Каникулы Горыныча

10. Василиса

Вернувшись из леса, я долго возилась с конём и его ногой. Нашла подходящую палку и зафиксировала ногу. С растяжением это не поможет, но, во всяком случае, животное не будет наступать на конечность и не усугубит ситуацию.

Скачущий на трёх ногах конь, едва способный приступить на четвертую, сильно осложнял жизнь обоза, особенно ввиду ситуации с Лихором и его непонятными, но совершенно очевидно агрессивными планами. Это все понимали. И я тоже, как бы мне ни хотелось чего-то другого.

Отворотка к деревне, куда стоило сдать коня, была в полудне пути, поэтому мы тронулись в путь как только смогли. Перед выходом обозные некоторое время обменивались мнениями. Меня никто, разумеется, не спрашивал, но и в оба уха впитывать услышанное не мешали.

- Предупреждение, - сказал Казимир. – Я больше чем уверен, что это было именно оно. Лихор сердит и хочет нам напакостить. Собственно, ему это удалось.

- Если б он хотел напакостить, - заметил Алабор, - то наверняка оставил бы соглядатая, чтобы тот доложил о результатах.

- Так может, он и был, только успел скрыться! – встрял Яким. – Ему же достаточно было увидеть, каков урон – а дальше беги, сколько ноги несут.

- Не исключено, - кивнул Казимир. – В любом случае, если бы они хотели напасть, то сделали бы это именно в момент сработки ловушки.

- Согласен. - Алабор почесал бороду. – Нет смысла делать отдельно такую хитрую ловушку и профукать шанс застать нас врасплох. Теперь-то мы точно будет настороже.

- Но зачем?! – разгорячился Яким. – В чём их выгода? Напугать нас и оставить в покое?

- Да кто ж знает, что на уме у этого бандита? – Казимир раздражённо повёл плечами. – Может, он торопится со своим обозом, а нас просто решил припугнуть, чтобы репутацию свою поддерживать…

- А может, не одна ловушка у них в запасе, - заметил Алабор.

- Ты имеешь в виду, что нам стоит ждать ещё? – Казимир нахмурился ещё больше.

- Ну, ждать точно стоит. А уже если пронесёт, возблагодарим богов за милость да выпьем за удачу.

План был в итоге разработан такой: двигаться вперёд, но не спешить, чтобы ненароком не нагнать караван Лихора. Раненого коня отдать местным, обменять или купить нового. Миколка сгоняет в деревню, пока караван будет на стоянке, на край догонит верховым.

Я про себя решила, что напрошусь с Миколкой, чтобы проследить. Он парень неплохой, но простоват, а значит, надурить его могут. Ну или сдастся и на убой жеребца продаст, чего я тоже допустить не могла. Все знают, что я лошадей лучше всех понимаю, так что, я думаю, возражать никто не станет. Но пока рот по этому поводу не открывала.

Мы тронулись в путь, и Гор снова забрался в мою телегу.

И я, и пришлый старательно друг друга избегали и с момента встречи в лесу ни словом не перекинулись. Я даже начала надеяться, что он пересядет куда-то в другое место, но не случилось. Хотя это, наверное, правильно – как бы смотрелось со стороны? Мы что, поругались?

Он постарался меня не касаться, но это оказалось проблематично – места в телеге не разбежаться. Всё время то колено о колено тёрлось, то руками друг друга задевали. И теперь это было неловко. После того как он вжимал меня в мох, придавливая всем своим немаленьким телом. И от осознания, что он знает. И что я знаю, что он знает. И что он знает, что я знаю, что он… ну, понятно, в общем.

Да ещё и пёс его, Сёма, который забрался на задки телеги и, по моим ощущениям, постоянно наблюдал за нами. Не следил, не сверлил взглядом спину, а именно подглядывал, будто любопытный сосед в щель забора. Я ощущала собаку так, как ранее, кажется, вообще ни одно живое существо не чувствовала: всем нутром. Как чужака. Будто что-то инородное. Но при этом никакого страха перед ним я не испытывала – и это было самое странное.

- Ты ещё не устал? – ворчливо кинул через плечо Гор, явно обращаясь к псу.

Сзади фыркнули, но, разумеется, не ответили.

- Что такое? – спросила я.

- Да Сёма глаз не сводит, аж затылок чешется… - пояснил Гор, бросив на меня быстрый взгляд.

Я немного помолчала, но такая давящая тишина заставляла волноваться, поэтому я решила зарождавшийся разговор поддержать.

- А он у тебя необычный, да?

- Сема-то? – фыркнул Гор. – Да уж, не то слово!

- Со щенка воспитываешь?

Позади завозились, словно подползали ближе.

- Нет, он ко мне уже взрослым прибился. Мы подружились, вот и…

Поскольку продолжения не последовало, я решила задать ещё вопрос:

- А что он умеет? Ну кроме караула и защиты…

- Боюсь, даже я не знаю всех его умений, - как-то уклончиво сказал Гор.

Я подумала, что они удачно нашли друг друга: таинственный пришлый и не менее таинственный пёс с пронзительным взглядом и иногда просто человеческой сообразительностью.

- А ты? – спросил Гор. – Ты куда путь держишь?

- Так на юг. - Я решила, что некоторые вещи скрывать от него уже не имеет никакого смысла.

- Там родня?

- Да нет у меня никакой родни. Ни позади, ни впереди. Просто там, где тепло, выжить проще: нет опасности околеть от мороза, да и… если тулуп не покупать, то это обалдеть какая экономия.

- И давно ты одна?

- Да порядочно. - Эту тему развивать мне не хотелось, и я обрадовалась, что он это понял по моему тону. Не стал больше расспрашивать.

Как незаметно всё изменилось: теперь молчание не тягостное. Мы словно выбрались из болота в широкое поле, и каждый новый шаг больше не грозит утоплением. Наши взаимоотношения ещё не дружба, не доверие и не хорошее знакомство. Но это уже некоторое плато, равновесие, не расшатывающее эмоции каждое мгновение. И пока этого было более чем достаточно.

Караван тоже как будто успокаивался. Напряжённая тишина понемногу сменялась негромкими разговорами. Имя Лихора в них всплывало всё реже.

Двигался обоз медленно – ритм движения теперь задавал раненый конь. Его привязали к последней телеге, на которой сидел грустный Миколка. Я его очень хорошо понимала – к лошадям привязываешься ничуть не хуже, чем к людям. Но кочевая жизнь учит принимать все выверты судьбы. И парень тоже скоро смирится.

Скрип колес, пофыркивания лошадей и звуки окружающего леса будто затянулись. Временами казалось, что мы вообще почти не движемся. Но цель этого дня всё же настала, к развилке мы прибыли уже когда спала полуденная жара, и день повернул к вечеру.

Вместе с ней появился новый повод для волнения.

11. Гор

Отворотка на деревню была явной, и даже с указателем. Лес расступался здесь в две стороны, широкая дорога вела почти прямо, куда и основной тракт. А вторая дорога, по которой телега могла проехать, но разминуться двум уж точно нельзя, шла в деревню. И на первый взгляд ничего необычного здесь не было. Но лишь на первый.

Количество вытоптанной травы в этом месте превышало обычное, здесь словно стадо коров полдня кружили, бегая то в одну сторону, то в другую, то в третью. И это сразу же вызвало подозрение.

Охранники ощерились оружием, и я подскочил, выхватывая припасённую в телеге крепкую жердь. Такой палкой враги валятся не хуже чем полуторным мечом, если уметь. А я умел.

Но нападения не последовало, и мы стали обшаривать территорию вокруг.

Ни в кустах, ни по дорогу в обе стороны ничего больше подозрительного не обнаружили.

По всему выходило, что караван Лихора провёл здесь довольно много времени. Стоянкой это не было – раз не осталось палов от костров, – но и просто заминкой торгового карвана столько следов не объяснишь.

- Какие есть соображения? – спросил Алабор, спешиваясь. – Что они здесь делали?

- Нас с толку сбивали, - буркнул Миколка, который в хорошее расположение духа так и не пришёл.

- Много следов идёт как вперёд по тракту, так и в сторону деревни, - отметил Казимир. – Значит ли это, что они разделились?

- Разделились? Но зачем? – недоумённо воззрился Алабор.

- За провиантом, может, - предположил Миколка. – Впереди большой перегон, и возможно, у них не хватит запасов.

- Или за разбоем, - ввернул своё мнение Чубатый. Этот невысокий постоянно лохматый охранник редко что-то говорил, он предпочитал словам действие. Но сейчас решил прервать молчание, и судя по тону, ничего хорошего от нашего противника не ждал.

Мужчины перекидывались ещё предположениями, а я всё это время крепко думал.

- А может, - сказал в итоге я, привлекая к себе внимание, – это всё инсценировка?

- Поясни, - потребовал Казимир.

- Ну смотрите. Они знают, что мы идём следом, и хотят сбить нас с толку. Вероятно, их человек видел, что случилось с лошадью Миколки, и они разумно предполагают, что мы пойдём в деревню. Возможно, они этого не хотят – и специально навертели тут следов, стараясь испугать нас…

- Но зачем? – встрял Миколка.

- Например, чтобы нас замедлить. Если мы побоимся идти в деревню, то придётся либо идти в темпе раненой лошади, либо пускать её под нож и потерять одного верхового охранника.

- Звучит довольно реалистично, - нахмурился Казимир. – Но если мы всё же отправим Миколку в деревню, а там его будет ждать засада?

- Не исключено, - кивнул я. – Поэтому я могу поехать с ним вместе. Я всё равно собирался разжиться лошадью, вот заодно убьём двух зайцев.

- Я тоже поеду! – голос Василисы прозвучал позади, с телеги, очень звонко.

- Это ещё зачем? – свел брови Алабор.

- Лошадь новую помогу выбрать. И Миколке и… Гору.

- В обороне от тебя мало толку, - сказал Алабор, всё так же хмурясь.

- Так от меня и здесь в обороне мало толку, - не обиделась она. – Зато на рынке толк будет.

Сначала мне эта мысль не слишком понравилась – ну зачем девчонку опасности подвергать. Но потом я вспомнил, что с маленьким отрядом пойдёт не просто какой-то человек, а целый Горыныч, и если что, уже её-то я защитить смогу. А тут останется, мало ли…

- А и то верно, - сказал я, и поймал на себе почти удивлённый взгляд Васьки. – Пусть идёт. Он быстроногий, если что, мы с Миколкой его гонцом пошлём к вам – коли на нас нападут.

На том и порешили.

Мы договорились, что выходить станем затемно, чтобы в деревню прибыть на рассвете. Тогда мы и осмотреться успеем, и выяснить, где и у кого лошадок присмотреть можно. Не факт, что попадём на базарный день, но именно он меня бы в большей степени обрадовал. Дело в том, что не каждый конь позволит на себя Горынычу забраться. Ко всем навьим эти животные относятся с подозрением. Но есть и такие, кто более восприимчивы, и могут считать что-то большее, чем просто принадлежность к иному миру. Мне нужен конь, который суть увидит. И примет меня как друга.

Вряд ли нам удастся поспать этим вечером, но хоть отдохнуть немного надо. А прежде всего у меня было одно важное дело к Семарглу. Поэтому я тихонечко отозвал его, едва все после ужина начали разбредаться по местам.

Полубог явно знал больше, чем говорил. И судя по довольной морде, идея с поездкой в деревню ему пришлась по вкусу. Но всё же что-то меня настораживало.

Отнекиваться и притворяться бессловесной собакой он не стал, и мы отошли в сторонку от телег и людей. Так, чтобы видеть их на всякий случай, но при этом самим скрыться за ветвями деревьев.

- Ты знаешь, что задумал Лихор? – сразу спросил я Семаргла.

- И знать не хочу, он мне не интересен, - заявил пёс.

- Вот так номер! А я думал, тебе, как и мне, любопытно, почему с Лихоровыми проделками рядом вечно навью пахнет…

- Ой, дураааак! – протянул Семаргл, закатывая глаза. – И впрямь невесты тебе все мозги в кашу превратили, раз ты думать разучился.

Я сощурился, начиная понимать, что где-то крепко сплоховал. Быстро перебрал в памяти события, но так и не смог ухватить зацепку. Что там было? Появился Лихор в самый первый раз – мощная навья волна прокатилась. Ловушка его сработала – ещё одна волна, но будто с запозданием… Свербящая мысль крутилась рядом, но я никак не мог ухватить её за хвост.

- Это не Лихор? – сделал я пробный заброс.

- Теплее. - Пёс расплылся в усмешке.

- Неужто Злыдень?

- Тот, которого я напугал до усрачки? – Сморщил он нос. – Не, не то.

- Неужели… - Озарение настигло меня внезапно и окатило ледяной волной. Не может быть, чтобы так сильно мазнул с направлением. Да меня в нави просто засмеют, коли узнают. – Погоди… ты намекаешь, что это… вовсе не из того каравана навью тянет? Это… из нашего?

- А вот теперь горячо. - Довольная морда Семаргла почти светилась от явного наслаждения моей растерянностью и шоком.

В то же мгновение я всё понял и застыл, будто молнией поражённый. Этого. Просто. Не может быть.

12. Гор

Я специально немного отстал, чтобы дать себе возможность окончательно убедиться в правильности моего предположения и всё обдумать.

Василиса и Миколка, ведущий за узду хромающего жеребца, вышагивали впереди и изредка перекидывались словами, чтобы скоротать путь. Семаргл как ни в чём не бывало топал рядом.

А я костерил себя за то, что был и правда настоящим Иванушкой-дурачком, который дальше своего носа не видит. Ладно люди – им простительно. Но я Горыныч!

Подключив навье зрение, я почти ощупывал взглядом Василису и теперь отчётливо видел исходящую от неё веером потустороннюю силу. Она была очень нестабильной, пульсирующей, словно не решила ещё, проявляться ей в этом теле или повременить. Сильнее движение энергии было в самом начале пути, когда девушка волновалась, оглядываясь по сторонам и ожидая нападения. Сейчас, как только она поуспокоилась, я почти ничего не замечал.

Я почесал затылок и сморщился в досаде: вот что значит делать поспешные выводы!

Первая волна силы прокатилась с появлением Лихора, и я ошибочно приписал её противнику. И второй раз, тогда, с бревном, уже по инерции решил, будто причина та же.

Но оба раза это была Васька.

Сильный страх способствовал пробуждению нави в её теле. Девушка пугалась - сила выплёскивалась.

Я повернул голову к Семарглу и едва слышно спросил:

- Она ведь баба Яга?

Тот, разумеется, без труда услышал и согласно кивнул.

- Неинициированная?

И снова положительный ответ.

Это как раз всё объясняло. Василиса сама не знала, кем она уродилась, поэтому так же не имела ни малейшего понятия, что обладает подобной мощью.

Знай она, что может любого скрутить в баранку одной левой, уж точно бы не пряталась под видом мальчишки. Как её проглядели наши – отдельный вопрос. Обычно такой дар обнаруживался в подростковом возрасте, девочек забирали и учили им управлять. А потом, когда те входили в полную силу, им открывали таможню, и одним проводником из мира живых в мир нави становилось больше.

- Почему её не заметили? – так же тихо спросил я у Семаргла.

Тот дёрнул холкой – вероятно, так он пытался пожать плечами. Похоже, даже сам полубог не знал правды. Ну или слишком развёрнутым оказался бы ответ, чтобы озвучить его в подобных условиях.

Допускаю, что способности Василисы проявились поздно или были не очень явными, вот и проглядели. Или место её проживания находилось настолько в глуши, что туда навьи вообще не заглядывали.

- С ума сойти, баба Яга! - прошептал я в этот раз скорее для себя, чем для пса.

И новое, яркое чувство затопило меня с головой. Всё же чистокровный человек и почти чистокровная навь - это не очень хорошая пара. А вот навий Горыныч и полунавь баба Яга – совсем другое дело.

Я понял, что совершенно не буду против того, чтобы Василиса начала строить мне глазки, как обычно и поступают девицы. Закидывать удочки в будущее я не стану, посмотрим, что из этого выйдет, но мысль была приятной. Хотелось увидеть на щеках девчонки смущённый румянец, когда ей в голову начнут приходить всякие фривольные мысли на мой счёт. Я уже живо представлял, как она станет чаще меня касаться, нырнёт в объятия, поднимет лицо для поцелуя.

Да, раньше ничего подобного не было, но раньше она и не знала, что мне ведомо, кто она на самом деле. Так что все лишние границы сняты, и ничто не мешает. Хотя… мешает, конечно. Слишком много вокруг нас лишних глаз всё время. Обоз – место людное, мало способствующее романтике, но мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Ей предстоит сделать много открытий, и мне приятно, что я в этот момент буду рядом. Научиться выпускать волшбу из своих рук, открывать двери в иной мир – это важно. Но и осознать свою чувственность, теряться в поцелуях, смотреть затуманенными страстью глазами не менее интригующе.

Я поймал себя на том, что иду и улыбаюсь самой глупой улыбкой. И правда, как дурачок.

- И что же теперь делать с этой бабой Ягой, которая сама не знает, что она такая? – спросил я у пса. – Как они инициируются?

- А ты не знаешь? – Семаргл поднял голову.

- Откуда? Я из бабок Ёжек лишь Чару хорошо знаю, но она уже готовая была, выученная. Как-то не спрашивал никогда о процессе их становления…

С Чарой мы давненько приятельствовали, и разговоры часто вели задушевные. Был поначалу период, когда пытался к ней клинья подбивать – это ещё до Илюхиной подставы и всех этих царевен было. Но она быстро и доходчиво очертила границы нашего общения. Чуть зад мне не подпалила, честное слово. А я вообще-то Горыныч, значит, огнеупорный.

И вот что мне стоило чуть больше её жизнью интересоваться? Сейчас не ломал бы голову, как с новоявленной бабой Ягой быть.

- Подождать, может, тогда? – предложил Семаргл. – Приглядеться там…

- Ну да… Приглядеться можно…

Хорошее было предложение, дельное. Смотреть на Василису было очень приятно, я частенько ловил себя на том, что наблюдаю, как она за лошадьми ухаживает, разговаривает с ними, будто они ответить могут, гладит ласково. Как нос морщит, когда в голову ей мысли разные приходят. Как смягчается её лицо, когда она задумывается глубоко и отпускает немного вожжи самоконтроля.