Королева пиратов
- -
- 100%
- +
Она прислонилась к дверному косяку и некоторое время молча наблюдала за тем, как работает Саньи. Он был высоким мужчиной с темно-коричневой, как у Четри, кожей, узкими сутуловатыми плечами и копной роскошных черных волос, которые собирал в хвост на затылке. Густые угольные ресницы придавали его глазам жесткое выражение, никак не соответствующее его мягкой натуре. Имена находила внешность Саньи успокаивающей. Руки его в работе были такими же нежными, как и при прикосновении к ее коже.
Дождавшись, когда он отложит компас в сторону, она прочистила горло, чтобы привлечь его внимание. Саньи поднял голову и улыбнулся:
– Имена. Я слышал о прибытии «Морского цветка».
– Да. – Она открыла было рот, чтобы спросить, могут ли они провести вместе вечер, но вместо этого выпалила: – Саньи, мне кажется, нам не стоит больше видеться.
Дружелюбное выражение его лица сменилось мягким разочарованием.
– Это очень неприятно для меня, но… Ты встретила кого-то еще?
– Да, – ответила Имена, понимая, что нужно сказать правду. То, что она не могла физически заполучить Максима, вовсе не означало, что он не господствовал в ее мыслях, заполняя своим образом каждую клеточку ее тела. – Ты мне очень нравишься, Саньи, – призналась она. – И ты, и мальчики тоже. Но…
– Я понимаю, – перебил он. Встав со стула, он взял руку Имены и принялся целовать ее пальцы. – Должен признаться, что намереваюсь… э-э-э… жениться. Дать моим сыновьям мать. Я не был уверен, что ты на это скажешь.
Несколько недель назад Имена ответила бы согласием.
– Мальчикам нужна мать, которая всегда будет рядом с ними, – произнесла она. – Ты и я… нам хорошо вместе, но… – Она взяла руки Саньи и запечатлела на них поцелуй. – Тебе нужна женщина, которая всегда будет рядом, – повторила она. – Разве не так? Ты просто не говорил об этом вслух.
– Да, – согласился Саньи, заливаясь румянцем. Он погладил Имену по щеке. – Но ты, по крайней мере, останешься на ужин?
– Не могу, – ответила она. – Мне нужно увидеться с Четри по важному делу. – Помедлив мгновение, она опустила руку в карман камзола и извлекла оттуда небольшой холщовый мешочек. – Я привезла мальчикам зубы акулы. Напомни им, что они очень острые.
– Непременно, – сказал Саньи. Принимая у нее из рук мешочек, он не коснулся ее пальцами. – Ребята будут скучать по тебе, – добавил он. – Станешь их навещать время от времени?
К горлу подступил комок, но Имена все же кивнула.
– А еще в мешочке есть жемчужина для тебя, – продолжила она. – Черная, как ты любишь.
– Благодарю, – произнес он. – Всякий раз, надевая ее, я буду вспоминать о тебе. – Он спрятал мешочек в карман брюк и сказал: – Знай, что ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме, по какой бы причине ни явилась.
– А тебе всегда будут рады на «Морском цветке», – ответила Имена и, глубоко вдохнув, добавила: – Прощай, Саньи.
– Хорошего плавания, Имена, – произнес он, нежно целуя ее. Они обнялись напоследок и простояли так долгое время, а потом она зашагала прочь, испытывая смешанные чувства сожаления и облегчения.
Не желая возвращаться на корабль, Имена бесцельно бродила по улицам до наступления темноты. Она заметила Серетсе, судового плотника, покупающего пригоршни отборных стальных игл на открытом рынке. С их помощью он станет делать татуировки. Дважды попадались ей члены ее экипажа, веселящиеся от души. Казначей Арионрод бродил по ночному рынку в компании кока по прозвищу Одноглазый, его учеников и прочей молодежи. Позже Имене встретилась неунывающая компания моряков под предводительством оружейницы Набхи и ее неофициального кавалера Куана. Они смеялись и болтали, сидя под навесом кофейни. Витающие вокруг соблазнительные запахи жареных бобов и медовых сладостей почти заставили Имену остановиться, но она упрямо продолжала двигаться вперед по мощеной улице, не обращая внимания на боль в босых, покрытых мозолями ступнях.
Ноги сами привели ее к скоплению плавучих таверн, стоящих на приколе в дальнем конце порта. Разрешение на открытие подобных заведений на воде стоило дешевле, чем на суше, да и посетители могли попадать в них не только со стороны порта, но и прямо с лодки, сохраняя анонимность, если того требовало их дело. Имена регулярно захаживала в плавучие таверны и публичные дома в каждом порту, чтобы разузнать информацию для Максима, но в этих заведениях ей бывать не приходилось. Она полагала, что люди здесь держат ухо востро.
Вырезанная из дерева и покрашенная краской вывеска таверны «Чернильный кальмар» изображала моллюска с длинными, похожими на фаллосы щупальцами, которых точно не могло существовать в природе. Изнутри доносился гомон людских голосов и стук пивных кружек по деревянным столешницам. Имена учуяла запахи кислого вина и жарящегося на свином сале хлеба. Следующая за этой таверна с ярко освещенным фонарями входом на вид была более приветливой. Имена непременно пошла бы туда, если бы искала уюта.
Но она выбрала «Кальмара» и переступила низкий порог, отведя в сторону занавес из морских раковин. Палуба была липкой от пролитого вина и сосновой смолы, и Имена тут же пожалела, что не обута. Замерев у входа, она охватила взглядом помещение. Казалось, оно было предназначено исключительно для того, чтобы напиваться, хотя желающим могли предложить на закуску жареный хлеб. В таверне имелся настил с установленными на нем в ряд бочками. У этого настила стоял парнишка, ловко наливающий вино сразу в несколько высоких кружек. Посетители толпились по другую сторону, стремясь занять лучшие места. Поношенная одежда с заткнутыми за пояса кожаными перчатками или рукавицами выдавала в них портовых грузчиков и носильщиков. Двое мужчин, сидящих в дальнем углу, были обнажены по пояс и гладко выбриты, как и сама Имена, и по их большим татуировкам на плечах она догадалась, что это ныряльщики. Таких людей нередко нанимали перерезать намертво застрявшие якоря, очищать днища судов или доставать со дна оброненные предметы. Имена не заметила ни одного известного ей шпиона Максима. Мгновение спустя она осознала, что в таверне нет ни одной женщины. Принимая во внимание вывеску, она решила, что это мужское логово, предназначенное для связей на одну ночь или еще более короткое время. Отлично. Никому не придет в голову искать ее здесь.
Шум доносился из соседней комнаты, большей по размеру и битком забитой высокими узкими столиками, на каждом из которых могло поместиться лишь несколько кружек. Среди столиков ловко сновал парнишка с подносом на голове. Имена призвала его щелчком пальцев. Она не протянула ему кружку, и парень, пробормотав: «За аренду кружки – дополнительная плата», выжидающе вытянул испачканную сажей руку.
Имена вложила в нее три медные монеты.
– За койку внизу четыре медяка, но ночевать нельзя.
Имена покачала головой, так как не имела намерения снимать укромный уголок. Парнишка спрятал монеты в карман, снял с пояса кружку и ловко наполнил ее вином, а затем нырнул под барную стойку за новой бутылкой. Имена незаметно понюхала вино – ужасное! – и, притворяясь, что пьет, стала пробираться к дальней стене.
Никто не обратил на нее внимания. Кепка скрывала ее примечательное лицо и татуировки на черепе, а свободного покроя одежда – женскую фигуру. Ни одному из присутствующих не пришло в голову посмотреть на ее покрытые татуировками ступни. Имена была достаточно высокой и стройной, чтобы сойти за мужчину. Собственная анонимность добавляла ей уверенности в себе. Она лавировала между сидящими за столиками постоянными клиентами, направляясь к дальней стене помещения, где одна перегородка крепилась на шарнирах, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Имена вышла на палубу.
Здесь один из грузчиков замер, прислонившись к стене, а другой стоял перед ним на коленях, очевидно только что закончив ублажать приятеля и теперь начисто вылизывая его член. Не обратив на Имену ни малейшего внимания, мужчины спрятали фаллосы и скрылись в помещении. Осмотревшись, Имена не обнаружила никого, притаившегося в темном углу, куда не проникает свет ламп.
Если бы она прислушалась к голосу разума, то, желая уединиться, немедленно убралась бы подальше от этой таверны. По ночам мало кто отваживался путешествовать даже по главной дороге, ведущей к замку герцога, поэтому она могла бы с комфортом разместиться под любым деревом и не пить это вино, больше похожее по вкусу на растворитель краски. Но в таком случае ей не будут слышны неспешные удары волн о борта судна и покачивание палубы под ногами.
Отставив кружку в сторону, Имена села, перекинув ноги за борт, зацепившись одной рукой за колышек, а ступни уперев в канат, протянутый вдоль борта. Она вдохнула соленый морской воздух, стараясь не думать о Максиме. На берегу ей нужно провести только сегодняшнюю ночь, а завтра, возможно, она наймет легкое судно, чтобы плавать на нем в одиночестве или вдвоем с Норис, которой не повредит несколько уроков по управлению судном. Имене предстояло нанести визит в анклав натуралистов, обитающих ниже по побережью. У нее имелись образцы смолы и засушенных цветов и листьев, а также семян, которые она намеревалась им показать. Многое, вероятнее всего, окажется интересным только с точки зрения дальнейшего изучения, но что-то могло стоить немалых денег. Имена связывала особые надежды с некоторыми видами смол, продажа которых значительно увеличила бы долю прибыли и ее самой, и команды. Помимо этого, торговля давала отличную возможность собрать информацию в среде людей, которые почти не имеют связи с герцогством. Новый вид смолы мог оказаться не только дорогостоящим, но и обладать лечебными свойствами, как, например, бальзам, который она привезла из своего последнего плавания.
Мерное покачивание судна убаюкало усталую женщину, и она задремала. Ей приснилось, что Максим сидит на палубе позади нее и просит называть его по имени, затем она проснулась и поняла, что действительно несколько раз слышала, как кто-то произнес имя герцога.
Легкий ветерок доносил до нее обрывки фраз. Мужской голос с сильным акцентом сказал:
– Джулиан щедро наградит меня, если я заставлю Максима повиноваться.
Речь идет о короле Джулиане? И о нем говорят столь неофициально? Максим сообщил Имене, что король недавно отправил к нему посланника. Был ли это тот самый человек или кто-то другой?
Второй мужской голос, также с акцентом, был едва различим. Имена услышала лишь обрывки его ответа:
– Твое дело… Она не станет… Я мог бы… – Далее шло лишь невнятное бормотание, затем были четко произнесены слова «несчастный случай».
Имена напряглась всем телом. От мужчин, шепчущихся о несчастных случаях, ничего хорошего ждать не приходится. И кто такая эта она? Чего она не станет делать? Подстраивать несчастный случай? Или платить за возможность его совершения? Или речь шла о чем-то совершенно ином?
Имене не удалось понять, откуда доносятся голоса. Мужчины могли находиться за большой кучей канатов прямо напротив того места, где она сейчас сидела, а могли быть и на соседнем судне. Имена не решалась двинуться с места, чтобы не выдать своего присутствия.
Первый голос произнес:
– Я все здесь устрою. А ты можешь вернуться обратно и дать мне знать, если появятся новости.
– …Король спросит?
Итак, они действительно говорили о правителе.
– Запомни, ты ничего не знаешь. Я сам позабочусь об этом волоките Максиме. А когда заполучу его герцогство, то награжу тебя так, как ты и мечтать не мог.
Послышался звон монет, гораздо более отчетливый, чем разговор. Имена поняла, что герцог в опасности, и, не раздумывая больше ни секунды, перелезла через борт судна и стала спускаться по канатам до тех пор, пока ступни ее не коснулись воды. Стараясь производить как можно меньше шума, она сделала серию вдохов и нырнула в холодную воду, продолжая держаться одной рукой за корпус судна, чтобы не потерять ориентир.
Ей нужно как можно быстрее предупредить Максима. Но прежде необходимо отыскать Четри.
Глава 5
После ухода Сильвии Максим распорядился о том, чтобы ему наполнили ванну в его личных покоях, но вопреки ожиданиям купание не навеяло на него сонливости. Он отослал слуг и несколько последующих часов провел за столом, читая бухгалтерские отчеты последних дней, а также ставя свою печать на различные разрешения, таможенные декларации и заказы поставок товаров в замок. Все эти бумаги были скрупулезно подготовлены для него тетей Жизель и двумя ее отпрысками, которых она обучала в духе бюрократизма. Максим старался не думать о том, как мало здесь нуждаются в его присутствии, а также о том, что он не сумеет скрыть от Джулиана состояние дел герцогства, потому что все документы были легальны и открыты для проверки.
Быть герцогом вовсе не значило чувствовать себя свободным, как он рассчитывал, а, наоборот, связывало его по рукам и ногам. Временами его искушала мысль о побеге. Он мог бы отправиться в порт и уплыть на корабле куда глаза глядят.
Максим перешел к подносу с письмами, уже вскрытыми и готовыми для прочтения. Как он и боялся, Джулиан не стал дожидаться его официального отказа Диаманте, и направил к нему еще одного посланника.
Взгляд Максима упал на стопку нормативных актов, собранных им. Герцог подумал о том, что ему придется выделить нескольких секретарей для работы с этими документами. По крайней мере, с них нужно снять копии. Так как никто его сейчас не видел, он позволил себе спрятать голову в ладони и разразился цветистыми проклятиями. Ему совсем этого не хотелось, но все же с завтрашнего дня придется засесть за тома официальных текстов. Сейчас же Максим занялся тем, что написал ответы на некоторые из писем Камиллы и одно послание личного характера от Анри, которого он тоже стал считать своим другом. Герцог даже подумал о том, чтобы поделиться с Анри своими опасениями касательно женитьбы, но что ему может посоветовать этот мальчик? Анри едва исполнилось двадцать, и, хотя он был признан законным супругом Камиллы, его ситуация сильно отличалась от ситуации самого Максима.
Покончив с корреспонденцией, герцог вытер свое кольцо с печаткой и положил его на специальное блюдо рядом с резным оттиском с тем же дизайном, что и печать, – осьминог, обвивающий щупальцами первую букву его имени. Герцог задул свечу, сбросил халат на спинку стула и обнаженным отправился к себе в спальню. Пол, подогреваемый поставляемой по трубам водой из горячих источников, приятно ласкал ступни. Иногда Максим ложился на теплые плитки, подклады-вал под голову подушку и мысленно повторял все случившиеся за день события. Сегодня же он намеревался сразу лечь спать, надеясь, что сон упорядочит его мысли касательно Имены Люнг и подскажет, как можно убедить ее выслушать точку зрения Максима.
Кровать с изящным резным изголовьем манила его в тусклом свете единственной свечи. Слуги тщательно взбили набитый гусиным пухом матрас и подушки, а также попытались аккуратно сложить гору книг в кожаных переплетах и свитки в продолговатых футлярах, лежащие у изголовья кровати. Это им, однако, не удалось, и стопка угрожала в любую минуту пролиться водопадом материалов для чтения на пяти языках.
Максим не обращал внимания на беспорядок в комнате, потому что редко развлекался с кем-то здесь, выбирая местом своих любовных утех купальню или смежные покои. Так ему проще было держать своих партнеров на расстоянии. Единственной женщиной, которая побывала в его постели, была Камилла, но она не шла в счет. Они так давно знали друг друга, что Максим не рассматривал ее только лишь как сексуальную партнершу, кроме того, ему было отлично известно, что она влюблена в своего конюха Анри. Именно поэтому герцог и допустил ее в свою спальню и позволил увидеть царящий там хаос. Он знал, что Камилла не станет просить у него больше того, что он может и хочет ей дать.
Как это ни странно, после того как они разделили ложе, подтвердив таким образом свои отношения, Максим понял, что любовниками им не быть. Как струна, натягиваемая десятилетиями, наконец лопается, так и его жгучая страсть к этой женщине мгновенно испарилась. Он был рад, что у них с Камиллой много общего и что они сумели остаться друзьями.
Сейчас Максим не обратил внимания на книги – даже на прочитанный им до середины юридический трактат по семейному праву и справочник, дающий советы о том, как ориентироваться по звездам, написанный на языке Империи горизонта. Как и любой аристократ его герцогства, Максим с детства изучал этот язык, но чтение все равно давалось ему с трудом, потому что книга изобиловала технической терминологией, не употребляющейся при заключении торговых сделок. Он не продвинулся дальше введения и надеялся попросить Имену помочь ему разобраться в этом вопросе. Она училась ориентироваться по звездам и, как подозревал герцог, была наделена умением передавать знания.
Задув свечу, Максим скользнул под мягкое хлопковое покрывало. Он бодрствовал с восхода солнца, ожидая приезда Имены. Едва он закрыл глаза, как провалился в блаженный сон.
Проснулся он от знакомого прикосновения и запаха – рядом с ним стояла Имена. Он слабо улыбнулся, потому что был рад ее присутствию в своей спальне. Ее загрубелая рука закрыла его рот.
– Свяжи ему ноги, Серетсе, – приказала она.
Максим часто заморгал, чтобы яснее видеть происходящее. Один моряк с силой держал его за лодыжки, а другой схватил за плечи, как только Имена отняла руку от его лица.
– Тише, – произнесла она приглушенным голосом. – Не сопротивляйтесь.
Максим даже вообразить не мог, что она любительница подобного рода игр, но он был готов поучаствовать в этом, даже когда двое моряков уложили его на источающий запах корицы шерстяной ковер и стали заворачивать. Герцог попытался поднять руку, чтобы убрать ткань с лица, но понял, что крепко связан.
– Имена…
До его слуха долетел звук открываемой в другой комнате двери.
– Тихо! Четри, ты нашел посланницу?
– Да, капитан, вот она.
Максим услышал приглушенный смешок, затем голос Сильвии:
– Так-так-так, капитан. Значит, вы все-таки возжелали его. Вот уж никогда бы не подумала, что ваши люди возьмут и унесут герцога.
– Слушай меня внимательно, Сильвия, – произнесла Имена. – Четри, иди с Серетсе и Куаном.
Максим испытал облегчение. Имена собирается сообщить Сильвии свои планы касательно него. Она может играть в любые игры, но не станет поднимать шумиху в его замке. Он вспомнил, что через день или два должен прибыть посланник от короля Джулиана, и снова начал сопротивляться. Кто-то – возможно, Имена – пнул ковер босой ногой и приказал:
– Унесите его прочь отсюда!
Герцог подозревал, что даже такая изощренная игра, как эта, вряд ли продолжится дольше одного дня и ночи, и, если посланник прибудет именно в это время, ему непременно пошлют сообщение. В действительности у него было много работы, но ухаживание за своей будущей женой стояло в этом списке на первом месте. Максим откинулся на пахнущий специями ковер – прикосновение мягкой шерсти к обнаженной коже напомнило ему его прошлые похождения – и позволил морякам беспрепятственно вынести себя из спальни в коридор. Насколько он мог судить, из замка моряки вышли через одну из боковых дверей и погрузили его, все еще завернутого в ковер, на телегу. Максим услышал фырканье пони. Двое мужчин взгромоздились на сиденье, сместив центр тяжести повозки, а третий – возможно, Четри – остался с Максимом. Герцог отчетливо ощущал вес руки этого человека прямо поверх своих гениталий. Максим ухмыльнулся, думая о том, примет ли Четри участие в вечернем развлечении. Если Имена не будет иметь ничего против этого, то он и подавно не станет возражать.
Вскоре запахло морем. Четри и двое других сняли ковер с тележки и понесли в порт, шлепая босыми ногами по доскам настила. Почувствовав, что к нему цепляют трос для поднятия грузов, Максим хотел было запротестовать, но передумал, вспомнив отведенную ему в этой игре роль. Имена велела ему вести себя тихо, именно так он и намерен поступать.
Герцога возбуждал этот новый опыт – оказаться сначала поднятым в воздух, потом погруженным в лодку, которая прошла некоторое расстояние на веслах, затем снова поднятым и быть погруженным, как он полагал, на борт «Морского цветка». Ситуация представлялась ему особенно волнующей еще и потому, что он не мог ничего видеть, не был в состоянии пошевелить даже пальцем. Он полностью лишился контроля над происходящим. Имена оказалась на удивление изобретательной. Герцог понял, что не ошибся в ней и что выбор его был верен.
Взвалив ковер на плечи, моряки спустились на несколько ступенек, и Максим предположил, что они сейчас находятся где-то под каютой капитана. Он помнил это помещение с низким потолком, который можно было устанавливать на различную высоту. Иногда оно использовалось для перевозки пассажиров, иногда – грузов, сейчас здесь сильно пахло мангустаном и сельскохозяйственными животными, содержащимися в нижнем ярусе. Ковер внесли в тесный закуток – возможно, временную каюту – и положили на пол. Моряки поспешно удалились. Послышался грохот закрываемой двери и лязганье цепи. Света они не оставили.
Максим гадал, когда появится Имена, и является ли ожидание частью игры. Он не хотел до ее прихода оставаться завернутым в ковер, потому что в таком случае не сумеет предстать перед ней в лучшем виде – складки ткани начинали его раздражать. Сместив центр тяжести, герцог завозился, перекатываясь с одного бока на другой, и сумел ослабить складки ковра. Вскоре ему удалось освободиться.
Каюта оказалась совсем крошечной – ему едва удавалось вытянуться в ней в полный рост, а потолок был настолько низкий, что он не мог стоять не сутулясь. Не было здесь ни стула, ни койки, но кто-то приготовил для него пару брюк свободного покроя и одеяло, а также расстелил полотенце, на котором стоял кувшин с водой, лежали буханка хлеба, несколько апельсинов и завернутый в вощеную бумагу мягкий сыр, – это он определил по запаху. Света через щели в перегородке пробивалось совсем немного. Его ищущие пальцы вскоре нащупали эмалированную коробку, содержащую сладкий бальзам, возможно, из той же торговой партии, что и его аналогичный подарок Диаманте. Наличие провизии означало, что ожидание его может оказаться продолжительным, но его не хотят ни в чем ограничивать. Максим испытал облегчение, обнаружив, что кто-то догадался поставить и ночной горшок.
Он порадовался, что Имена сообщила Сильвии о его местонахождении. Он задвинул полотенце с едой в дальний угол и расстелил ковер, насколько это было возможно, оставив с одного конца валик, который мог бы сойти за мягкую подушку. Положив на него голову и накрывшись одеялом, Максим немедленно погрузился в сон.
Имена сунула в руки Сильвии наспех нацарапанную запись подслушанного ею разговора.
– Итак, в деле замешана женщина, но я не могу сказать ни каким образом, ни каковы ее намерения.
Сильвия состроила гримасу:
– Мы же говорим о его светлости. Эта женщина может оказаться любой из дюжины. Включая и вас, капитан Люнг.
– Это не я, – твердо заявила Имена. – Так ты позаботишься об этом? По крайней мере, до тех пор, пока ситуация не станет безопасной и мы не сможем вернуться обратно?
Приняв холодный и торжественный вид, Сильвия кивнула:
– Можете укрыться у мадам Камиллы, если потребуется.
– Не хочу подвергать его светлость опасности. Положение твоей госпожи все еще непрочное, не так ли?
– Герцогский совет начинает привыкать к ней, – ответила Сильвия и с усмешкой добавила: – Вы обещаете хорошо заботиться о его светлости? – Вопрос был задан игривым тоном.
Имена в упор посмотрела на собеседницу:
– Мне нужно идти, или упустим отливную волну и не сможем выйти в море.
Послышалось громкое мяуканье кошки.
Максим проснулся и в первый момент не понял, что изменилось. В каюте похолодало, и он плотнее закутался в одеяло. У его колен спал огромный рыжий кот.
Вцепившись в одеяло, Максим замер. Он почувствовал запах моря. Не порта, а именно моря. Согнувшись, он поднялся на ноги, несмотря на протесты кота. Мягкое покачивание под ногами не было похоже на то, когда корабль стоит на якоре в доке, так бывает, скорее когда корабль плывет, направляемый ветром и течением.
– Вот черт! – Максим подергал дверь, но она была заперта на цепь с болтами. Тогда он забарабанил в перегородку: – Имена! Капитан!
Удары его кулака глухо разносились по пустому трюму, лишенному какого бы то ни было груза. Разумеется, нет. У Имены не было на это времени. Половина ее команды развлекалась на суше. О чем она только думала, выходя в плавание при таких обстоятельствах? Он бы с радостью поразвлекся с ней в порту. Зачем она забрала его с собой в море? Возможно, они не успели отплыть далеко.
– Капитан!
Ответа не последовало. Как и поспешных шагов, приближающихся к двери. Потерев ушибленный кулак, Максим прислушался. Он различил шарканье ног по главной палубе, крики в отдалении, громкий скрип дерева, тяжелое покачивание каната и хлопанье парусов. Снизу раздавались повизгивание поросят и возня кур, блеяние козы и печальное мычание дойной коровы.