этот вопрос. И ответ на него – тоже вклад в сексуальный сценарий.

Если мама краснеет, бледнеет, заикается и говорит про аиста, ребенок считывает: в моем появлении есть что-то постыдное. Мое существование – результат стыдного акта. Это очень тяжелая ноша.

Если мама спокойно говорит: «Ты вырос у меня в животике из маленькой клеточки, которую дал папа», – даже без подробностей, это нормализует процесс. Ребенок понимает, что он – результат любви и соединения, а не грехопадения.

Научная справка: Исследования психологов (например, работы Ирвина Сигала) показывают, что дети, получившие правдивые (в соответствии с возрастом) ответы о сексе, позже вступают в половую жизнь более осознанно, реже сталкиваются с ранней нежелательной беременностью и имеют более здоровые отношения. Секретное знание всегда более притягательно и опасно, чем открытое.

История из жизни, часть 3: Вика и «дефективная» часть

Вике 29 лет. У нее прекрасные отношения с мужем, но есть одна проблема. Она не любит, когда он трогает ее руками внизу. Она позволяет, терпит, но удовольствия не получает. Более того, иногда ее буквально передергивает от отвращения. Сама себя она трогает и получает оргазм, но от прикосновений мужа – пустота и «фу».

Мы копаем детство. Вика росла в семье, где мама была очень стыдливой. Купание было пыткой. Мама мыла ее быстрыми, резкими движениями, с каменным лицом, и постоянно приговаривала: «Терпи, сейчас отмоем». Нижнее белье всегда стиралось отдельно, пряталось в черный пакет. Когда у Вики в 5 лет случился вульвит (воспаление), мама чуть не плакала от стыда, ведя ее к врачу, и шептала: «Не дай бог, кто узнает».

Что усвоила Вика? Ее «там» – это источник проблем, стыда и неприятных медицинских процедур. Это «грязное место», которое нужно терпеть, когда моют, и скрывать от всех.

Муж своими нежными руками вторгался на территорию, которая была помечена флажком «опасно, стыдно». Ее тело реагировало адекватно той инструкции, которую получило в 5 лет: отвращение и защита.

Мы работали над тем, чтобы «переподписать» эту часть тела. Вика училась смотреть на себя в зеркало, изучать себя без стыда, говорить со своей вульвой, как с отдельной сущностью, которую обидели в детстве. Она давала мужу инструкции, как именно трогать, контролируя процесс. Через несколько месяцев она впервые почувствовала прилив тепла от его рук, а не холодный ужас.

Мораль сей басни

То, как к нам относились в детстве значимые взрослые, формирует наше отношение к собственному телу. Если нас принимали, мыли спокойно, не стыдили за интерес, – мы вырастаем с базовым правом на удовольствие. Если нас стыдили, наказывали, замалчивали – мы вырастаем с чувством вины за собственное желание.

И самое печальное: мы начинаем стыдить себя сами. Внутренний голос мамы или папы поселяется у нас в голове и шепчет в самый неподходящий момент: «Убери руки, это стыдно». И чтобы выключить этот голос, нужно сначала его услышать и узнать.